Ten Parmon – Голос, которого больше нет (страница 7)
И говорил лично с ним.
Он смотрел на фотографию слишком долго.
Не потому что не узнавал лицо.
А потому что не понимал, как это лицо оказалось в настоящем.
Оно должно было исчезнуть. Умереть. Быть похороненным вместе с его
детством.
Лена.
Так звали её в детских воспоминаниях, слипшихся, искажающихся, полусонных. Она не была родственницей. Не была воспитателем. Она была
той, кто когда-то сказала ему, что зло может жить в зеркалах.
А потом исчезла.
Он подошёл к раковине, открыл кран, долго держал фотографию под струёй.
Изображение не смылось. Бумага была ламинирована. Он перевернул —
подпись всё ещё читалась.
«Ты её не спас. Но можешь понять, почему».
Что-то в нём хотело разбить голову об стену, лишь бы не вспомнить.
Но часть его уже вспоминала.
Позже, когда Зои вышла в аптеку – он открыл ноутбук. Подключил старый
жёсткий диск. Там, среди сотен папок – одна, которую он когда-то назвал
просто: “Other”. В ней – видео. Несколько штук. Камера видеонаблюдения, архивный материал. Переименованные, случайно сохранённые.
Он включил один.
Пожелтевшая запись с чердака старого приюта. Год – 1997.
На экране: он сам, шестилетний, сидит на полу. Перед ним – Лена. Она
что-то говорит, но звука нет. Потом кадр дрожит. В камере появляется
мужчина. Высокий. Лицо скрыто. Лена отталкивает его, кричит. Он хватает её
за волосы.
Следующий кадр – пустой. Только он, ребёнок, лежит на полу и держит в
руке зеркало.
Он выключил.
Он не плакал. Он никогда не плакал.
Он просто сидел.
Как мёртвый.
Живой.
Когда вернулась Зои, он показал ей фотографию.
– Это она, – сказала она. – Я видела это лицо. В одной из баз закрытых
дел. По подозреваемым.
– Она не могла быть подозреваемой.
– Но могла быть жертвой. Или свидетельницей. Или кем-то, кто знал
слишком много.
Она замолчала.
Затем подняла глаза.
– Хочешь, я скажу тебе, чего боюсь?
Он молчал.
– Я боюсь, что ты – не просто часть этой истории. Я боюсь, что ты —
причина её начала.
В тот вечер им позвонили из отдела.
– Новое тело.
– Где?
– Кладбище.
Ночной город был липким от тумана. Фары резали сырой воздух, как лезвия.
На старом кладбище – никого, кроме двоих копов, стоящих, будто охраняют
ад.
Тело лежало на надгробии. Мужчина. На вид – лет сорок. Мускулистый, но
истощённый.
На груди – выжжено: то же клеймо, что когда-то носил Тейтум на плече.
Во рту – свернутый клочок бумаги.
Он развернул.
«Ты отрёкся от всего. Но я не забыл.
Мы были вместе. Тогда. В подвале.
Я выжил. И я помню.
Ты – нет.
Но это – исправимо.»
Подпись: A.
Он закрыл глаза.
– Он солгал, – прошептал. – Мы не были вместе.
– Или ты солгал себе, – сказала Зои. – Но теперь он вернул тебя обратно.