Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 8)

А еще он знал, что Вела никогда так просто не сдастся.

Рвотный позыв скрутил нутро Таласин, побуждая избавиться от тех капель вина, что она успела проглотить. Хорошо, что к ней подскочил отец, бережно подставил руку и увел от Дариуса.

– Боги, о чем только думал Оссинаст, бросив тебя в таком положении, – проворчал принц Элагби. – Самое меньшее, что он мог сделать, – это сперва отвести тебя ко мне или к твоей бабушке. Полагаю, кроме кулинарного искусства ты должна познакомить его двор и с этикетом. – Он бросил на дочь косой взгляд, полный глубокой озабоченности. – Надеюсь, я не перегнул палку, дорогая, но у тебя был такой встревоженный вид, когда ты беседовала с этим человеком. Кстати, кто он? Может, мне следует поговорить с ним по-мужски?

– Я все расскажу тебе позже, амья, – слабым голосом заверила отца Таласин.

Ее светлость Алюнсина Ивралис из Доминиона Ненавар была коронована императрицей Ночи Кесатха под легким весенним дождем, льющим с небес на столицу. Укрытая от мороси крышей, нависающей над величественным балконом Цитадели, на котором развевались черные с серебром знамена, украшенные гербом Дома Оссинаст – химерой, Таласин опустилась на колени перед мужем, и шлейф платья цвета крови и полуночи распластался по полированным обсидиановым плитам. Аларик поднял корону.

И корона эта была еще одним поводом для гнева. Выкованная из платины, добытой в бывшем сардовийском Подножье, в единственном месторождении Континента, усыпанная жемчугом Побережья и рубинами Центральных земель, по ненаварским меркам она была совершенно невзрачной, зато выступала мощным символом абсолютного завоевания Империей Ночи этого уголка Лира. Изящная вещица казалась крошечной в обтянутых черным шелком перчаток руках Аларика, когда он занес корону над головой Таласин под взглядами всех собравшихся: от Кесатхского верховного командования и представителей Доминиона на балконе до десятков солдат и легионеров, выстроившихся ровными рядами на площади, под дождем, оставляющим пятна на парадной форме и черных доспехах.

Колени уже болели. Таласин безмолвно молила Аларика не тянуть время.

– Клянешься ли ты править народом Империи Ночи в соответствии с нашими законами, обычаями и заветами наших богов? – спросил он, не отрывая взгляда от ее лица.

– Клянусь.

Ее согласие отчетливо прозвенело в воздухе, спокойное и уверенное, несмотря на то что говорила она перед теми, кто входил в число самых гнусных ее врагов. Сардовийская амирант была жива и здорова, она собирала в Ненаваре союзников. Знание того, что есть путь вперед, придавало Таласин самообладания. Она будет сотрудничать – пока что, потому что однажды Кесатх непременно падет.

– Клянешься ли ты быть верной моей короне и повиноваться моей воле до тех пор, пока мы связаны брачными узами?

Эта часть ей особенно не нравилась.

– Клянусь.

В тоне ее прозвучали воинственные нотки. Таласин едва не закатила глаза – удержалась в последний момент. «Повиноваться его воле» – ох, она ему покажет!

Уголки губ Аларика приподнялись в едва заметной ухмылке, как будто он точно знал, о чем она думает, и на долю секунды между ними промелькнуло нечто товарищеское, словно никакой ссоры не было вовсе. И голос его, когда он перешел к последним строкам клятвы, заметно смягчился:

– Встанешь ли ты рядом со мной? – спросил он. И добавил – стоя среди обсидиановых зданий, дождя и серебряных химер на развевающихся на ветру знаменах: – Встанешь ли ты рядом со мной против моих врагов, поможешь ли построить мою империю?

– Да, – произнесла Таласин с колотящимся сердцем. И ее пробрал озноб – от осознания того, что это была ложь.

Муж возложил корону на ее голову, отпустил венец, и его руки скользнули по лицу Таласин. Пальцы в шелковых перчатках огладили скулы. Мимолетное, мягкое, почти наверняка случайное прикосновение, но сердце Таласин отчего-то забилось чаще.

Она смотрела на Аларика снизу вверх, и поэтому стала одной из первых, кто увидел в небесах над его плечом появившийся из тяжелых дождевых туч штормовик. Корабль стремительно спускался к Цитадели с выдвинутыми в боевое положение грозовыми пушками, обрамляющими выпуклое днище сотнями металлических «ножек». На прозрачных стеклометаллических панелях, из которых был составлен эллиптический корпус судна, ярко сиял даже в тусклом дневном свете рыжий сардовийский феникс.

Потрясенная Таласин узнала «Хитон», один из трех штормовиков Союза, уцелевших после сражения в Оплоте, и единственный не вернувшийся в Око Бога Бури в Ненаваре. Как и все остальные, она полагала, что «Хитон» либо был уничтожен кесатхскими поисковыми отрядами, либо перенесся на другой край света. Однако вот он, здесь, ужасающий колосс над головой, движется на бешеной скорости к месту проведения коронации, превратившемуся к этому мигу в бурлящий котел.

Аларик рывком поднял Таласин на ноги и оттолкнул ее от перил балкона в сторону ненаварцев.

А потом посыпались молнии, волнами вырывающиеся из пушек «Хитона». Голубовато-белые полосы со жгучей яростью рассекали воздух, здания, тела. Пока Аларик создавал чернильно-черный щит, защищающий от атаки, Таласин, накрытая тенью штормовика, встретилась взглядом с отцом – и ринулась к нему, ни думая ни о чем, кроме того, чтобы увести его, Цзи и Урдую в безопасное место. И почти добралась до своей делегации, всего несколько шагов отделяло ее от лахис-дало, которые уже протягивали руки, чтобы втащить ее в свой защитный круг и увести всю ненаварскую знать под крышу, когда пространство перед ней взорвалось ослепительным валом молний.

Пол провалился, и Таласин полетела вниз вместе с градом расколотых камней, бывших только что балконом.

Золотой кинжал словно сам собой возник в руке, и она вонзила острие в рассыпающуюся колонну, до которой едва смогла дотянуться. Сверкающий клинок, высекая из обсидиана черные искры, прочертил в камне глубокую борозду, остановив падение Таласин, что было сил вцепившейся в рукоять, вися футах в пяти от земли.

В соседнюю колонну впился абордажный крюк, вызванный из Врат Теней. Потрескивающая полуночная веревка, прикрепленная к нему, стремительно укоротилась, и на ней, чуть ниже Таласин, закачался Аларик.

– Прыгай!

Аларик редко повышал голос, и Таласин, не раздумывая, мигом повиновалась. Она спрыгнула на площадь, Аларик последовал за ней, приземлившись рядом, и тут же еще один вал молний раздробил колонны, за которые они цеплялись считаные секунды назад.

Лежа на животе, Таласин дико огляделась по сторонам. Из ангаров штормовика вылетали кораклы-«осы», осыпая арбалетными болтами все, что движется. Большая часть окружающих площадь башен противовоздушной обороны была разрушена первым же залпом, и кесатхские солдаты и Кованные Тенью легионеры суетливо метались, пытаясь занять оборонительные позиции за колоннами, в дверных проемах или под осыпающимися секциями крыши.

Восстание. Таласин кое-как собралась с мыслями. Восстание на Континенте. Сардовийцы не сдались, принимая правление Кесатха.

Но это же самоубийство. Как только Цитадель поднимет свои воздушные корабли, сардовийцы будут разгромлены – а с ними погибнет и «Хитон», самое ценное оружие, какое только есть в их распоряжении. Какова же цель всего этого?

И с ними ли Каэда?

Таласин села. Аларик встал на колени. Свои короны они потеряли – оба.

– Моя семья, – только и смогла выдавить Таласин сквозь грохот битвы.

– Я видел, как они забежали в дом прямо перед тем, как рухнул балкон. Мои люди присмотрят за ними.

Аларик извлек из Врат Теней нож и занес клинок над ее юбками.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Таласин, когда он полоснул по шелку, вспарывая нижние слои, кромсая края, отрезая пышный шлейф.

Она бы непременно пнула наглеца, но очень боялась нарушить изощренно-опасный танец шепчущего клинка, скользящего так близко к ее голым ногам.

– Это чтобы тебе легче было бежать.

Удовлетворенный своей работой, Аларик поднялся – как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу с наземными силами сардовийцев, высыпавшими из потрепанной ладьи, приземлившейся посреди площади под прикрытием молний «Хитона».

То была разношерстная компания без какой-либо униформы, только с оранжево-желтыми повязками на рукавах. Некоторые несли арбалеты, другие – мечи, но подавляющее большинство оказались вооружены лишь сельскохозяйственными орудиями. Таласин не могла спасти всех этих людей, но хотела попытаться. Если бы только она могла, не засвечивая свое прикрытие, сказать им, что пора отступить, нельзя жертвовать впустую кораблем, лучше дождаться амиранта…

Керамический аппарат с округлыми боками и коническим основанием влетел в пространство между ней и Алариком – и Таласин, подчиняясь инстинкту, простейшему, бездумному, в мгновение ока метнулась в сторону. Граната взорвалась, едва ударившись о землю, раздался оглушительный грохот, и мир исчез, распался на глиняные черепки, негашеную известь и серу.

Таласин не могла даже приподнять голову, чтобы проверить, как там Аларик, потому что не успела еще осесть пыль, как пикирующая коракл-«оса» выпустила в ее сторону град арбалетных болтов.

Что за…

Рулевой, угнездившийся в док-камере судна, был немного знаком Таласин, но, очевидно, не узнал ее. Она сплела щит и выставила его перед собой, надеясь, что демонстрация магии света освежит память болвана. Но корабль продолжал приближаться, и она, вскочив, побежала искать укрытие понадежней. Железные болты, не причинив вреда, отскочили от эфирного щита – и угодили в одного из забаррикадировавшихся в дверном проеме Кованных Тенью легионеров.