Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны (страница 102)

Су Су не подозревала, что встреча организована в надежде её спасти. Глаза старой госпожи переполняла горькая печаль, она крепко ухватилась за ладонь младшей внучки и неотрывно смотрела на Е Бин Шан. Су Су опустила глаза и поразилась тому, насколько крохотными и высохшими стали руки её бабушки. Кожа на них потемнела и стала дряблой, как апельсиновая корка. Глава семьи Е всегда гордая и хищная, как тигрица, склонив голову и умоляла одну внучку спасти другую.

Бин Шан посмотрела сначала на неё, потом на Су Су и тихо ответила:

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Старая дама уже приподнялась, чтобы поклониться старшей внучке, но Су Су потянула её за руку.

— Си У, что тебе?

— Бабушка, ни о чем не проси, не нужно. Я пойду в Лючжоу вместе с тобой. А тебе, старшая сестра, от всей души желаю поскорее стать императрицей.

Заглянув в чистые и ясные глаза сестры, Бин Шан, почувствовала себя оскорбленной. Её неприятно удивило то, что Е Си У знает о её заветной мечте. Неодобрительно глянув на младшую, она проговорила недовольным голосом:

— Сестра, бабушка просит за тебя, почему же ты такая бесчуственная и неблагодарная?!

— Я всегда была такой. Но если у тебя в сердце есть сострадание, попроси императора за бабушку.

Умоляй её отпустить. Она никогда не держала в руках меч и не может быть опасна его государству.

Бин Шан промолчала.

А Су Су, уже не глядя на неё, улыбнулась старой госпоже и ласково позвала:

— Бабушка, пойдемте. Простите меня. Это последний раз, когда ваша Е Си У проявила дерзость и своеволие.

Е Бин Шан осталась одна, комкая в руке маленький шелковый платочек.

В конце первого месяца нового года Е Бин Шан получила титул принцессы Чжаохуа и отправилась в Чжоу Го для заключения политического брака.

Спустя несколько дней поступил приказ о высылке семья Е из столицы. Мужчин и женщин разделили, чтобы по отдельности оправить в Лючжоу. Провожать их вышло много народу. Все знали и уважали семью Е, подарившую стране стольких славных героев. Но всё, что они могли, это со слезами на глазах и сожалением в душе наблюдать за позорным изгнанием. Такова цена за спокойствие столицы, не опалённое огнем войны. Теперь, когда государство Ся более не великое, а всего лишь вассальное, генерал Е постепенно превратиться для них в печальное воспоминание, бередящее душу.

Всех членов семьи Е заковали в кандалы по рукам и ногам. Тётушка Лян, потерявшая сына, казалась измождённой больше других. Жизнь словно покинула и её тоже, оставив на земле лишь телесную оболочку. Су Су оглянулась. В толпе она увидела женщин с маленькими детьми на руках — похоже, ссылкой наказали даже боковые ветви семьи. Однако, тётушки Юн среди родных не было. Е Бин Шан её уже забрала. И если бабушку не помиловали, значит, либо она не решилась на просьбу, либо таковая была отвергнута.

Процессия вышла из города. Привыкшие к грубости конвоиры подталкивали и бранили сосланных женщин. Наиболее ретивые даже пощелкивали кнутами, грозя побить несчастных, пока один из солдат не урезонил остальных:

— Разве вы не знаете, скольких людей спас генерал Е? У вас тоже есть матери и жены.

Вояки пристыжено затихли.

Старая госпожа продержалась совсем не долго. Её слабые ноги подкосились, и она упала. Су Су взвалила бабушку на спину и понесла. Сбоку на талии у нее болтался тяжелый меч. Поначалу его хотели отнять, но кто-то сказал:

— Да оставьте, она единственный прямой потомок семьи. Как долго она протянет в Лючжоу без защиты?

Су Су посмотрела в серое небо. От порыва ледяного ветра у неё перехватило дыхание, и в этот момент она, почти на физическом уровне, ощутила дыхание новой эпохи. Мир уже не был прежним. Он изменился и замер на пороге нового тёмного времени. В её голове раздался встревоженный голос Гоу Ю:

— Моя госпожа, всё сложилось хуже, чем мы ожидали! Сможешь ли мы изменить ситуацию к лучшему?

Е Бин Шан стала вестницей капитуляции Великой Ся — скреплённый печатью и подписью императора документ был отправлен вместе с нею.

Во дворец императора Чжоу Го вдова Сяо Линя приехала в роскошном платье, соответствующему её высокому положению. Встретившая её нянька польстила:

— Какой великолепный наряд! Очень богатый! Да и вы красавица. Всем известно, в гареме его величества вы единственная драгоценность.

Поэтому всё внимание и почести достанутся только вам одной!

Е Бин Шан зарделась:

— Не говорите так.

Но служанка продолжила:

— И все же ваши платья никуда не годятся. Избавьтесь от этой несчастной одежды поскорее. Всем известно, что в этих нарядах вы были женой принца Сюаня, так что носить их больше не уместно. Его величество так непредсказуем, мы же не хотим разгневать его? Будет лучше совсем не напоминать ему о былом.

Бин Шан покорно согласилась. В её лице было столько покорности и грусти, что даже нянька сочла ее положение достойным сочувствия. «Бедная девочка — подумала она, — даже её приданое: драгоценности и нефрит — всего лишь дань побежденного в войне государства».

Бин Шан принесли в паланкине к покоям императора. Она осторожно выглянула из-за занавески и увидела вышедшего ей навстречу юношу в чёрном лунпао, расшитом серебряными нитями. Голову его украшала роскошная золотая корона, инкрустированная нефритами, и потому держал он её слишком прямо, что придавало всей фигуре ещё больше высокомерия. Тан Тай смотрел во все глаза на то, как Бин Шан выходит из паланкина, следует к нему и преклоняет колени в почтительном приветствии.

В глубине души вдова Сюаня очень нервничала, но старалась скрыть это за учтивым выражением лица. Какое счастье, что когда-то в юности она была снисходительна к этому молодому человеку. Посеянное тогда семя доброты пустило корни и проросло, и теперь она пожинает его плоды. Сама она никогда не выбрала бы Тан Тай Цзиня, но, став победителем, он получил её как награду за победу. Все, что её сейчас беспокоило, будет ли император Чжоу Го, имевший репутацию вздорного и жестокого человека, лелеять её и заботиться о ней так же, как это делал покойный Сяо Линь?

Тан Тай Цзинь подошёл, чтобы собственноручно помочь Бин Шан подняться с колен. Молодая женщина была этим немало польщена. Она подняла глаза и, взглянув ему прямо в лицо, была шокирована тем, насколько же император ошеломляюще красив. Почему раньше она этого не замечала?

Вздрогнув от прикосновения холодной ладони к своей руке, она проговорила заискивающим тоном:

— Ваше величество, наложница слишком дерзкая. Умоляю вас даровать прощение моей матери!

Поднимая её с колен, император с улыбкой ответил:

— Всё, что угодно, лишь бы ты была счастлива!

Такой лёгкости и располагающей обходительности в общение она никак не ожидала и очень удивилась. Она надеялась еще немного прояснить его к ней отношение, но отпустив её руку, он мягко произнёс:

— Прошу принцессу быть хозяйкой во дворце Нефритового Лотоса.

Услышав эти слова, Ян Цзи незаметно подмигнул Нянь Бай Юю, но тот и бровью не повёл. Министр был уверен, что Бин Шан станет любимой принцессой господина, а Бай Юй не соглашался. В итоге они заключили пари. Во дворце Нефритового Лотоса всегда жили самые близкие к императору наложницы. И то, что Тан Тай Цзинь лично пришёл поприветствовать Бин Шан и даже сопроводил её туда, давало понять, что у красавицы будет особый статус.

Ян Цзи резонно полагал, что сегодняшняя ночь подарит двору новую возлюбленную императора.

Наступил вечер, и к Тан Тай Цзиню явился евнух с вопросом, где его величество изволит почивать этой ночью. С появлением при дворе принцессы Чжаохуа у императора, молодого и энергичного мужчины, появилась возможность провести время в сладостных утехах.

Тан Тай Цзинь был в приятном предвкушении. Долгие годы он жаждал этого момента, воображая его себе в самых смелых мечтах. Когда-то замужество прекрасной Е Бин Шан сделало его глубоко несчастным, но сейчас эта несправедливость рассеялась, как дым. В юности наложница наследного принца всегда дарила ему улыбку и врачевала раны, словно живое воплощение его детских молитв талисману мира. Он никогда ни у кого не вызывал сочувствия, и сам не чувствовал ничего подобного, но рядом с ней его сердце билось быстрее, и он не мог отвести от неё своих чёрных бездонных глаз. Теперь она принадлежит только ему. Она рядом, он может дотронуться до неё, и даже сделать с ней всё, что его душе угодно.

Тан Тай Цзинь прошёлся по комнате, всем его существом завладело приятное волнение, но вдруг он вспомнил о чем-то и решительно подошёл к пыльному сундуку из дерева софоры. Вынул оттуда зловещее полотнище и вытряхнул из него старика даоса.

— Что вашему величеству будет угодно? — спросил тот.

— Когда-то ты сделал для Тан Тай Мин Лана талисман перемещения. Я хочу, чтобы ты сотворил мне такой же и немедленно.

Старик нахмурился:

— Но…но… для подобного талисмана нужно много крови вашего величества, а ваше тело священно…

Тан Тай Цзинь уже протягивал ему руку:

— Возьми.

Колдун принялся за дело. Применение навыков, обретённых им с таким трудом, было настолько сложным, что сама мысль об этом вызывала боль. Использование такого количества крови его величества казалось святотатством, но возражать он не посмел.

Талисман был нарисован.

Даос пояснил:

— Ваше величество, встаньте в магический круг и подумайте, где вы хотите оказаться.