Теа Гуанзон – Сезон штормов (страница 19)

Следуя за Гао, за поворотом дороги Аларик наконец увидел свою жену. Окруженные лахис-дало и другими солдатами Доминиона, создавшими безопасный периметр, выжившие жители деревни собрались на центральной площади, и Таласин была среди них, тихо разговаривала с плачущими, заламывающими руки, тщетно пытающимися успокоить своих ревущих детей селянами. В простой хлопковой блузе и бриджах, с перекинутой через плечо каштановой косой Таласин едва ли походила на королевскую особу, но нельзя было не заметить, как такие же оборванные люди толпятся вокруг нее, ловя каждое слово, следя за каждым жестом девушки с отчаянием и надеждой.

Те, кто стоял с краю толпы, увидели Аларика первыми. Весть о его появлении покатилась, подобно волне. Поворачивались головы, расширялись глаза, учащалось дыхание. Он хотел заверить людей… в чем? Что не причинит им вреда? Но разве его флот не натворил бы тут бед куда более страшных, если бы Урдуя Силим не предложила наследницу своего трона ему в жены? Разве корабли его отца не принесли смерть и разрушения многим гражданским поселениям Континента?

Имеет ли Аларик право обещать этим людям, что рядом с ним они будут в безопасности?

Но когда Таласин заметила его поверх моря голов жителей деревни, на лице ее не отразилось ни гнева, ни страха. Напротив, что-то мягкое, робкое промелькнуло в ее чертах, и Аларик, сам того не осознавая, словно во сне, двинулся навстречу, смутно осознавая, что ненаварцы шарахаются в стороны, оттаскивая друг друга с дороги, словно он нес чуму. Аларик же видел лишь Таласин.

Он остановился перед ней, понятия не имея, что делать дальше. А жена посмотрела на него так, словно они не виделись много лет.

– Как… – начал он.

– Я подумала… – произнесла она одновременно.

Оба замолчали. Кончики ушей Аларика пылали. Он жестом предложил Таласин продолжать.

– Я подумала, будет лучше, если тебя приведут сюда, – пробормотала она, – чтобы тебе не пришлось ждать у Иантаса, подозревая, что где-то тут устроена засада.

Аларик решил, что никогда не допустит, чтобы Таласин узнала о недавней шутке Севраима – и просто кивнул.

Таласин, хмурясь, обвела взглядом настороженные лица деревенских, потом расправила плечи и взяла Аларика под руку. «Демонстрация единства», – понял он, несколько ошарашенный внезапным прикосновением, ощущением ее пальцев, прижавшихся к его боку.

А Таласин обратилась к местным на языке Доминиона, текучем, напевном. Аларик уловил свое имя, еще слово «Иантас», но и только. Зато, по мере того как Таласин говорила, опасливость людей постепенно сменялась осторожным оптимизмом. Некоторые даже заулыбались.

– Что ты им сказала? – спросил Аларик, почти не шевеля губами.

– Сказала, что мы, – Таласин крепче стиснула его руку, – настаиваем на том, чтобы они перебрались вместе с нами в Иантас, где они не будут ни в чем нуждаться, пока их поля не станут вновь пригодны для возделывания. Еще я пообещала, что мы с тобой сделаем все, что в наших силах, чтобы остановить Пустопропасть в судную ночь.

Таласин приставила солдат к работе. Лахис-дало, рулевые кораклов и экипаж военного корабля Иантаса отправились помогать жителям деревни собирать вещи и хоронить павших. О трупах животных можно было позаботиться и позже, когда прибудет батальон расчистки, но погибло больше двадцати человек, и Таласин не хотела, чтобы их скорбящие семьи эвакуировались, не проведя надлежащих ритуалов.

Однако действовать требовалось быстро. Никто ведь не скажет, когда Пустопропасть полыхнет снова.

У капитана Гао имелось немало сомнений по поводу переселения выживших в Иантас.

– Ваша светлость, не следует ли сперва посоветоваться с Захия-лахис? – спросила она пробегающую мимо с лопатой Таласин.

– Зачем? – выпалила в ответ Таласин, почти не сбившись с шага. – Замок перешел моему мужу в качестве моего приданого, так что он наш и мы вправе делать с ним все, что пожелаем.

Кроме того, она уже отправила эфирное сообщение в Купол Небес, но никто оттуда к ней не присоединился. Молчание, вероятно, означало благословение бабушки справляться с ситуацией самостоятельно.

Аларик и Севраим удалились на северный край деревни. Подойдя к ним, Таласин обнаружила, что они молча изучают расстилающиеся перед ними коричнево-черные останки загнивших полей сахарного тростника. На горизонте, окутанный облаками, маячил конусообразный силуэт Актамасока – Драконьего Клыка, древнего вулкана, извергающего вместо лавы и пепла магию пустоты. На его неровных, угольно-черных склонах не было ни следа густой зелени, покрывающей прочие пики Ненавара.

И теперь эта безжизненность распространялась, опустошив землю, бывшую основным источником дохода селян, погубив людей и домашний скот.

– Вот. – Таласин сунула лопату Севраиму. – Все копают могилы. Иди и ты помоги.

В кои-то веки легионер воздержался от острот. Взяв лопату, он отправился делать то, что велено, а Таласин заняла его место рядом с Алариком.

– Сердишься? – спросила она. – Ну, что я позвала деревенских в замок?

В конце концов, формально это все-таки его замок.

Взгляд Аларика скользнул по ней. Радужки в солнечных лучах блеснули серебром.

– Не сержусь.

– Ну, раздражен.

– Нет. Ты все сделала правильно. По справедливости. – Он кивнул в сторону разоренных полей, словно подчеркивая правдивость сказанного. – По сравнению с тем, что они пережили, то, что нам будет тесновато в замке, совершенно несущественно.

До этого момента она даже не осознавала, как сильно надеялась на то, что он поддержит ее решение.

«Где-то там у него все-таки есть сердце, – размышляла Таласин, чувствуя, как ее собственное сердце скручивает щемящая боль. – Может, амирант ошиблась. Может, он все еще способен…»

– Чем я могу быть полезен? – Пронзительная серьезность звучала в голосе Аларика. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

«Будь на моей стороне в самом конце».

Таласин сглотнула, усилием воли возвращая себя в настоящее, в море смерти, в тень Драконьего Клыка.

– Идем. – Она отвернулась от мужа, забыв про то, чего никогда не сможет сказать, и переключившись на насущные задачи. – Нужно помочь с погрузкой.

Хотя сотня уцелевших жителей деревни и могла теоретически втиснуться в военный корабль Иантаса, требовалось еще позаботиться об их корзинах и набитых мешках, а также о скотине, которой удалось пережить гнев Пустопропасти.

Таласин решила проблему, заявив, что половина багажа и несколько животных отправятся в путь на ладье императора Ночи.

– Мы перевернемся, – высказал свое мнение Севраим, стоявший на посадочной площадке и с глубочайшим скептицизмом наблюдавший, как кесатхский матрос ведет по трапу солнечного буйвола. – Не уверен, что мы вообще сумеем отчалить.

– Все будет в порядке. – Аларик тоже не испытывал особой уверенности, но с корзиной с сырым бельем в одной руке и недовольной курицей под мышкой другой был как-то не склонен развеивать страхи Севраима. – Прекрати ныть и помоги мне с… этим.

Севраим забрал у него рябую, рыжую с белым курицу и покосился наверх, где Таласин на палубе ненаварского боевого судна таскала мешки в грузовой трюм и на одном дыхании раздавала своим людям приказы.

– Наша новая императрица – весьма властная особа для такой коротышки.

Кровь отлила от лица Аларика. Воспоминания о первой брачной ночи ворвались в сознание с силой пинка в живот. Он точно знал, какой властной может быть Таласин; изведал на личном опыте…

– Ну вот, на меня только что нагадили, – проворчал Севраим.

Курица, угнездившаяся на сгибе его локтя, довольно закудахтала.

Следом за Севраимом Аларик поднялся по трапу на палубу ладьи и осторожно двинулся меж вещами и животными, пока не нашел место, где можно было присесть – на груде корзин возле стреноженного солнечного буйвола. Таласин присоединилась к нему через несколько минут, с усталым вздохом плюхнувшись рядом.

– Мой корабль полон, – сказала она в ответ на его вопросительный взгляд. При звуке ее голоса солнечный буйвол тихонько замычал, и Таласин рассмеялась. – Ну, это мне знакомо.

Солнечный буйвол был вдвое меньше своего дикого родича, земноводного болотного буйвола, в ярости преследовавшего Аларика с Таласин в Белианских джунглях. Да и, в отличие от колоссальных серповидных рогов гиганта, рога солнечного буйвола походили на скошенные кинжалы, прижимающиеся к широкому черепу. Красные глаза болотного буйвола с дикой злобой впивались в жертву, а его одомашненный родственник взирал на окружение довольно приветливо, с удовольствием пережевывая свою жвачку, пока ладья поднималась в воздух.

Следующие полчаса Аларик разглядывал собственные сапоги. Молчание, повисшее между ним и Таласин, сделалось удушающим. Нарушали его лишь гудение магического ветра, шаги и короткие реплики членов экипажа, степенное кудахтанье кучи куриц да временами случайное козье блеяние. Аларику очень хотелось поговорить с Таласин, но что он мог сказать о политических удобствах своей жене, с которой уже испытал весьма неудобный оргазм? Жене, которая с его попущения перевязала ему раны, которой он открыл самые сокровенные тайны, хотя должен был держать ее на почтительном расстоянии?

Он даже не мог воспользоваться подсказками Севраима; куда более искушенный в вопросах общения легионер находился на другом конце палубе в состоянии полнейшего, абсолютнейшего уныния, исклеванный и изгаженный курами и утками.