Тэнло Вэйчжи – Светлый пепел луны. Книга 2 (страница 3)

– Не понимаем. Вы наконец-то вновь обрели своего обожаемого Минлана: он теперь внутри каждого из вас. Почему никто не счастлив?

От его искусственно доброжелательного тона у Ян Цзи побежали мурашки по телу. А Таньтай Цзинь тем временем, нарочито призадумавшись, с серьезным лицом выдал:

– Ах, так вы несчастны, вас это не веселит! Тогда подайте особо грустным господам еще по одной порции бульона.

В зале повисла гробовая тишина.

– Нет-нет! Мы счастливы, спасибо за угощение, ваше вы… в-в-величество, – вдруг проговорил кто-то и с вымученной улыбкой подполз. – Да здравствует его величество властитель великого Чжоу-го! Да процветает наше государство во веки веков под его правлением!

Таньтай Цзинь расхохотался. Следом за ним один за другим натужно засмеялись остальные, бледные от ужаса и отвращения. Смех стих так же неожиданно, как и начался.

Тут министр Гуань, громче всех ругавший Таньтай Цзиня, разбежался и с силой ударился головой о столб: он никак не мог вынести осознание, что съел собственного господина. Новый император с любопытством наблюдал, как тот рухнул с разбитой головой. Улыбка сползла с его лица, взгляд потемнел.

Оглядев дрожащих министров, стоящих на коленях и не смеющих даже пикнуть, Таньтай Цзинь приказал:

– Верните семье тело покойного.

Все прекрасно поняли, что это не милость: семья мертвого чиновника теперь обречена. Почтенные министры согнули спины, думая, что даже смерть лучше, чем весь ужас, произошедший с ними. Покидая зал, каждый осознавал, что теперь так же запятнан преступлением, как и Таньтай Цзинь.

Едва они ушли, Ян Цзи на не гнущихся от страха ногах предстал перед императором. Теперь он и сам понял, что не осмелится на предательство, даже рискуя обернуться кучей гнилой плоти, поедаемой личинками.

Запинаясь, он начал свой доклад:

– Ваш нижайший раб подсчитал, что в реке Мохэ… в крепости на реке Мохэ припасов хватит на три месяца… Нет-нет, армии хватит, чтобы прокормить всех еще три месяца. Даже чудовище, оставленное Минланом… чудовище…

Таньтай Цзинь взглянул на него, и у Ян Цзи подкосились ноги. Он почти опустился на колени, но Нянь Байюй поддержал его.

Император склонил голову набок:

– Боишься нас?

– Недостойный не смеет, не смеет…

Юноша сдержанно улыбнулся:

– Не бойся, они съели не своего императора, а испорченную свинину.

– Свинину?..

Ян Цзи невольно оглянулся на приближенных императора: Е Чуфэн не изменился в лице, а Нянь Байюй кивнул. Вельможа с видимым облегчением вздохнул.

– Видишь ли, не всегда нужно бессмысленно убивать. Мы просто не хотели, чтобы они превозносили Таньтай Минлана и восстали против нас.

Мужчина наконец все понял. Впрочем, даже если суп был из свинины, он теперь и тень свою не посмеет отбросить на Таньтай Цзиня.

Немного успокоившись, помощник доложил обстановку в гарнизоне. Слушая его и разглядывая белые, как нефрит, пальцы, юноша думал, что Цзин Ланьань была права, когда учила его скрывать свое истинное лицо. Похоже, у него неплохо получается повторять за другими, и это приносит желаемые плоды.

Всего через пять дней после чудовищной расправы над Таньтай Минланом военные и гражданские чины перешли на службу к новому императору. Сусу услышала эту новость, сидя на постоялом дворе.

«Как он это устроил?» – подумала она. Мало кому удавалось так быстро и гладко захватить власть, но узнать подробности было не у кого.

Супружеская чета, что сидела перед Сусу, еще раз переспросила:

– Барышня?..

– Да-да, – очнулась девушка. – Так вы позаботитесь о Сяо Шане?

Почтенная дама закивала в ответ и заверила:

– Не волнуйся, барышня, у нас нет детей, и мы будем заботиться о мальчике как о собственном сыне.

Господин добавил:

– Мы заберем Сяо Шаня подальше от этого места: и в крепости на реке Мохэ, и в Юйчжоу небезопасно. У нас накоплено немного денег, и мы прекрасно проживем вдали отсюда.

– Могу я поговорить с ним наедине? – согласившись, спросила Сусу.

Приемные родители с пониманием удалились. Уходя, женщина постоянно оглядывалась на мальчика: было понятно, что он ей очень понравился.

Сусу сразу наклонилась к малышу:

– Как они тебе?

Тот поднял на нее ясные глаза:

– Хорошие.

– Что же мне с тобой поделать?.. – погладила его по голове девушка.

Она видела, что он всеми силами старается не показать, что не хочет покидать ее. Сусу было действительно жаль мальчика, и все-таки ее ждали важные дела. Эта пара – хорошие и состоятельные люди. С ними Сяо Шаню будет лучше, чем с ней.

Сусу нежно взяла мальчика за запястье, чтобы проверить пульс – тот был очень слабым, не таким, как у здорового человека. К сожалению, какими бы замечательными ни были эти люди, помочь ему выжить они не в силах.

Девушка провела ножом по запястью своей руки и поднесла ее к губам Сяо Шаня. Мальчик припал к надрезу губами – так они делали последние пару дней. После слияния с Цветком отрешения от мира ее кровь не пахла как человеческая, а приобрела едва различимый цветочный аромат. Сяо Шань знал, что таким образом сестрица старается продлить ему жизнь.

Втянуть побольше крови он не осмеливался, только едва коснулся губами ее тонкой руки. Нежная кожа девушки, легкий и приятный аромат смущали его, губы мальчика пересохли, а лицо раскраснелось. Спокойно смотреть на спутницу он так и не научился.

– Ну что же ты? – улыбнулась она.

Сяо Шань отпустил ее руку:

– Спасибо.

Он перестал называть ее сестрой, но Сусу это мало заботило. Она видела, что мальчик смышлен не по годам и себе на уме.

– Пусть все у тебя сложится хорошо, не упускай удачу. Будь сильным, и, я надеюсь, мы снова встретимся, – напутствовала она его.

– Хорошо, я так и сделаю. Обещаю, – пробормотал Сяо Шань.

Когда Сусу уже хотела уйти, мальчик неожиданно схватил ее за рукав. В ладони девушки оказалась маленькая нефритовая шкатулка со спящим белым жуком внутри.

Пока девушка в недоумении разглядывала подарок, он пояснил:

– Это все, что у меня есть. Белый жук – оберег от отравления. Прими, пожалуйста, не отказывайся!

Боясь, что она не возьмет его скромный дар, Сяо Шань быстро отступил на несколько шагов и добавил:

– Я пойду, найду их.

Прежде чем Сусу успела ответить, он выбежал и схватил за руку свою новую маму. Женщина засияла от радости.

Сусу со смятением в душе смотрела, как повозка с Сяо Шанем и его родителями исчезает за поворотом. Внутри повозки приемная мать, ласково гладя ребенка по голове, проговорила:

– Ну вот, твоя сестра уже далеко.

– Она мне не сестра, – очень тихо возразил Сяо Шань, но женщина его не расслышала.

– А что это за птичка у тебя на плече? – поинтересовалась она и протянула руку, однако мальчик накрыл пташку ладонями и поджал губы.

– Пожалуйста, не троньте.

– Что ты, дитя, мама же не отберет ее у тебя, – ответила та.

Сяо Шань промолчал. Мальчик так никому и не признался, что, хотя он выглядит как семилетний, на самом деле ему уже двенадцать и он хорошо помнит свою настоящую мать – Цзин Ланьань. Это был Юэ Фуя из племени и-юэ.

Через несколько дней Ли Сусу на лодке и с мечом за спиной добралась до крепости на реке Мохэ. Поскольку стояла середина лета, девушка сменила одежду на жуцюнь[10] и пошла осмотреться в городе.

Пока у нее не было ясного плана действий, она лишь то и дело вспоминала слова Цзи Цзэ: «Не все в мире думают, что сердце демона неподвластно узам любви». В старинных записях говорится, что нить любви можно взрастить даже в черством сердце, хотя процесс этот очень сложный. Как же научить безразличное ко всему существо любить и ненавидеть, привязаться и страдать от утраты? Человеческие эмоции – самое сложное, что есть в этом мире. Насколько Сусу поняла, Таньтай Цзинь испытывает чувства только к Е Бинчан – это могла бы быть прекрасная возможность, но сестра Е Сиу замужем и живет с супругом в любви и согласии. Что же делать?