Теодор «Эйбон» – Церемонии (страница 39)
Интересно, как она выглядит с распущенными волосами? Все никак не могу выкинуть из головы тот первый вечер, когда она стояла на крыльце и махала мне на прощание… Она кажется воплощением образа изобильной жены: полная грудь, широкие бедра и море энергии. Наверняка нарожает кучу детей.
Но пока у них есть только эти треклятые кошки, и Пороты носятся с ними, как будто они и правда их дети. С серой, которая принадлежит Сарру, могут возникнуть проблемы. Она самая старая из всех. А заодно и самая злобная. Может, ревнует к остальным кошкам, а может, у нее просто дурной характер. Остальные в жизни никого не укусили, она же успела перекусать всех друзей и родственников и даже какую-то местную шишку по имени брат Иорам. Я решил держаться от нее подальше, посмотрев, как она рычит на других кошек, когда те оказываются у нее на пути или подходят слишком близко, пока она ест. К счастью, она, кажется, меня побаивается и уходит каждый раз, когда я подхожу.
Возможно, лучше держаться подальше от них всех. Как только они оказываются рядом, у меня течет из носа и слезятся глаза. Нужно было сходить к аллергологу, когда была такая возможность.
Даже сами Пороты чем-то похожи на кошек. Забавный пример того, как люди могут уподобляться своим питомцам. Вечно замкнутый и молчаливый Сарр похож на сурового, недоверчивого кошака; живая и разговорчивая Деб – на одного из неугомонных котят. Несмотря на внешнее сходство, Пороты – яркий пример того, что противоположности притягивают друг друга.
За ужином Сарр сказал, что кое-кто из местных до сих пор использует «змеиное масло» против всех болезней. Я спросил, как они убивают змей, не совсем точно процитировав «Ватека»: «Масло змей, которых я защипала насмерть, будет прекрасным подарком»[4]. После этого мы поспорили, стоит ли щипать змей. Оказалось, что в дальнем конце участка, за ручьем, возможно, живет щитомордник. Порот не упоминал об этом во время первого моего приезда. Буду внимательнее смотреть под ноги (хотя в одном из моих справочников написано, что куда больше людей погибает каждый год из-за пчел или ос, а не змей; яд насекомых куда опаснее).
Здесь вроде как водятся еще лягушки и черепахи. Хотя я пока ни одной не видел. Может, вылезают только по ночам.
За кофе Сарр стал описывать дом, который хотел бы построить, когда у них с Деборой появятся дети. Каменный, «в три этажа высотой, со стенами в три фута толщиной». Потом он заткнулся, и за десертом разговор пришлось поддерживать мне. Терпеть не могу есть в тишине; все эти животные звуки, жующие рты, бурчащие животы… Кажется, какой-то персонаж Бальзака утверждал, что беседа помогает пищеварению. Вполне может быть.
После ужина Пороты явно были готовы отправиться в постель (хотя сомневаюсь, что на уме у них был только сон), так что самым мудрым было оставить их в покое. Почистил зубы (и не забыл про нить) и, как обычно, принял витамины, просто на всякий случай.
Вернувшись к себе, тут же почувствовал себя немного одиноко. Небо еще не совсем потемнело, но над лужайкой за домом уже летает рой светлячков. Никогда не видел так много. Я сидел, какое-то время наблюдал за ними и слушал сверчков. Их в городе точно не услышишь. Жаль, что здесь нет Кэрол, ей бы понравилось.
Интересно, она и в самом деле приедет? Надеюсь, в моем письме ферма выглядит достаточно привлекательно. И что я не слишком заврался. Может, стоило быть с ней откровеннее. Но только к лучшему, что я не написал, какая у меня узкая кровать, практически койка. Это она и сама увидит, когда приедет (а еще это повод скинуть на этой неделе пару фунтов).
Нужно не забыть постричься, когда буду во Флемингтоне. После этого, вероятно, еще довольно долго придется обходиться без парикмахера.
Позднее: продрался сквозь «Отранто» (не самое удачное начало), а потом потратил почти час, расставляя книги. Сначала хронологически, раз уж собрался читать именно в таком порядке. Но годы издания иногда трудно определить, особенно у старых произведений, кроме того, слишком много авторов оказались разбитыми по разным полкам. Потом попытался расставить по годам рождения авторов, но по большей части я их не знаю и не могу выяснить. Так что пришлось вернуться к скучному алфавитному порядку по фамилиям авторов, с антологиями в самом конце (после некоторых размышлений решил, что работы Саки следует разместить под буквой «М», от Манро).
Почему я так трясусь над своими книгами?
Но теперь все они аккуратно расставлены на полках и смотрятся замечательно.
Анна Радклиф, «Тайны Удольфского замка» (1794).
Просидел допоздна, преодолевая первый том. Все составляющие классического готического романа. Пассивная, но находчивая героиня; мрачный, загадочный и жестокий герой/злодей – задолго до Байрона и сестер Бронте. Много загадочных явлений (как я понимаю, все они в конце второго тома находят «научные» объяснения. Жаль. По этому поводу М. Р. Джеймс говорил о ее «раздражающей застенчивости». Проверить источник). Сюжет заигранный, но мне понравились красочные описания, особенно самого замка, Удольфо. Здорово было бы добавить книгу в курс, но ее прочитает от силы один студент из дюжины. Слишком длинная. Даже для меня. Приходится заставлять себя притормозить, проявить терпение, сбавить обороты. За двадцать лет занятий я завел привычку читать романы вполглаза, как газеты.
Попытался вообразить себя читателем XVIII-го века: куча свободного времени и никаких помех.
Здесь-то мне точно ничего не помешает. Никакого телевизора, утренних газет, друзей, которые могут позвонить или завалиться в гости… Только насекомые бездумно бьются о сетку.
Как там писал в дневнике Эмерсон? «Слава богу, что я живу за городом!»
Думаю, пора ложиться спать. Ужасно неудобно, что в этом здании нет туалета. Пороты пообещали оставить дверь кухни незапертой, но я не горю желанием пробираться туда без фонарика и вдобавок случайно разбудить их обоих. Снаружи так темно! Куда делись все светлячки?
Может, стоит завести пустую канистру из-под бензина, мочиться в нее и поднимать каждый день для зарядки, как тот легендарный персонаж, который начал таскать теленка, а к тому времени, как тот вырос, уже мог поднять взрослого быка.
Видимо, придется пойти полить травку перед домом. Ссать при свете звезд, как наши предки. Очень романтично (черт знает, что при этом будет ползать по моим ногам).
По крайней мере, сверчки все еще здесь и составят мне компанию.
Вернулся внутрь. Стоя вот так в темноте, чувствуешь себя очень уязвимым, но небо, надо признаться, выглядит феерически. Кажется, никогда не видел столько звезд, а уж когда в последний раз замечал в небе Млечный Путь, даже не вспомню. Вот чего еще не бывает в городе (хотя, разумеется, когда я поднял голову, первой моей мыслью было: «Господи, прямо как в планетарии!»)
Короче, я так простоял, разинув рот, пока не свело шею.
Но самым неприятным открытием был вид самого здания. Лампа у меня на столе – наверное, единственный источник света на много миль вокруг, прямо как маяк, так что к сеткам слетаются насекомые со всей округи. Тут, внутри, я почти как на витрине: меня видно отовсюду, из леса, с поля, с лужайки. А мне видна только темнота.
Все бы ничего, но комната открыта с трех сторон. Хотя, конечно, так она лучше проветривается. Некстати только, что деревья растут так близко от окна у моей кровати. Центральная часть стволов практически светится там, где на них падает свет; корни и подлесок растут так плотно, что между ними даже не пройти.
Уже два часа ночи, и несколько мотыльков все еще бьются о сетку. Один, крошечный и зеленый, видимо, пробрался внутрь, когда я открыл дверь. Летает теперь вокруг лампы в компании с несколькими мошками, слишком мелкими, чтобы пытаться их прибить.
Снаружи доносится множество звуков. С чего я решил, что здесь тихо? Качаются деревья, трещат ветви, шелестит ветер, журчит вода. Вдобавок к сверчкам где-то вдалеке расквакались лягушки.
Наверное, именно этого я и хотел.
Только что видел, как здоровенный паук пробежал по полу возле кровати и спрятался за сундуком. Нужно не забыть про репеллент и фонарик.
Интересно, чем сейчас занимается Кэрол?
Двадцать девятое июня