Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 36)

Потому что не может быть, чтобы он думал о ней, улыбаясь так. Она для него… не такая.

Собирая вещи, Таласин пинком отправила в яму яичную скорлупу. На Белиане Аларик поклялся, что будет ей верен, несмотря на чисто практический характер их брака, но едва ли это означало, что он ни к кому не питает чувств, даже если не руководствуется ими. В один прекрасный день он пожалеет о клятве. Если уже не жалеет.

Ее не должно это волновать. Не должно. Только вот как сделать так, чтобы не волноваться?

Меняя тунику на свою вчерашнюю одежду, она заставила мужа отвернуться. Тряпки остались влажными и местами заскорузли от соли, но ничего, сойдет. Она отвела взгляд, когда Аларик натягивал свежую черную поддеву, и старалась не поднимать глаз, потому что рельефные мускулы его обнаженных рук и то, как ткань обтягивала грудь, отвлекало. Сводило с ума.

– Нужно уходить, пока путь чист, – сказала Таласин, после того как запихнула рубаху Аларика в кожаный заплечный мешок. – Неизвестно, не начнется ли буря снова.

Врата Теней просвистели мимо нее в виде абордажного крюка, который впился в стену у входа в грот. Аларик выжидающе протянул свободную руку – и растерянно моргнул, когда Таласин создала собственную лучистую версию якоря.

– У меня был хороший учитель, – не удержалась она от подтрунивания.

Не то чтобы она ждала комплимента своему мастерству, хотя услышать одобрение было бы, конечно, приятно. Но Аларик только хмыкнул и коротко махнул рукой, как бы говоря: «только после вас».

Поспешно спрыгнув с уступа, Таласин перемахнула яму, оказавшись у входа в грот и не показав мужу, как озадачена и обескуражена его поведением. Он ведь не скупился на похвалы, когда она сотворила свой первый прочный щит…

Без потоков, которые протащили бы ее по Зеву, путь показался Таласин трудным: приходилось то перебираться через завалы, то ползти там, где известняковый потолок нависал слишком низко над полом, то карабкаться по узким вертикальным шахтам. И все время угрюмый Аларик был рядом, за спиной, всегда готовый поддержать и подтолкнуть, если нужно, но в остальном безмолвный, как могила.

Шторм принес в катакомбы запах соли и рыбы. Плети водорослей постоянно цеплялись за ноги Таласин. Чуть выше, ближе к выходу, там, где океан не отступил полностью, стояли неглубокие лужи, которые в конце концов привели к реке, сочащейся в пещеру через Зев, только теперь эта река была мирной, почти сонной, купающейся в свете дня.

Свет этот не резанул Таласин глаза, хотя после мрака Зева она ожидала боли. Напротив, появилось ощущение, что она впитывает сияние, словно росток ранним утром. Визиты к Просвету наградили ее лучшей переносимостью солнца, точно так же, как Затемнение научило Аларика обходиться без него.

Таласин невольно с грустью подумала об Идэт Веле. Все Затемнения Континента располагались на кесатхской половине, и сардовийскому амиранту так и не удалось отточить магию тени настолько, чтобы обрести такую способность. Эфиромант – ничто без его места силы.

Двигаясь вдоль реки, Аларик с Таласин вышли из Зева Ночи. Дождь прекратился, ветер унялся, но небеса так и остались безжалостными и серыми, как сталь. Кесатхскую ладью шторм вполне предсказуемо выбросил на берег. Шквальный ветер оборвал швартовочный трос. Беспомощно лежащее на белом песке на фоне вывороченных с корнями кокосовых пальм суденышко представляло собой жалкое зрелище.

Вдвоем нечего было и думать поднять корабль. Они просто надорвались бы, сломав себе спины. А коракл-«мотылек» Таласин, даже если остался в целости и сохранности на вершине утеса, не мог вместить обоих.

– Я свяжусь с леди Байранг, попрошу о помощи, – сказала Таласин.

Чал принадлежал Дому Матоно, и Байранг, несомненно, возгордится, заполучив таких должников, как император Ночи и лахис'ка, а также столь пикантную сплетню, которой можно поделиться с другими аристократками.

Аларик кивнул, и Таласин, подпрыгнув и подтянувшись, взобралась на ныне горизонтальную мачту ладьи, перемахнула на перекошенные поручни и добралась наконец до приемопередатчика эфирных волн на юте.

– Ты упадешь! – крикнул явно раздосадованный Аларик.

Бросив рюкзак, он приготовился подхватить ее, если что.

– Спорим? – Повиснув на одной руке, Таласин потянулась к переключателю. – Я привыкла лазать, и едва ли…

Передатчик заискрил.

Возможно, из-за чрезмерной влажности, возможно, из-за перекоса или повреждения при аварии наполненные Громпутем эфирные сердца аппарата выплюнули миниатюрные молнии. Резкий укол пронзил правое запястье Таласин, и в тот же миг она полетела к земле. Песок и океан устремились навстречу ей.

Аларик подхватил ее в воздухе, прижал к груди, придерживая одной рукой под мышками, а другую заведя под коленки. Молния словно застряла в ее теле, обернувшись статическими разрядами. В объятьях Аларика Таласин казалась себе такой маленькой. А еще чувствовала себя в безопасности.

– Спасибо, – выдохнула она.

Аларик сглотнул.

Потом нахмурился, поспешно поставил жену на песок и отступил.

– Передатчик сломан, – констатировала очевидное Таласин, хотя и была потрясена. После пробуждения Аларик едва ли сказал ей хоть слово. – Можем воспользоваться тем, что на моем корабле, но туда карабкаться и карабкаться. – Она ткнула пальцем в сторону вершины скалы.

– Не смею задерживать. – Аларик не отрывал взгляда от океана. – После того как установишь контакт, можешь отправляться. В Белиан или в Иантас, или куда пожелаешь. Я подожду прибытия помощи.

– Прибывшая помощь – это я, – с суховатой иронией напомнила ему Таласин. – Кроме того, разве тебе не нужна компания?

– Не нужна, – отрезал он грубо. – И у тебя есть дела поважнее.

– Я не могу просто бросить тебя здесь…

– Раньше тебе это удавалось. Не сомневаюсь, что и сейчас получится без труда.

Едва эти слова слетели с его губ, на лице Аларика мелькнуло сожаление, а руки сжались в кулаки.

«Я что-то упустила, – подумала Таласин. – Что-то важное».

Она шагнула к нему – так, чтобы оказаться в поле зрения. Аларик мог бы продолжать смотреть поверх ее головы, но не сделал этого. Серые глаза опустились, и взгляд Аларика остановился на ее лице. Кажется, он удивился тому, что жена оказалась так близко.

– Аларик, – осторожно начала Таласин, – что случилось? С самого утра у тебя плохое настроение. – Он не ответил, но Таласин оживилась, придумав возможное решение: – Мы еще не завтракали, нужно…

– Я не голоден.

И Таласин пришла к печальному выводу, что не может терпеть, когда Аларик сердится, а она понятия не имеет, что такого сделала, чтобы разозлить его. В растерянности она вспомнила урок Ниамы – как заставить мужчину растаять. Конечно, просоленное одеяние не совсем годится для такого случая, как и растрепанные волосы, и пещерная грязь на коже, но ненаварская лахис'ка все равно остается лахис'кой, как бы ни выглядела. Можно попробовать использовать легендарное обаяние своего народа, чтобы смягчить мужа.

– Может, ты подобреешь, если поешь немного, – предложила Таласин и, как наставляла Ниама, чуть приподняла уголки губ в загадочной улыбке, глядя на Аларика сквозь ресницы.

Его ответный взгляд был полон крайнего замешательства.

– Что с твоим лицом? У тебя что-то болит?

М-да, она допустила немало неловких промахов в общении, но этот определенно был худшим из всех, выйдя за рамки жгучего унижения и парализующего сожаления прямиком к желанию немедленно слиться с миром духов.

И положил конец ее терпению. Хотя его и изначально было немного.

– Неважно! – рявкнула Таласин. – Ты невозможен!

Аларик нахмурился:

– Что…

– Ты не… ни на что не реагируешь как нужно! – Плеск волн подчеркивал яростные слова. – Пока я перевязываю тебе раны, ты целуешь меня, а потом засыпаешь и забываешь, что это вообще случилось. Я пишу письмо, а отвечает твой адъютант. Отправляюсь тебя спасать, а ты называешь меня идиоткой, – перечисляя проступки мужа, Таласин обвиняюще тыкала пальцем в его грудь, – и раздражаешься, потому что мы не обсудили тот раз, когда терлись друг о друга в полусне, но, когда наконец начинаем это обсуждать, говоришь о других женщинах. Просыпаясь, улыбаешься, потому что видел во сне, что это не я, а кто-то другой. Показываю, как ты помог мне усовершенствовать эфиромантию, – ворчишь. Благодарю за то, что поймал, – практически бросаешь. Предлагаю выход из затруднительного положения – говоришь, чтобы убиралась прочь. Предлагаю поесть – грубишь. Флиртую – спрашиваешь, что с моим лицом… – Она всплеснула руками. – С меня хватит! Оставайся тут, и можешь сгнить на здоровье, мне плевать!

Вся трясясь, Таласин резко развернулась и зашагала вдоль кромки воды, поднимая брызги и пиная мокрый песок. Ветер снова усилился, ощупывая тело быстрыми пальцами, и от горизонта поползли черные тучи. Миллионы мурашек побежали по поверхности Вечного моря. Тучи неумолимо приближались.

Таласин оглянулась через плечо с намерением крикнуть Аларику, чтобы уносил свою тупую башку в укрытие, пока не полило, и тут же остановилась – муж бежал к ней. Зыбкий песок затруднял продвижение, но он все равно несся вперед с упрямой решимостью – и добрался до нее как раз в тот момент, когда начало моросить.

– Что теперь? – буркнула Таласин.

На острых скулах Аларика ходили желваки.

– Во-первых, – процедил он сквозь зубы, – я не знаю, как на тебя реагировать. Ты бесишь самоуверенностью, выводишь из себя. Во-вторых, у меня никогда не было других женщин – до тебя у меня никого не было, – и, к моему отчаянию, ты уже так достала, что пролезла даже во сны. Ты единственная, кто отравляет их. И последнее, – он уже не говорил, а рычал, – в следующий раз, когда поцелую тебя, я хочу это помнить.