Эстелла. Меня зовут Эстелла Хогенгартен.
Во двор, запыхавшись, вбегает мальчик.
Мальчик. Роза, Роза, черный козел у вас во дворе!
Серафина (в гневе, забыв о посетительнице). Это все колдунья! Простите! (Выбегает на крыльцо.) Лови его! Лови, пока он не ободрал козу!
Роза радостно скачет, во двор вбегает Стрега. У нее копна нечесаных седых волос; из-под черных юбок видны голые волосатые ноги. В синих ветреных сумерках слышно блеяние козла и звон его бубенчиков. Серафина спускается с крыльца. Осанка баронессы; туфли на высоком каблуке, узкая шелковая юбка несколько стесняют ее движения. Она властно руководит ловлей козла своим желтым бумажным веером, и, восклицая по-итальянски, небрежно обмахиваясь, направляется к задней части дома. Козел, вероятно, внезапно нападает, Серафина бросается обратно к дому, задыхаясь, и блестящие взбитые локоны падают ей на лоб.
Серафина. Роза! Иди в дом! Не смотри на ведьму!
Эстелла одна в гостиной, она берет фотографию Розарио, уверенно кладет ее в сумочку, а затем выбегает из дома. В этот момент Серафина возвращается во двор.
Роза. Почему ты называешь ее ведьмой?
Серафина хватает дочь за руку и вталкивает ее в дом.
Серафина. У нее бельма на глазах и пальцы кривые.
Роза. Это катаракта, мама, а пальцы кривые, потому что ревматизм!
Серафина. Дурной глаз – вот что у нее! А пальцы кривые, потому что с дьяволом за ручку! Иди в дом и вымой лицо соленой водой, а соленую воду потом вылей! Быстрей только, вон она идет! (Мальчик издает триумфальный вопль. Серафина резко поворачивается к крыльцу. В этот самый момент мальчик выбегает из-за дома, ведя пойманного козла за ошейник с бубенцами. Это черный козел с большими желтыми глазами. Стрега бежит сзади с обрывком веревки. Когда вся эта странная процессия – Стрега, козел, дети – проходит мимо нее, Серафина пронзительно кричит. Она отворачивается и закрывает лицо. Стрега оглядывается на нее с презрительной ухмылкой.) Дурной глаз! Дурной глаз! (Закрывая лицо одной рукой, Серафина скрещивает пальцы на другой, чтобы защититься от дурного глаза.)
Сцена тускнеет.
Перед рассветом следующего дня. Отец де Лео, священник и несколько женщин в черных шалях, включая Ассунту, стоят у дома. Интерьер дома виден слабо.
Джузефина. В доме свет.
Пеппина. Я слышу швейную машину!
Виолетта. Вон Серафина! Работает, в руках у нее розовый шелк.
Ассунта. Она слышит наши голоса.
Виолетта. Бросила шелк на пол и…
Джузефина. Схватилась за горло! Мне кажется…
Пеппина. Кто ей скажет?
Виолетта. Отец де Лео.
Отец де Лео. Я думаю, надо пойти женщине. Пусть Ассунта ей скажет, что Розарио мертв.
Ассунта. Говорить не придется. Она сама поймет, когда нас увидит.
В доме становится светлее. Серафина стоит в неподвижной позе, руки у горла, а глаза со страхом смотрят по направлению к звуку голосов.
Отец де Лео. Идемте, синьоры!
Они поднимаются по ступенькам. Ассунта открывает дверь.
Серафина (задыхаясь). Молчите! Молчите! (Пятится назад, спотыкаясь о манекены. Задыхаясь, поворачивается и выбегает через черный ход. Через несколько мгновений мы видим ее, она бредет около пальмы, подходит к передней части дома и невидящим взглядом смотрит вдаль. Говорит неистово.) Молчите!
Женщины в доме начинают причитать. Ассунта выходит и приближается к Серафине с простертыми руками. Серафина падает на колени, хрипло шепчет: «Молчите». Ассунта покрывает ее серой шалью жалости в момент, когда сцена погружается в темноту.
Полдень того же дня. Ассунта пристраивает похоронный венок к двери дома. На крыльце доктор и отец де Лео.
Доктор. Ребенка она потеряла. (Ассунта издает слабый стон жалости и крестится.) Серафина женщина сильная, и это ее не убьет. Но она нарочно не хочет дышать. За ней надо следить и не выпускать из постели. (Вынимает из портфеля шприц и маленький пакетик, вручает их Ассунте.) Это морфий. В руку иглой, если будет опять кричать и вырываться.
Ассунта. Хорошо.
Отец де Лео. Но в одном я хочу ясности – тело Розарио нельзя предавать огню.
Доктор. Да вы видели «тело Розарио»? Что от него осталось?
Отец де Лео. Да, видел.
Доктор. Вам не кажется, что оно и так сгорело?
Отец де Лео. Конечно, сгорело. Когда в него стреляли, грузовик врезался в столб и загорелся. Но кремация – это совсем другое дело. Это мерзость в глазах Господа Бога.
Доктор. О каких таких мерзостях вы говорите?
Отец де Лео. У церкви свои законы.
Доктор. Но указания вдовы следует выполнять.
Отец де Лео. Вы не знаете разве, почему она хочет кремации? Чтобы пепел оставить здесь, в доме.
Доктор. А почему бы и нет? Если это ее утешит.
Отец де Лео. Идолопоклонство – вот что это такое!
Доктор. Отец де Лео, людей вы любите, но не понимаете их, они находят Бога друг в друге. А когда теряют кого-нибудь, теряют и Бога, теряют все. Таким помочь нелегко. Кто эта женщина?
Появилась Эстелла Хогенгартен. На ней черная вуаль, в руках букет роз.
Эстелла. Я Эстелла Хогенгартен.
В доме вдруг раздается шум, женщины-плакальщицы выбегают на крыльцо, шепча и возбужденно жестикулируя.
Отец де Лео. Зачем вы пришли?
Эстелла. Попрощаться с телом.
Отец де Лео. Гроб закрыт, тело видеть нельзя. Никогда не приходите сюда. Вдова о вас ничего не знает, совсем ничего.
Джузефина. Зато мы знаем!
Пеппина. Прочь иди!
Виолетта. Нахалка!
Мариелла. Убийца!
Тереза. Ты его послала к братьям Романо!
Отец де Лео. Шшш-ши! (Внезапно женщины слетают с крыльца, как стая нападающих птиц, все кричат. Эстелла сжимается и наклоняет голову, защищаясь от яростных нападок. Букет роз выхвачен из ее рук в черных перчатках, и им молотят ее по голове и плечам. Шипы цепляют вуаль и стаскивают ее с головы. Рыдая, она закрывает лицо руками.) Стойте, стойте! Побойтесь Бога. Как можно в такую минуту!
Женщины оставляют Эстеллу, она рыдает на крыльце.
Эстелла. Увидеть его, увидеть, только увидеть…
Отец де Лео. Тело изуродовано и сгорело. Видеть там нечего. Теперь уходите и никогда не возвращайтесь сюда, Эстелла Хогенгартен, никогда.
Женщины (по-английски и по-итальянски, возбужденно). Уходи, уходи!
Роза выходит из-за угла. Эстелла оборачивается и отступает. Одна из плакальщиц плюет и топчет смятую вуаль и розы. Отец де Лео уходит. Остальные возвращаются в дом, за исключением Розы.
Девочка вскоре подходит к розам. Она поднимает их и осторожно отцепляет вуаль от шипов. Садится на прогибающиеся ступеньки и надевает черную вуаль себе на голову. Затем в первый раз начинает рыдать бурно, театрально. Появляется маленький мальчик и глазеет на нее. На него производит впечатление ее представление. Затем он поднимает резиновый мяч и начинает играть им. Роза вне себя. Она вскакивает, срывает вуаль и бежит к мальчику, дает ему звонкую пощечину и выхватывает у него мяч.
Роза. Уходи! Мой папа умер!
Сцена затемняется, и опять слышна музыка.
Июньский день, три года спустя. Утро, яркий свет. Группа местных мамаш, возмущенных задержкой платьев дочерей к выпускному балу, штурмует дом Серафины. Большинство женщин непрерывно болтают, бегая вокруг дома и колотя в двери и ставни. Сцена идет в быстром темпе до того момента, когда Роза наконец выходит в своем платье для выпускного бала.
