Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 21)

Когти скрежетнули по стеклу, и они отпрянули друг от друга.

Почтовый орел завис над балконом, пытаясь как-то проникнуть внутрь. Таласин сдвинула панели, впустив в комнату запах океана и хищную птицу, тут же усевшуюся ей на руку.

К ноге орла был привязан свиток, скрепленный печатью с драконом.

– Это письмо от бабушки.

Аларик отступил от орла подальше – насколько позволяла комната.

– Один из этих ваших гонцов едва не пообедал целым поколением связных поморников Кесатха.

– Это была моя личная птица, и вам следовало накормить его сразу по прибытии, – сообщила Таласин, распутывая узлы на веревке, удерживающей свиток. – Пакван летел всю ночь, чтобы доставить мое послание. Он, наверное, умирал с голоду.

– Пакван…

Непривычные ненаварские слоги Аларик произносил с сильным континентальным акцентом, тем самым, от которого Таласин так старалась избавиться, поэтому едва удержалась от ухмылки.

– Это значит «арбуз».

Она начала разворачивать пергамент, размышляя, что нужно Урдуе.

– Ты назвала смертоносную хищную птицу Арбузом, – невозмутимо констатировал Аларик.

– Я была голодна, когда сокольничий сказал, что я могу дать птенцу имя… – Таласин умолкла, читая строки, начертанные изящным летящим почерком Захии-лахис. Потом подняла на Аларика расширившиеся глаза. – Бабушка и отец присоединятся к нам сегодня за ужином.

Дипломатическая шхуна Купола Небес, трепеща сине-золотыми парусами в такт с колышущимися на ветру верхушками кокосовых пальм, приземлилась на Иантас одновременно с пурпурной пеленой сумерек. Королева Урдуя и принц Элагби сошли с корабля и, шествуя рука об руку по белому песку, смешались с жителями деревни, явившимися на посадочную площадку, чтобы встретить владык. Королева и принц расспрашивали людей о делах и выражали соболезнования их потерям.

Таласин наблюдала за всем этим, стоя рядом с Алариком у входа в замок. Если и было что-то, в чем она не могла упрекнуть бабку, так это в отношении к народу. Захия-лахис никогда не была и не будет сердечной – это компенсировал ее сын, – но она всегда прислушивалась к заботам простых людей и без устали искала решение их проблем. И ненаварцы уважали ее за это.

Но даже если бы Урдуя была жестокой или равнодушной правительницей, ненаварцы все равно почитали бы ее. Ибо она была благословлена предками, что наблюдают за Доминионом со своих великих кораблей с Небес над Небесами.

Таласин выросла не в Ненаваре. И хотя у нее и вошло в привычку в трудную минуту или просто в сердцах призывать предков, она не чувствовала с ними духовной связи. И даже почти не верила в богов Континента; в трущобах и сточных канавах Тукановой Головы места для веры, считай, и не было.

Однако царственная осанка Урдуи, ее белые волосы, серебряное платье, драгоценные камни, сверкающие и переливающиеся под неярким светом звезд на фоне грохочущего прибоя, – все это создавало иллюзию божественности. А Элагби в своих золотых одеждах с золотым венцом-драконом на челе был солнцем при луне-матери. Вместе прошествовали они по каменной тропке к ожидающим Аларику с Таласин.

– Сколько времени потребовалось этой парочке, чтобы собраться? – поинтересовался Аларик еле слышным шепотом. – Спорю, твой отец одевался дольше Захии-лахис.

И из-за этих его слов, приветствуя семью и приглашая родных проследовать в их с мужем жилище, императрица Ночи едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Легкое замешательство Элагби и ледяное возмущение Урдуи по поводу недостатка самообладания у внучки никоим образом не помогли Таласин взять себя в руки. Шествуя в обеденный зал Иантаса под руку с Алариком, Таласин впилась ногтями в предплечье мужа, пытаясь успокоиться, и он предостерегающе пихнул ее локтем.

– Будь добра, не щипайся, лахис'ка.

– Это все ты виноват, – парировала она, давясь хохотом. – Не заставляй меня натравливать на тебя орла.

– О нет, пожалуйста. – Губы его дрогнули. – Что угодно, только не Арбуз.

Таласин прыснула. Но тут же почувствовала взгляд Урдуи, прожигающий дырки в ее спине, и этого оказалось достаточно, чтобы отрезвить.

В столовой уже была разложена еда – на общих блюдах из банановых листьев, выстланных на гладком темно-бордовом столе, и слуги застыли наготове. Цзи и Севраим держались поодаль, не желая влезать в формально семейную трапезу, так что за стол уселись лишь четыре царствующие особы: Урдуя и Элагби бок о бок и Аларик с Таласин напротив них.

В комнате повисло напряженное молчание, только плеск наливаемых слугами в кубки воды и вина разносился эхом по напоминающему пещеру залу, взмывая к высокому сводчатому потолку.

– Хорошо, что вы двое поладили, – заговорила наконец Урдуя, накладывая себе на тарелку бледные кубики свежевыловленной макрели в пальмовом уксусе. – Этот союз, безусловно, только выиграет от дружбы двух его ключевых элементов.

Таласин достаточно разбиралась в двусмысленности речей ненаварцев, чтобы понять, что Урдуя – как и Вела – тонко предупреждает ее. Напоминает о том, что стоит на кону, о том, что ее брак должен носить лишь стратегический характер – и не более.

Это задело, хотя она и не слишком старалась разобраться почему. Только сердито смотрела на каждую ложку риса, ложащуюся на тарелку.

Аларик, в свою очередь, тоже как-то не торопился отвечать. Лишь когда они начали есть, Элагби сделал еще одну попытку завязать разговор:

– Сегодня ночью будет затмение, не так ли? Собираются ли их величества тренироваться здесь, в Иантасе?

– Да, на пляже, – сказала Таласин. – Дайя Вайкар и ее заклинатели тоже будут присутствовать. Им не терпится испытать новый усилитель.

– Мне бы очень хотелось понаблюдать. – Элагби бросил на Урдую умоляющий взгляд. – Как ты относишься к тому, чтобы отправиться назад в Седек-Ве послезавтра, харликаан?

– У меня, – заявила Захия-лахис, – намечено несколько совещаний в Эскайе. Было бы, конечно, лучше, если бы ты тоже в них поучаствовал, но… ты волен делать, что пожелаешь.

– Отлично! – Элагби просиял. – Тогда я гость их величеств на ближайшие два дня.

Таласин подавила смешок: очень уж забавно Элагби не заметил прямого намека Урдуи. Аларик же выглядел несколько шокированным тем, как его тесть напросился в гости в чужой дом. Но в ненаварских семьях такое считалось нормальным, а он и принц Доминиона были семьей, нравилось это кому-то или нет. Таласин под столом пихнула мужа коленом, и черты его лица разгладились, превратившись в вежливую маску.

– Принимать вас – большая честь для нас, ваше высочество, – сказал Аларик Элагби. – Если вам понадобится что-то, что сделает ваше пребывание у нас более комфортабельным, прошу не стесняться и сообщить об этом без промедления.

– Я образец невзыскательного гостя, – провозгласил Элагби. – Лахис'ка может подтвердить.

– Это правда.

Таласин улыбнулась отцу. Его редкие визиты в те моменты, когда он мог оторваться от своих обязанностей, скрашивали ее одиночество в этот месяц, и Таласин радовалась возможности провести вместе больше времени.

Урдуя перехватила взгляд Таласин.

– Раз уж у тебя дел невпроворот, Алюнсина, я велю портному не заглядывать раньше следующей недели.

– Портному? – повторил Аларик, и Таласин поежилась, сообразив, что из-за всего, что случилось, совершенно забыла его предупредить.

– Мы даем бал, здесь, в Иантасе, после Безлунной Тьмы, – сказала она. – Бал-маскарад. Чтобы отпраздновать поражение Пустопропасти. Придет портной, чтобы снять с его величества мерки и обсудить варианты.

Аларик побледнел. Череда пестрых, увешанных драгоценностями нарядов, которые носят ненаварские мужчины, пронеслась перед его мысленным взором парадом ужаса.

– У меня есть одежда.

– Но ничего подходящего для костюмированного мероприятия, – отрезала Урдуя. – Вы супруг лахис'ки, и ваш наряд должен дополнять ее. Боюсь, это традиция, император.

Аларик сердито покосился на Таласин. Та потупилась. Она сочувствовала ему, но получить признание Доминиона – дело нелегкое, и этот крутой путь придется пройти.

– На маскараде нельзя носить черное и другие темные цвета, – пробормотала она. – Иначе двор подумает, что ты недоволен тем, что мы остановили Мертвый Сезон, и не разделяешь их радости. Получается, весь твой гардероб не подходит.

Она затаила дыхание, опасаясь, что Аларик начнет спорить – и тем сразу развеет мнение королевы Драконов насчет того, что они «поладили», но Аларик только пожал плечами.

– Я далек от того, чтобы идти против воли моей императрицы. – Он поднял кубок, отсалютовав ей в шутливой манере, все еще пытаясь – как это на него похоже! – поддразнить, даже соглашаясь. – Что ж, пускай тогда ваш портной постарается.

Еще долго, после того как ужин закончился и Аларик удалился наверх, в свои покои, чтобы дать Таласин больше времени пообщаться наедине с семьей, он размышлял о том, стоит ли спасать мир ценой облачения в костюм, сшитый кем-то из этих чрезмерно любящих пышность ненаварцев.

Оставалось только надеяться, что неотъемлемой частью наряда не станут перья.

Он уже лежал в кровати, более чем внимательно подойдя к тому, чтобы занять лишь ее половину, когда в королевские покои вошла – ну, если точнее, ворвалась – Таласин. Она дулась, и выглядело это на удивление мило, однако он вовсе не собирался об этом говорить.

– К чему она вообще клонит, намекая, что я не знаю, что делаю?! – выпалила Таласин.