TBL – Осколки Тепла (страница 12)
Торрен нажал кнопку вызова лифта.
— Тогда это будет очень тихий квартал, Мастер. Очень тихий и очень послушный.
Лифт пополз вверх, унося Лорда Торрена в его безопасный кабинет.
Спиной он чувствовал, как Стеклянный Человек сползает со стола. Стук стеклянных когтей по камню звучал как приговор.
Игра началась.
Доска перевёрнута. Фигуры расставлены.
В Квартале Мастеров наступала ночь, и эта ночь обещала быть долгой.
ГЛАВА 6. ЧУЖАЯ ШКУРА
Толпа не спасала от холода. Она лишь делала его более душным.
Маркус шёл, опустив голову, стараясь копировать шаркающую, усталую походку рабочих, бредущих со смены. Вокруг были серые спины, серые лица, серые стены цехов Квартала Мастеров. Воздух здесь был густым от запаха дубильной кислоты и прогорклого жира — запаха, который въедался в кожу и не отмывался годами.
Йорис семенил рядом, прижимаясь к боку технолога. Шут скомкал свой колпак, спрятав бубенчики в кулаке, чтобы они не звенели, но его пёстрый наряд, хоть и покрытый слоем канализационной грязи, всё равно привлекал взгляды. На них смотрели. Не с подозрением — пока нет, — а с глухим, животным раздражением, с каким смотрят на бродяг, занимающих место у бочки с огнём.
— Маркус, — еле слышно прошептал Йорис. — Почему так тихо?
Маркус прислушался.
Гуд. Тот самый низкочастотный Гуд, который был сердцебиением Атриума, вибрация нагнетателей, гонящих тепло от Стержня, здесь, в Средних Уровнях, звучал иначе. Он был слабее. Прерывистее.
Трубы магистрального отопления, тянущиеся вдоль фасадов домов, были покрыты инеем.
— Вентиляция работает на десять процентов, — пробормотал Маркус, оценивая толщину наледи на вентиле ближайшего распределителя. — Они душат сектор.
Они свернули в переулок, подальше от широкой улицы, где могли ходить патрули. Здесь, в тени нависающих крыш сушилен, мороз вгрызался в тело с удвоенной силой. Мокрая от нечистот одежда начала твердеть, превращаясь в ледяной панцирь. Каждое движение причиняло боль — ткань натирала кожу, как наждак.
Впереди показался затор. Толпа людей упиралась в высокую баррикаду, перегородившую улицу.
Маркус потянул Йориса в тень дверного проёма.
Баррикада была свежей. Бетонные блоки, мотки колючей проволоки и тяжёлые стальные ежи. За ними стояли Чистильщики в серых плащах и масках. Рядом с ними, выпуская пар из клапанов, замерли две Гончие — механические псы, чьи стеклянные глаза сканировали толпу рубиновыми лучами.
— Назад! — механически усиленный голос офицера гремел над толпой. — Сектор закрыт. Карантин.
— Нам нужно домой! — кричал кто-то из рабочих. — Я живу в Секторе Б!
— Сектор заражён Трупным Газом, — отрезал офицер. — Любая попытка пересечь периметр будет пресечена. Приказ Лорда Торрена. Королева бдит.
Маркус прижался спиной к кирпичной кладке.
Трупный Газ. Ложь была гениальной в своей простоте. Газ невидим, не имеет запаха (пока в него не добавят одорант), его все боятся. Идеальное оправдание, чтобы запереть пятьдесят тысяч человек в ледяной ловушке.
— Мы в клетке, — сказал Маркус, глядя на Йориса. — Торрен запечатал район. Он знает, что мы вылезли где-то здесь.
— Нам нужно тепло, — зубы Шута выбивали дробь. — Маркус, Дедал говорит... Дедал говорит, что если температура тела упадёт ещё на два градуса, моторные функции нарушатся. Я не хочу... не хочу замёрзнуть.
Маркус огляделся. Им нужно было укрытие. Не просто угол, а место, где есть источник тепла.
Взгляд упал на вывеску над массивными деревянными воротами чуть дальше по улице: «Артель Кожевенников "Братья Гросс". Выделка, покраска, жирование». Из трубы цеха валил жирный чёрный дым. Там работали печи.
— Туда, — кивнул Маркус. — Попробуем найти котельную или сушилку.
Они обошли здание, перелезли через низкий забор на задний двор. Здесь было тихо, только скрипел снег под ногами да где-то выла собака.
Задняя дверь была приоткрыта — кто-то выходил покурить и подпёр её кирпичом. Из щели тянуло блаженным, вонючим теплом.
Они скользнули внутрь.
Это был цех первичной обработки. Огромное пространство с низкими сводами, заставленное чанами с химикатами. В воздухе висел едкий туман. Вдоль стен были растянуты сырые шкуры — бычьи, свиные, крысиные. Они висели рядами, как освежёванные призраки.
В дальнем углу горела большая открытая жаровня. Вокруг неё, сидя на ящиках, грелись четверо рабочих.
Это были здоровые мужики, чьи руки по локоть были тёмными от дубильных веществ. Они пили что-то из оловянных кружек и молчали, глядя на угли.
Маркус жестом показал Йорису: тихо. Им нужно было пробраться за штабелями готовой кожи к углу, где проходила горячая труба. Просто посидеть полчаса, отогреть кости, и уйти.
Но Йорис был Шутом. А у Шута на колпаке были бубенчики.
Он зацепился полой куртки за торчащий гвоздь на ящике. Дёрнулся.
Дзынь.
Тихий, серебряный звук прорезал тяжёлую тишину цеха.
Четыре головы у жаровни повернулись одновременно.
— Кто здесь? — рявкнул один, старший, с лицом, похожим на печёную картофелину. Он схватил со стола тяжёлый нож-скребок.
Маркус выругался про себя. Прятаться было поздно.
Он вышел из тени штабеля, подняв пустые руки ладонями вперёд. Йорис, сжавшись, вышел следом.
— Мы не воры, — сказал Маркус, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Мы рабочие с нижнего коллектора. Заблудились из-за карантина. Просто хотели погреться.
Старший кожевник встал. Он был огромным, в грязном кожаном фартуке поверх ватника. Он прищурился, вглядываясь в полумрак.
— Рабочие? — он сплюнул на пол. — В такой одежде?
Его взгляд скользнул по асбестовой рясе Маркуса. Грязной, но с характерными медными застёжками и знаком Гильдии на плече. А потом перешёл на Йориса. На лоскутный камзол. На колпак.
Глаза кожевника расширились.
— Ганс, смотри, — он толкнул локтем соседа. — Это они.
— Кто?
— Те, с плаката. На площади. Технолог-предатель и его уродец. Те, кто пустил газ.
Атмосфера в цеху мгновенно изменилась. Если секунду назад это была просто подозрительность, то теперь воздух наполнился жаждой насилия.
— Десять мешков угля, — прошептал Ганс, молодой парень с рябым лицом. Он медленно поднялся, беря в руки тяжёлую деревянную киянку. — За них дают десять мешков лучшего антрацита.
— И пропуск в верхний сектор, — добавил третий.
Маркус сделал шаг назад, задвигая Йориса себе за спину. Рука привычно легла на пояс, нащупывая рукоять ракетницы.
— Это ошибка, — сказал он. — Мы никого не травили. Власти лгут вам. Карантин — это...
— Заткнись! — заорал Старший. — Моя дочь кашляет кровью! У соседей старик помер вчера! Это вы, суки, отравили воздух!
Они двинулись на героев. Четверо крепких мужиков, привыкших каждый день сдирать шкуры с плоти. В их руках были ножи, скребки и молотки.
— Беги к двери, — шепнул Маркус Йорису.
— А ты?
— Беги!
Маркус выхватил пустую ракетницу. Это была тяжёлая стальная дура. Как кастет — сойдёт.
Ганс, молодой и быстрый, бросился первым, замахиваясь киянкой. Маркус нырнул под удар. Движения вышли рваными — холод сковал мышцы. Он ударил Ганса стволом ракетницы в солнечное сплетение.