Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 3 (страница 23)

– Я забыла кое-что сказать Цан Хаю. Ты возвращайся, я тебя догоню.

Подруга согласилась:

– Береги себя!

Когда Сусу вернулась, Цан Хай с удивлением уставился на нее. Глядя на потерявшего сознание Таньтай Цзиня, она сказала:

– Собрат, я хотела бы попросить тебя кое о чем.

– Младшая сестрица Ли, пожалуйста, говорите.

– Если он спросит, кто залечил его раны, что ты ответишь?

– Что совершенствующаяся Ли с сестрицей помогли ему.

Девушка слегка поджала губы, затем ответила:

– Нет, скажи лучше, что это была только Яо Гуан. Она сделала это в знак признательности за спасение собратьев от заклятья шелкопряда.

Цан Хай изумленно поднял брови:

– Совершенствующаяся Ли, но почему?

Добродушный толстяк всегда отличался проницательностью. Вот и на сей раз он был совершенно уверен, что младшего собрата и дочь главы Хэнъяна связывают запутанные отношения, а может, и любовь. Иначе почему юноша, всегда такой сдержанный и равнодушный, бросился на превосходящего по силам противника, чтобы спасти эту прекрасную девушку? Да и она, судя по всему, сопереживает его страданиям, но почему-то не хочет, чтобы он об этом знал.

Сусу настаивала:

– Прошу тебя, собрат, просто сделай, как я говорю. Я не хочу иметь с ним ничего общего. Терпеть его не могу.

Цан Хай смущенно пробормотал:

– Хорошо, хорошо!

При этом он подумал: «Какое счастье, что братец без сознания, иначе ему было бы очень обидно услышать эти слова».

Сусу поклонилась и развернулась, чтобы догнать Яо Гуан.

Она не беспокоилась о том, что Цан Хай проговорится. Большинство совершенствующихся честно держали свое слово, так что вряд ли он скажет правду. Между ней и Таньтай Цзинем не все ясно, поэтому она больше не хотела вспоминать об их вражде, особенно если в будущем они встретятся с оружием.

Пройдя несколько десятков шагов, девушка тихонько покашляла и опустила руки, забрызганные кровью. Ее внутренности все еще повреждены…

Чон Юй заметил ее окровавленные ладони:

– Ты… Ты тоже ранена?

Будучи пострадавшей, отдала всю свою духовную силу, лишь бы исцелить юношу! Чон Юй не так давно увидел мир, еще ничего не понимал в человеческом мышлении и не знал, как ладить с другими, но почему-то ему стало не по себе.

– Прости, прости, я не знал, что ты пострадаешь, если воспользуешься мной! Никогда больше не буду действовать необдуманно! – тихо пролепетал кунхоу, казалось плача. Правитель нечисти выковал его, божественное оружие, ставшее последним из всех сокровищ мира, лишь для того, чтобы защитить дочь.

Сусу действительно пострадала от отдачи, но и не думала обвинять артефакт в том, что сама не совладала с его мощью. Девушка коснулась кулона, в который превратился кунхоу:

– Я тебя не виню.

Чон Юй с изумлением посмотрел на ее нежное выражение лица. Он тотчас вырос и превратился в летающее божественное оружие, а затем приземлился рядом с Сусу:

– Полетели! Догоним Яо Гуан!

Таньтай Цзинь очнулся, только когда Цан Хай привез его обратно в секту Сяояо. Поднеся чашу с лекарством, приготовленным из духовных трав, старший собрат помог ему подняться. Тот понюхал отвар и выпил его залпом, затем пошевелил рукой и понял, что раны на его теле зажили.

Подняв глаза, юноша встретился взглядом с Цан Хаем и хрипло спросил:

– Собрат, кто исцелил меня?

Под пронзительным взглядом Таньтай Цзиня тот почувствовал себя неловко, но объяснил все так, как велела Сусу:

– Как это «кто»? Ты спас совершенствующихся, заключенных в коконы, поэтому сестрица Яо Гуан из благодарности помогла тебе.

Таньтай Цзинь промолчал, лишь крепче сжал пустую чашу, так что Цан Хай не смог вырвать ее из рук соученика. Толстяк почувствовал себя виноватым: стоило ли помогать совершенствующейся из чужой секты, вместо того чтобы поддерживать своего младшего соученика?

Юноша заметил:

– Собрат, когда ты говоришь неправду, твои глаза смотрят влево, а руки теребят тыкву-горлянку на поясе.

Добряк смутился еще больше:

– Д-да? Разве?

Он почесал затылок и наконец не выдержал. В конце концов, он же Цан Хай. Вся секта Сяояо знает, что этот заядлый сплетник совсем не умеет держать язык за зубами!

– Хе-хе, раз ты все равно раскусил меня, расскажу как есть. Дочь главы секты Хэнъян попросила Яо Гуан помочь ей, и они вдвоем лечили твои раны.

«Уж прости, совершенствующаяся Ли, я старался, но мой собрат слишком умный, чтобы такой простак, как я, мог его обмануть», – подумал Цан Хай.

Он посмотрел на Таньтай Цзиня:

– Ну что, собрат? Что собираешься делать?

Молодой человек усмехнулся и еле слышно пробормотал:

– Она пожалела меня или ей плохо оттого, что именно я спас тех ублюдков и тем самым пошатнул ее беспристрастные и бескорыстные принципы?..

Он говорил с сарказмом, но почему-то выглядел при этом довольным, даже его глаза заблестели. Цан Хай уж решил, что собрат счастлив, но тут он что-то вспомнил и решил уточнить:

– Собрат, что ты сказал?.. Ублюдки?

Таньтай Цзинь спокойно отдал ему чашу:

– Ты ослышался. Я говорил о наших собратьях.

Цан Хай невольно прикоснулся к тыкве-горлянке. Может, он все еще пьян?

Вот уже несколько дней в секте Сяояо царила тревожная атмосфера. Дело в том, что глава, владыка Чжао Ю, бесследно исчез. Цан Хай не хотел рассказывать об этом больному, опасаясь, что тот расстроится и забеспокоится, но разве можно что-то утаить в такой маленькой секте?

Таньтай Цзинь посмотрел на меч Первозданного хаоса, лежащий рядом с подушкой, и подумал о старике с добрыми глазами, белыми волосами и бородой. В этом году Чжао Ю исполнилось больше трех тысяч лет. Совершенствование уже не давалось ему, и лишь лицо постепенно старело.

Дерево гинкго в секте Сяояо сыпало свои золотые листья на землю и мрачное небо нависло над верхушками деревьев, когда владыка Чжао Ю нашел Таньтай Цзиня. Старик превратился в осла и отнес его в свою секту. Раненый был страшно изувечен, сломанные кости белыми осколками торчали из открытых ран. Чтобы напитать его тело, владыка пустил в ход все заветные сокровища, а Цан Хай терпеливо помогал выхаживать несчастного страдальца.

– Как твое имя? – спросил его Чжао Ю.

– Я не помню… – ответил спасенный и отвернулся к окну.

Мимо, стоя на мечах, пролетели ученики. При виде них глаза Таньтай Цзиня покраснели. Неужели он все-таки попал к тем, кто совершенствуется небесным путем?

– Не помнишь – и не надо, это неважно, – сказал Чжао Ю. – Раз ты случайно попал в нашу секту, значит, тебе суждено вступить на небесный путь. Ты готов совершенствоваться со мной?

Юноша обернулся. Сердце его не знало уважения, зато он всегда умел приспосабливаться, поэтому вежливо произнес:

– Спасибо, наставник.

Чжао Ю просиял и сразу предложил новому ученику новое имя – Цан Цзюминь, которое означало «осень». Но был в нем еще один, скрытый смысл: оно намекало на высочайшие Девять Небес.

С того момента Чжао Ю все свои силы посвящал обучению Таньтай Цзиня, надеясь, что этот молодой ученик с необычайным талантом сумеет познать божественную истину.

И вот теперь не только его спаситель, но и многие другие совершенствующиеся из светлых сект сгинули на горе Тайсюй. Появление императора нечисти вызвало смятение во всем мире.

С грустью в голосе Цан Хай рассказал:

– Говорят, не только наш наставник, но и Гунъе Цзиу из Хэнъяна в плену у их правителя. Многие его собратья ищут жетоны приказа, чтобы войти в мир демонов и освободить плененных совершенствующихся.