Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 5)

Цюй Сюаньцзы встал:

– Моя дочь совсем юна и никогда не участвовала в турнирах. Прошу простить ее.

После этих слов и ученики, и старейшины замахали руками, показывая, что никто не сердится.

Сусу потянула Юэ Фуя за собой и села рядом с отцом. Гости соревнований поглядывали на нее с любопытством, а соученики – с гордостью. Девушка улыбнулась и подмигнула им в ответ.

Поняв, что это дочь главы секты, Цэнь Мисюань закусила губу. Она хотела покрасоваться перед Цюй Сюаньцзы, но из-за вмешательства Сусу в поединок потеряла над собой власть. Вдобавок отец, похоже, так любит дочь, что даже закрыл глаза на то, что она прервала соревнования. Цэнь Мисюань была очень недовольна. Ин Чжуан с тревожным видом подошел к ней и тихо окликнул:

– Сестрица!

Соученик понимал, что она зашла слишком далеко. Юэ Фуя явно не нарочно порвал ее одежду, а вот она унизила его сознательно.

Цэнь Мисюань сообразила, что, будучи гостьей Хэнъяна, не стоит ссориться с «драгоценной доченькой», поэтому, когда Ин Чжуан оттащил ее, удовольствовалась тем, что бросила в сторону Сусу и Юэ Фуя холодный взгляд. Дочь главы и растерянный юноша, естественно, не обратили на это ни малейшего внимания.

Соревнования шли своим чередом, но после дуэли Цэнь Мисюань и Юэ Фуя смотреть на другие поединки было скучно, поэтому три дня спустя стало известно, что на самой отдаленной площадке, куда доходил редкий зритель, объявился непобедимый боец.

Молодой человек носил черное сюаньи, расшитое узором в виде серебристых рыб. По его очаровательному и невинному лицу невозможно было догадаться, что он настолько грозный противник, поэтому от него никто не ожидал подобного, даже соученики, к которым он примкнул в прошлом году. Их секта Сяояо[14] славилась лишь буддийской ленью. На любые проблемы они говорили одно и то же: «Ладно, забудь». Этими двумя словами решались все споры, оттого уровень совершенствования учеников секты был очень низким. Вот почему мало кого интересовали поединки юноши из Сяояо.

Однако именно ученик этой секты выиграл девять битв подряд в первый день, а в финале одолел последователя из Чисяо всего за три приема. Когда он своими пальцами-когтями обхватил его шею и холодно уставился на противника, всем почудилось, что дело дойдет до убийства, но в следующий момент юноша скромно поклонился и помог побежденному подняться, смущенно извиняясь.

Из-за дерзкого вмешательства в первый день состязания все остальное время турнира Сусу кротко сидела рядом с отцом, не желая больше доставлять ему неприятности. Когда она услышала об удивительном ученике из секты Сяояо, ее сердце замерло.

Утром следующего дня явилась Яо Гуан и со вздохом поведала:

– Этот парень и в самом деле силен! Я не смогла бы одолеть ученика из Чисяо за несколько приемов. Видела его технику и скажу тебе: она очень жестокая, а вот манеры у него гораздо лучше, чем у той же Цэнь Мисюань.

– Как он выглядит? – спросила Сусу.

Яо Гуан улыбнулась:

– Не такой красивый, как Гунъе Цзиу.

Сусу поняла, что не следовало спрашивать о его внешности: в глазах подруги ее соученик – самый привлекательный мужчина в мире. Про себя она решила, что слишком мнительна.

Старшего ученика из секты Сяояо, приведшего подопечных на турнир, звали Цан Хаем. Он был толстым и доброжелательным, а когда улыбался, то становился похожим на будду Майтрею. Несмотря на то что Цан Хай стал последователем главы секты одним из первых, он достиг лишь посредственного уровня совершенствования. Только на то, чтобы от ступени золотого эликсира перейти к средней стадии ступени изначального духа, ему понадобилась не одна сотня лет. А еще добряк очень плохо переносил алкоголь, но любил выпить и часто хмелел настолько, что не мог разлепить глаза.

Сто лет назад этот совершенствующийся тоже участвовал в соревнованиях, однако его выгнали прежде, чем он дошел до второго тура. На этот раз, когда наставник попросил его привести на турнир нового ученика, Цан Хай, естественно, не питал надежд на его счет. Все знали, что для секты Сяояо ни победа, ни поражение значения не имеют.

Поначалу он наблюдал, как сражается в поединках его младший соученик в черном сюаньи, но вскоре, подумав немного, пробормотал: «Почему бы не выпить чего-нибудь?» Ведь когда парнишку выбьют из турнира, им придется сразу вернуться в секту, так что не стоит терять время даром. Рассудив таким образом, Цан Хай напился и провалился в глубокий сон.

Проснулся он от толчка юноши в черном.

– Старший собрат Цан, старший собрат Цан!

Тот открыл затуманенные глаза, рыгнул и похлопал его по плечу:

– Ну что, уже все?

– Давно, – ответил младший собрат.

– Ну все так все, пора ехать обратно, – засобирался Цан Хай и радостно начал утешать его: – Ты еще неопытен, но участие в таком большом состязании пойдет тебе на пользу. Теперь ты понял, что нам ни к чему тягаться с этими грубыми последователями.

Юноша в сюаньи стеснительно улыбнулся:

– Старший собрат, ты прав.

Цан Хай повесил себе на пояс бутылку из тыквы-горлянки[15] и объявил:

– Ну что ж, тогда пора домой!

Соученик не сдвинулся с места и, казалось, немного растерялся.

– Цан Хай, я победил.

Тот в недоумении уставился на него, решив, что это шутка. Но во флигель, где они остановились, начали заглядывать любопытные:

– Откуда у вас в секте взялся такой талантливый новый ученик? Старший ученик из секты Чисяо и три удара не продержался!

Цан Хай потер лоб и подивился:

– Нет! Быть того не может!

Что происходит? Это какая-то шутка? Когда младший ученик вступил в секту, его явно ничто не заботило. Он не боролся и не соперничал с другими, к тому же выглядел очень слабым и тощим. Да и эта лампа Успокоения души, хоть и небесное оружие, для большинства людей бесполезна. С чего это младший бросается на других, как бешеная собака, побеждая в три приема? Оглядевшись, Цан Хай понял, что юноша исчез. Куда – неизвестно.

Единственным, кто хоть что-то знал об этом странном парне, был глава Чжао Ю. Хотя секта Сяояо славилась своей ленью, главной их добродетелью считалось неподдельное и искреннее добродушие. Два года назад наставник подобрал где-то окровавленного и израненного юношу. Его тело покрывали укусы, и местами даже виднелись кости. Он был едва жив.

Когда глава Чжао Ю исцелил раны юноши и плоть медленно затянулась, наставник проверил его. Оказалось, что у молодого человека есть духовные корни грома. Глава так обрадовался этому открытию, что принял его в число своих последователей.

Новенький был благонравен и рассудителен, чем заслужил у остальных особую симпатию. И хотя владыка Чжао Ю опасался, что тот посчитает его совершенно безнадежным главой и презрит секту, которая не может похвастаться хоть сколько-нибудь громкими успехами, спасенный юноша не только не застыдил их, но и с благодарностью остался. Правда, подробностей о его прошлом Цан Хай и другие собратья так и не узнали.

И все-таки чтобы он да победил старшего ученика из секты Чисяо в три приема… Быть такого не может! Цан Хай вздрогнул, впервые подумав, что в младшем собрате есть что-то жуткое. Он ведь совершенствуется всего второй год, да и они оба здесь только ради того, чтобы новенький расширил свой кругозор!

Глава 4

Новая встреча

Цан Хай не мог понять, куда подевался младший соученик, пока не нашел его спящим во флигеле. Глядя на юношу, который из-за своей застенчивости избегал общения с другими, толстяк вздохнул и заботливо поправил сползшее одеяло. Ощутив прикосновение, младший распахнул глаза. В них читался жестокий холод, но, когда он понял, что это Цан Хай, высокомерие исчезло из его взгляда. Он сонно пробормотал:

– Спасибо, старший собрат.

Цан Хай кивнул. Непонятно почему, но рядом с новеньким он ощутил какую-то убийственную ауру. Добряк покачал головой. Как это возможно, если юноша в черном сюаньи перед ним выглядел совсем безобидным?

Заметив, что Цан Хай все еще смотрит на него, младший соученик молча склонил голову, и тот не удержался:

– Красив! До чего ты красив!

Всякий раз, бросая на юношу взгляд, Цан Хай поражался, как же хорош новенький соученик. Внезапно ему пришла в голову идея, и он достал духовный камень испытания:

– Младший собрат, из-за твоих успехов на турнире мне захотелось посмотреть, какой у тебя уровень совершенствования.

Юноша взглянул на него, а затем положил руку на духовный камень испытания. Когда тот засветился золотым, Цан Хай удивился:

– Когда ты успел миновать ступень закладывания основ и достичь ступени золотого эликсира?!

Молодой ученик рассказал:

– Несколько дней назад. Мы были в пути, и ты крепко спал.

Цан Хай не знал, что и думать. Он только и смог вымолвить:

– Учитель будет очень счастлив, когда узнает.

Теперь никто не скажет, что в Сяояо принимают одних неудачников. Сам он на достижение ступени золотого эликсира потратил больше трех столетий, даже знаменитому гению Гунъе Цзиу понадобилось на это лет пятьдесят-шестьдесят, а младший добился всего за два года?! Новенький-то всех уделал, его за это и прибить могут…

Цан Хай сказал:

– Дерево, переросшее все остальные деревья в лесу, будет сломлено бурей[16]. Младший собрат, тебе не следует всем вокруг показывать свой талант.

С таким даром тот может и не успеть достичь бессмертия.

– Угу, – согласился юноша, натянул на себя одеяло и уставился на него своими темными глазами. – Что-нибудь еще?