Тед Белл – Живая мишень (страница 59)

— На других лодках есть! Мы ведь рассчитывали, что после операции вернемся в порт Майами! — закричал Пепе, держась за ветровое стекло левой рукой, а в правой зажав бинокль ночного видения. — На погоню не рассчитывали!

— Не всегда все идет по плану, Пепе!

Сток размышлял над сложившейся ситуацией в течение секунды.

— Слушай, Пепе, у меня мысль.

— Слушаю тебя, Стокли.

— Нам не нужны эти лодки для сопровождения, они только тормозят нас. Мы сами можем справиться, если у нас будет достаточная скорость. Давай остановимся, пусть они подойдут к нам и отдадут дополнительные канистры. А ты пока следи в оба за Родриго.

Сток отпустил газ. Через несколько минут три лодки догнали их. Сток махал им, чтобы они подъехали вплотную.

— Стокли! — сказал Пепе. — Нам не понадобится горючее! Смотри!

Он вручил Стоку бинокль ночного видения. Лодка в этот момент начала подниматься на высокой волне, и Стоку пришлось подождать, пока она не оказалась на самом гребне. Он увидел семь или восемь ветхих деревянных строений на сваях, примерно в двадцати футах. Стилтсвилль! Да, он где-то читал об этом месте. Старинный поселок, где раньше пили и играли в азартные игры, построенный в 30-е годы. Последний ураган превратил его в город-призрак. Шестидесятифутовый быстроходный катер Родриго был пришвартован к лестнице, ведущей к одному из больших домов. На катере, казалось, никого не было, он просто покачивался на волнах. Интересно, зачем ему понадобилось останавливаться здесь?

— Попалась, крыса! — закричал Пепе, глядя на бойцов в других лодках и указывая на сигарообразный катер. — Вперед!

— Эй! Постой, Пепе! — сказал Сток, хватая спасательный трос с ближайшей лодки, прежде чем парень, сидящий у руля, успел ее завести. Он указал на две большие канистры топлива у кормы. — Дайте их мне, пожалуйста, — сказал он молодому коммандос. Парень напоминал с виду маленькую гориллу. Он взял тяжелые канистры так, как будто это были две бутылки «Пепси», и передал их Стоку. Катера тут же сорвались с места и помчались к причалу.

— Чего ты ждешь, Сток? Давай, прижмем его!

— Это все довольно подозрительно, друг, говорю тебе. Лучше возьми свою чертову рацию и отзови их обратно. И поскорее! — Сток отвернулся от Пепе и начал наполнять бак горючим.

— Это моя операция, Сток, а не твоя! Я получаю приказания от команданте, а тебя я почти не знаю! Так что давай вперед!

— Ты всегда такой глупый или просто стараешься именно сегодня выглядеть полным кретином? — не выдержал Сток, посмотрев на него и удивленно тряхнув головой.

Три остальных катера почти приблизились к причалу. Подстава — это было ясно и на расстоянии мили.

Стокли молниеносно вырвал из кобуры кубинского командира его девятизарядный «Глок» и приставил к виску мужчины так быстро, что Пепе даже не успел еще осознать, что случилось.

— Как там у вас по-испански будет «мятеж», начальник? Потому что как раз сейчас здесь случился маленький мятеж. Что ты делаешь первым делом? Ты приказываешь своим парням медленно и аккуратно вручить оружие Россу, понимаешь? Если, конечно, не хочешь, чтобы твой мозг плавал за бортом.

Лейтенант Альварес отдал приказ. Росс забрал у парней оружие и оставил себе только АК-47, положив все остальное под сиденье. Автомат он держал теперь в руках, почти не напрягаясь, только палец все равно был на спусковом крючке.

— Штык-ножи? — спросил Сток у парня.

— Да.

— Скорми их рыбам.

Четыре ножа плюхнулись в воду.

— Мне нужен и твой нож, командир. Я приберегу его для тебя, не переживай.

После того как парень отдал нож, Сток убрал ствол от его головы и сунул его обратно в кобуру. Три штурмовые лодки почти подошли к причалу. Им оставалось преодолеть лишь расстояние около двухсот ярдов до самого большого дома на сваях, где была пришвартована черная сигарообразная лодка Родриго.

— У тебя остается последний шанс, друг, — сказал Сток, вручая Пепе рацию. — Отзови их обратно.

Парень тряхнул головой в знак отказа.

— Задам тебе один вопрос, Пепе, — заявил Сток. — Ты часто бывал в бою? Или ты просто спецоперациями занимаешься? Ну, вышибаешь ногами двери посреди ночи, выволакиваешь людей наружу и все такое? Похищаешь детей? Или ты в детстве часто менингитом болел? Или твой нос так забит, что ты не можешь учуять очевидную ловушку?

— Мои люди возьмут его, вот увидишь.

— Ну ладно, как хочешь, командир. Мы ждем с нетерпением, что же будет дальше. Считай, что у нас места в первом ряду. Верно, Росс?

— Это западня, Сток, — сказал Росс тихо, следя взглядом за тремя лодками, которые медленно подходили к черному катеру. Бойцы встали, направив оружие на катер-сигару.

— Клянусь своей задницей, западня. Да по-другому и не может быть, Росс. Этот Родриго знает, что мы за ним гонимся. Какого хрена ему останавливаться? Да еще швартоваться? Поспать, что ли, захотел? Или рыбку половить? Да, с ним ведь эта Фанча. Может, он решил с ней немного позабавиться?

— Ему нет никакого смысла оставлять здесь катер.

— Да я об этом и говорю. Его здесь просто не может быть. Он знает, что у нас численный перевес. Двенадцать парней с автоматами, ручными гранатами. В щепки могут его катер разнести. Тогда какого черта ему делать в одном из этих сараев? Заманить их внутрь, что ли? Двенадцать против одного? В этом нет никакого смысла.

— Проще свалить, Сток. Бежать прямиком на юг. Там куча мест, где можно укрыться. Столько зарослей, да еще и мангровые болота.

— Я как раз и пытаюсь вдолбить в башку этому военному гению всю абсурдность ситуации.

— Это непростая задача.

— Парень любит выхватывать свои войска из челюстей победы.

— В этом его долг.

— Смотри внимательно, Росс. Похоже, что ребята нашего Пепе сейчас поддадут жару.

— Вот о чем я подумал, — сказал Росс, потирая свой щетинистый подбородок. — Может быть, эта сигара — не единственное судно Родриго.

38

Остров Сува

Он сделал маленький глоток ледяного джина и долго смаковал его во рту. Во внешности или в поведении этого человека не было ни единого намека на то, что он готов зажечь запал Третьей мировой войны.

Гул насекомых был словно музыкальное сопровождение для мужчины и двух его компаньонов. Они втроем расположились на широкой веранде «Бамба», купавшейся в бледных лучах закатного экваториального солнца. Владелец своим видом напоминал старого толстого магараджу, он сидел в высоком плетеном кресле-качалке и потягивал из бокала джин с лаймом. Кресло, сплетенное из тростника, скрипело под весом его тела.

Бин Вазир был в своем любимом вечернем одеянии — в старом белом смокинге, пошитом когда-то давно в «Хантсмэн» на Сэвил-Роу. Его портной уже много раз подгонял этот смокинг под все увеличивающиеся размеры владельца, но тем не менее Сней очень опасался напрягать швы. Время и жуткая индонезийская жара сделали просторный шелковый пиджак почти желтым, от чего он казался только изящнее. На ногах у него были черные полосатые шелковые брюки и пара черных бархатных вечерних мокасин. Он намазал свои густые черные волосы макассаровым маслом и зачесал их назад, обнажив куполообразный лоб.

Вдали за широким кольцом залива кратер вулкана выбрасывал струйки серого дыма в беловато-желтое небо. Иногда вверх взлетали яркие красные и оранжевые брызги жидкой лавы, но невысоко, а затем снова падали вниз, в жерло вулкана. Это были признаки усилившейся вулканической активности. Признаки? Любой, кто жил рядом с вулканами достаточно долго, знал, что это было начало. Над старым вулканом только образовывалась шапка из пара. Даже Саддам, шуршащий хвостом по половицам, знал, что извержение — вопрос времени.

Иногда прибегали босые слуги в золотых и красных саронгах. Они входили на веранду с преклоненными головами и сцепив руки, будто в молитве, тихо подливали бин Вазиру джин. Иные вставляли в его длинный мундштук очередную желтую сигарету марки «Багдадец», подносили к кончику золотую зажигалку «Данхилл».

Сегодня вечером длинная и полная легенд история гостиницы «Бамба» ознаменуется еще одним событием. Возбужденное волнение невооруженным глазом читалось на лицах персонала и гостей. А особенно здесь, на веранде.

— Спасибо, — поблагодарил владелец своих слуг, и снова воцарилось молчание.

Перед тем Типпу Тип играл с комодским чудовищем, катая по полу головы обезьян. Он тщательно прицеливался, стараясь не докатывать их всего на фут до морды животного, чтобы Саддам, щелкая зубами, тщетно пытался сорваться со стальной цепи. Африканец настолько утомился этой игрой, что теперь растянулся во весь рост на бамбуковом диване и умиротворенно храпел.

Саддам свернулся клубком в своем углу и медленно помахивал большим чешуйчатым хвостом, скользя им по старым деревянным половицам. Положив голову на пол, он внимательно разглядывал желтыми глазами сидящих на веранде людей. Он имел разную степень интереса к этим троим, что сидели на террасе. Некоторое время он посматривал на спящего африканца, затем переключил внимание на Снея бин Вазира в кресле.

Вид хозяина, казалось, успокоил его. Этот человек никогда не дразнил его и не угрожал. И никогда не забывал бросить ему одну-две обезьяньих головы, возвращаясь с прогулки по саду. Будучи в умиротворенном состоянии, он даже позволял этому человеку поглаживать его большую морду. Удовлетворившись тем, что со Снеем бин Вазиром все было в порядке, Саддам перевел пристальный взгляд на третьего человека — Али аль-Фазира. Его яркие глаза вспыхнули, и изо рта на мгновение, лизнув воздух, метнулся длинный раздвоенный язык.