Теннесси Уильямс – Орфей спускается в ад (страница 68)

Площадка с ангелом должна быть приподнята над двумя интерьерами и составлять с ними единую картину, а не три отдельных фрагмента.

Впрочем, постановщик не обязан в точности следовать моим соображениям.

Есть еще одна небольшая декорация на свежем воздухе. Это беседка в парке. Я опишу ее подробнее, когда подойдем к соответствующему месту в пьесе.

Необходимо сделать все возможное, чтобы одна сцена без перерыва перетекала в другую, то есть обеспечить главное течение действия. Другие переходные моменты следует осуществлять сменой освещения. Занавес используется только для антракта.

И последнее – о музыке. Основная мелодия должна повторяться снова и снова. Моменты повтора отмечены в ремарках.

Часть первая

Лето

Пролог

Площадка в парке, на которой стоит ангел с питьевым фонтанчиком. Ранние майские сумерки. Первые годы двадцатого столетия.

На сцене появляется Альма. На ней детская матроска, в косички вплетены ленточки. Хотя ей всего десять лет, держится она, как взрослая. В ней угадывается тонкая одухотворенная целомудренная натура, что отличает ее от других девочек ее возраста. У нее привычка складывать ладони чашечкой, как это делают, когда во время Святого причастия принимают от священника просфору. Она сохранит эту привычку на всю жизнь. Так она и стоит перед ангелом, сложив руки, потом наклоняется к фонтанчику попить воды.

Входит Джон, ее одноклассник. Из трубочки во рту он стреляет в спину Альме горошиной. Та испуганно вскрикивает и оборачивается. Джон смеется.

Джон. Приветик, поповна! (Приближается к ней.) А я как раз искал тебя.

Альма. Правда?.. А зачем?

Джон. Это ты положила платки мне на парту? (Альма робко улыбается.) Чего молчишь?

Альма. Да, я. Я положила коробочку с носовыми платками.

Джон. Я так и думал. И зачем ты это сделала, мисс Недотрога? Хотела посмеяться надо мной?

Альма. Нет, что ты?!

Джон. Тогда зачем?

Альма. Ты простудился, и у тебя всю неделю текло из носа. Ты плохо выглядел.

Джон. Не нравится, как я выгляжу, не смотри.

Альма. Мне нравится, как ты выглядишь.

Джон (подходит к ней ближе). Поэтому и смотришь на меня всю дорогу?

Альма. Ничего я не смотрю!

Джон. Еще как смотришь! Каждый раз, когда поворачиваюсь, вижу, как ты смотришь на меня своими кошачьими глазищами. Вот и сегодня. Наша мисс Блангард спросила у тебя, где находится река Амазонка, два раза спрашивала, а ты как язык проглотила, потому что на меня загляделась. А ну-ка, выкладывай, что у тебя на уме.

Альма. Я просто подумала, каким бы красивым ты выглядел, если бы не твое грязное лицо. Знаешь, почему оно у тебя грязное? Потому что вместо платка ты вытираешь нос рукавом своего старого свитера. Вот почему!

Джон (недовольно). Ну и что? Кому какое дело.

Альма. Мне. Поэтому я и положила платки на твою парту. И обернула коробочку бумагой, чтобы никто не увидел, что там. Я не виновата, что ты открыл коробочку на глазах у всех.

Джон. А что мне было делать? Лежит у меня на парте какая-то чудна`я коробка… А вдруг там бомба или змея ядовитая. Откуда я знал, что там платки?

Альма (дрожащим голосом). Я понимаю, тебе стало неудобно… Извини меня, пожалуйста. Я ни за что на свете не причиню тебе неприятности.

Джон. Чего ты мелешь: неудобно, неприятности… Мне вообще никогда не бывает неудобно.

Альма. А глупые девчонки в классе начали смеяться.

Джон. Подумаешь – начали смеяться!

Альма. Девчонки не понимают: раз у тебя нет мамы, некому заботиться о таких вещах. Мне было приятно хоть что-нибудь для тебя сделать. Только я не хотела, чтобы ты знал, кто положил платки.

Джон. Дались тебе эти дурацкие платки! Подавись ты ими! (Вытаскивает из-под рубашки коробочку и сует ей в руки.)

Альма. Пусть они у тебя будут.

Джон. На кой мне твои платки?

Она беспомощно смотрит на него. Он кидает коробочку на землю и подходит к фонтанчику напиться. Потом оборачивается, смотрит на нее. Что-то в выражении ее лица заставляет его сменить гнев на милость. Альма садится на скамейку у подножия ангела, всем своим видом показывая, что готова простить его и помириться.

Альма. Ты знаешь, как зовут этого ангела?

Джон. Разве у него есть имя?

Альма. Я недавно узнала, что есть. Оно высечено на камне, но здорово стерлось, и его не видно.

Джон. А как же ты тогда его узнала?

Альма. Прочитала пальчиками.

Джон. Как это?

Альма. Нащупала буквы пальчиками и меня прямо в дрожь бросило. Теперь попробуй ты прочитать пальчиками. Тебя тоже в дрожь бросит.

Джон. Зачем лишняя возня? Ты просто скажи мне, и все. Скажешь?

Альма. Не-а. Сам прочитай.

Снисходительно усмехаясь девчоночьим причудам, Джон приседает перед постаментом и начинает нащупывать полустершуюся надпись.

Джон. Кажется, «в».

Альма. Ага, это первая буква слова.

Джон. Вторая, кажется, «е».

Альма. Правильно!

Джон. Потом идет «ч».

Альма. Верно, «ч».

Джон. За ним – «п».

Альма. Это не «п», а «н».

Джон. «О», «с»…

Альма. Дальше, дальше.

Джон. «Т» и на конце мягкий знак. (Он медленно выпрямляется.) Вечность?

Альма. Точно, вечность. Тебя в дрожь не бросило?

Джон. Не-а.

Альма. А меня тогда бросило.

Джон. Это потому, что ты поповская дочка. А что это такое – вечность?

Альма (хрипловатым потусторонним голосом). Вечность – это когда кончается жизнь, смерть, время и вообще все, а вечность все продолжается и продолжается.

Джон. Такого не бывает.

Альма. Нет, бывает. Когда человеческая душа покидает тело, она начинает жить в вечности. Меня зовут Альма, а по-испански – это душа. Ты это знаешь?

Джон. Два ха-ха! Еще бы не знать. А ты когда-нибудь видела мертвого человека?