Tem Noor – Воспоминания из неволи (страница 2)

Проносясь мимо музеев современного искусства и африканской диаспоры, величественных зданий являвшихся своеобразной данью этническому многообразию, мы, наконец, подъехали к Маркет-стрит и застыли на светофоре. Время замерло.

Я вдруг вспомнил, как недавно на этой улице пил кофе, погрузившись в свои мысли, словно эмоциональный инвалид, не замечая ничего вокруг. Жадно впитывая каждую деталь городского пейзажа, моё дыхание становилось всё прерывистее под напором наваждения грусти. Внезапно всплывшее шестое чувство предательски намекало, что следующая встреча с морским воздухом, пропитанным ароматами кофе и городской суеты, будет отложена на очень долгий срок.

Глава 3

Маленький городок, который мы облюбовали в Калифорнии, находился всего в получасе езды от Силиконовой долины и в нескольких километрах от побережья Тихого океана. Пляжи Санта-Круза с бархатистым песком, просторная бесплатная парковка, пешие тропы среди вековых секвой и многое другое делали это место идеальным для семей с детьми.

С момента нашего переезда из Казахстана прошло уже несколько лет. В последние дни перед задержанием меня снова одолела хроническая бессонница. Бесконечная судебная волокита, страх перед будущим, туманные перспективы и сложности в отношениях с родными не давали мне покоя. Мир вокруг становился всё более отдалённым. Еда потеряла вкус, будни сливались в серую бесконечность, а прожитая жизнь казалась пустой и напрасной. Я даже не пытался что-то изменить, погружаясь в ночные просмотры фильмов, нередко дожидаясь первых птичьих трелей за окном.

В тот роковой день будильник несколько раз раздражающе трезвонил с самого утра. В полусне я уловил, как шуршат перелистываемые страницы – это проснулась дочь. Устав от книжек, она быстро направилась к сладко спящему брату. Не прошло и секунды, как тот, распахнув глаза, начал капризно хныкать, чем разбудил жену. «Зачем ты его разбудила, хулиганка?» – ласково, но строго сказала она, улыбнувшись и нежно потрепав дочь по щеке. С появлением детей жене больше не нужен был будильник – теперь её сон был редким и беспокойным, но она не жаловалась.

Дочь вскоре добралась и до меня. Я почувствовал, как её тонкие, холодные пальчики пытаются раскрыть мои глаза. «Не трогай папу!» – донёсся голос жены из ванной, застигнув маленькую проказницу врасплох. Виновато, но решительно, дочь обняла меня за шею, как только могла, крепко для четырёхлетней девочки, и, морщась, оставила на моей щетинистой щеке что-то среднее между поцелуем и влажным прикосновением её детских губ.

Слышу шаги по лестнице – сначала торопливые, громкие, затем мягкие, почти неслышные. Следом доносятся радостные голоса родителей, которые уже ждут в столовой, где на столе заботливо накрыт завтрак. А я снова погружаюсь в полусон, убаюканный домашней суетой: включённый телевизор в гостиной, голос дочери, звон упавших ложек. Мне снится, как мы все сидим за семейным столом, но сон внезапно прерывает голос жены: «Просыпайся, пора! Опоздаем!»

Нехотя приоткрываю глаза, взглянув на часы, понимаю – надо спешить, впереди долгий путь. Вскочив с постели и спотыкаясь, иду в душ – только вода способна вернуть мне ясность мысли. Накинув одежду наспех, спускаюсь вниз и открываю дверь в гараж. Слышится голос матери, зовущей к столу, но задерживаться некогда, да и аппетит меня покинул. Я сажусь в машину, и мы выезжаем, направляясь к шоссе № 17, сделав короткую остановку у кофейни. «Большой американо с собой, пожалуйста!» – мой ритуал перед дорогой, почти священный.

Чтобы поскорее добраться до здания Иммиграционной службы в Сан-Франциско, нам нужно проехать по извилистому шоссе № 17, которое петляет среди живописных пейзажей зелёных холмов и лесов. Проезжаем через уютный городок Лос-Гатос, где располагается легендарная «Netflix». Затем наш путь лежит через Сан-Хосе – город с белыми зданиями, напоминающими секретные базы. На них видны узнаваемые названия: «Google», «Tesla», «Facebook», словно напоминание о том, что мы в самом сердце Силиконовой долины. Дальше шоссе № 17 сменяется на 101-ое, и, скользя вдоль Залива Сан-Франциско, мы наконец-то приближаемся к деловому центру города.

Глава 4

От муниципальной парковки, где мы оставили машину, до здания Иммиграционной службы оставалось всего несколько сотен метров. Мы были здесь уже во второй раз за это лето – на прошлой встрече у нас было собеседование. Сегодня у входа нас встретил высокий афроамериканец в униформе, который с сдержанной учтивостью попросил сдать телефоны перед тем, как пройти через металлоискатель. Сопроводив нас на лифте до восьмого этажа, он не смог устоять перед проказами нашей дочери и, с искренней улыбкой, указал на знакомое окошко, за которым сидела полная латиноамериканка средних лет – та самая, которая в прошлый раз выдавала нам талоны.

Мы уселись неподалеку от детской площадки – дочь сразу же захотела туда пойти. Я с волнением стал наблюдать за происходящим вокруг. Остальные посетители в зале, казалось, находились в ожидании важного решения: продлят ли им право на законное пребывание в стране или откажут?

На большом экране по очереди загорались номера, и люди один за другим подходили к окошку. Латиноамериканка, с почти механическими, отточенными движениями, находила нужный конверт и передавала его в руки заявителей, одновременно отвечая на вопросы на английском и испанском языках. Её работа напоминала бесстрастный ритуал, почти не оставляющий места для эмоций.

В конце этой формальной процедуры, она задавала последний вопрос: «Всё ли вам понятно? Есть ли ещё вопросы?» – её слова звучали, как контрольный выстрел, возвращая растерянных людей в реальность. Вопрос этот, казалось, окончательно закреплял факт завершения их короткой аудиенции.

Мой номер прозвучал, когда зал уже почти опустел. Напряжение росло, и моя жена не выдержала, прошептав: «А зачем она унесла твой паспорт? Разве не должна была просто выдать конверт с решением?» Я сам начал нервничать, когда женщина с моим паспортом ушла через заднюю дверь кабинета с зелёной надписью “Exit”. Я старался не придавать этому значения, убеждая себя, что всё в порядке. Но как я мог тогда знать, что всего через несколько минут моя жизнь изменится навсегда? Что впереди меня ждёт разлука с семьёй на долгие годы, а эта дверь окажется началом кошмара, который невозможно было предсказать.

Она вернулась не одна – рядом с ней стояла миловидная американка преклонных лет в очках с прозрачной оправой. Её тёплая улыбка, обнажившая ровные, неестественно белые зубы, вселила в нас надежду. «Ваша супруга и дочь могут подождать вас здесь», – сказала она, кивая в сторону дочери, беззаботно играющей на детской площадке, и уже более спокойной, хотя всё ещё встревоженной жены. «А вы, пожалуйста, следуйте за мной», – добавила она, помахав мне рукой, прежде чем скрыться за дверью.

Мы пересекали лабиринт бесконечных коридоров с множеством дверей, пока, наконец, не оказались в том самом кабинете, где меня уже ждал рыжеволосый мужчина. Женщина беззвучно присела рядом с ним, аккуратно поправив очки и раскрыла папку. Её голос был мягок, но слова звучали с неумолимой точностью, как по сценарию: «Мистер Н., вам отказано… Вы имеете право подать апелляцию в течение тридцати дней с даты…»

Я знал этот текст наизусть – месяцы подготовки с адвокатами научили меня всем юридическим формулировкам, которые теперь она озвучивала. Мне оставалось лишь молча слушать, как она, строго следуя протоколу, повторяла знакомые слова. Спустя несколько минут, выждав паузу, чтобы дать мне осознать услышанное, она задала вопрос, который казался завершающим: «Всё ли вам понятно? Если у вас нет дополнительных вопросов, пожалуйста, распишитесь в местах, отмеченных галочками. Ваша подпись подтвердит, что вы были официально уведомлены о решении…»

Я взял ручку, мысли метались: «Счета арестованы, денег нет… ещё и отказ. Как же быть дальше?» Механически поставив подпись в отмеченных местах, я поднял голову. И в этот момент, словно по заранее написанному сценарию, последовал арест.

Глава 5

Чёрный тонированный фургон остановился у выдвижных боллардов перед металлическими воротами. На въезде в парковку многоэтажного здания крупными белыми буквами было написано: «Посторонним транспортным средствам въезд запрещён». Прошло несколько секунд, ворота медленно раздвинулись, и машина, как хищник, юркнула вниз, растворяясь в темноте подземной парковки.

Внутри помещения, где стояли компьютер, фотоаппарат и стол, заваленный бумагами, агенты с профессиональным любопытством задавали вопросы, фиксируя мои данные. Затем меня отвели в так называемый распределительный пункт – небольшую камеру с металлическими скамейками, рукомойником и туалетом в углу. Там уже сидели около двадцати латиноамериканцев, которые не обратили ни малейшего внимания на моё появление. Некоторые из них были в застиранной форме красного цвета с белой надписью «арестант» на спине – их привезли из тюрьмы. Остальные, как и я, были в гражданской одежде, задержанные в тот же день, и теперь ждали отправки в одну из тюрем штата.

От накопившегося шока и монотонного гула испанской речи меня стало клонить в сон. Но не успел я закрыть глаза, как дверь распахнулась, и человек в униформе скомандовал построиться в ряд. Нам надели наручники, прикрепив их к цепи вокруг поясницы, а на ноги – стальные браслеты, стягивающие так, что ни пошевелиться, ни дотянуться до колен было невозможно. Маленькими, короткими шагами нас вывели на улицу, где ждал большой автобус. Этот транспорт должен был отвезти нас в окружную тюрьму города Юба. На руки каждому выдали брошюры, но никто не удосужился их даже открыть.