Тайниковский – Стеклянная степь (страница 34)

* * *

Я рассказывал час.

Про мор. Про соль. Про цикл. Про сход семи кочевий. Про три бесплатные ходки, которыми оплатил чужую очередь.

Он слушал, не перебивая, и записывал в книжечку — так же, как Крич, только почерк был другой, и я поймал себя на том, что смотрю на его руки и жду, что он выронит перо.

Он не выронил.

— Три ходки, — повторил он, когда я закончил. — Шестьдесят с чем-то золотых.

— Шестьдесят четыре по расчёту.

— И вы отдали их за то, чтобы семь кочевий возили соль на два дня дальше.

— Отдал, и не жалею.

Веккель закрыл книжечку.

— Барон, это лучшее вложение в коронный переход за всё время, что я служу, — отозвался он. — И я говорю это как человек, который двадцать три года подписывает сметы.

* * *

По дороге от камня к дому Веккель задал ещё три вопроса, и все три были не о том, о чём я ждал.

— Барон, сколько у вас работников?

— Семеро, считая двух подённых.

— На полторы тысячи десятин.

— На полторы тысячи десятин, — подтвердил я.

Он шёл, глядя под ноги.

— В моём отделе одиннадцать смотрителей на девяносто четыре перехода, — сообщил он. — Из них четверо старше шестидесяти. Барон, я вам это говорю не для жалобы, а для сведения: вы не единственный, у кого всего мало.

— Магистр Веккель, а сколько переходов действующих?

— Из девяноста четырёх — шесть, — отозвался он. — Считая ваш.

Я остановился.

— Шесть на всё королевство?

— Шесть, — подтвердил Веккель. — Барон, семьдесят лет назад их было девятнадцать. Тридцать лет назад — одиннадцать. Сейчас шесть.

Он тоже остановился.

— И вот теперь второй вопрос, ради которого я это сказал, — продолжил он. — Ваш прогрелся. Скажите мне честно, как вы думаете: это ваша заслуга или везение?

Я подумал.

— Наполовину везение, — отозвался я. — Мне повезло, что причина была на той стороне и что её можно было устранить. Если бы у меня вымерли кисейницы, я бы ничего не сделал.

— А вторая половина?

— А вторая половина — журналы, — уточнил я. — Магистр, я узнал про остывание на третьи сутки, потому что пятнадцатилетний мальчишка трижды в день записывает ширину протаявшего круга. Без этого я бы заметил в феврале.

Веккель молчал шагов двадцать.

— Барон, — заговорил он наконец. — Я двадцать три года подписываю сметы на восстановление переходов. Мы тратим тысячи. Мы ставим комиссии. Мы возим приборы, которых шестнадцать штук на королевство.

Он посмотрел на меня.

— А надо было завести журнал и мальчика, - произнес он и я хмыкнул, потому что его слова меня совсем не удивили.

Такое частенько случалось и в моем родном мире.

* * *

Обедали в малой гостиной, и Мавра подавала лично.

Она делала это молча и с таким лицом, что я минут десять ждал, когда она уронит на гостя супницу. Она не уронила.

Веккель поблагодарил её по имени.

Не «сударыня», не «любезная» — «благодарю вас, Мавра», и это означало, что он знал имя моей домоправительницы до того, как приехал.

Я это отметил.

— Магистр Веккель, у меня к вам вопрос.

— Задавайте ваш вопрос, барон.

— Зачем вы сюда приехали?

Он отложил ложку.

— По трём причинам, — отозвался он. — Первая: я обязан лично осматривать переходы, где произошло изменение состояния. Ваш остыл в декабре и прогрелся в марте. Это изменение состояния дважды за квартал, и по уставу я должен приехать.

— И устав обязывает вас ехать зимой?

— Устав меня обязывает приехать в течение полугода, — уточнил Веккель. — Я приехал через пять месяцев, что в пределах.

— А какая вторая причина?

— Вторая: я отказал магистру Хольту во внеочередном выезде в декабре, — доложил он. — И хотел посмотреть, чего это стоило.

Я поставил кружку.

— Вы знаете, что я об этом знаю.

— Знаю, разумеется. Магистр Хольт указал в рапорте, что отказ подписан мной, и сообщил вам об этом письмом. Он был обязан указать и не был обязан сообщать. Он сообщил.

— И вы его за это наказали?

— Ничем не наказал, — не понял вопроса Веккель. — Барон, он поступил в рамках. Он не разгласил ни одного служебного сведения, он сообщил вам, кто подписал отказ. Держатель имеет право это знать.

Он помолчал.

— Хотя, если вам угодно моё мнение, он сообщил вам это не потому, что вы имеете право, — добавил он. — А потому, что был на меня зол.

— И вы это спокойно допускаете.

— Барон, я двадцать три года руковожу людьми, которые ходят по мёртвым камням в одиночку по полгода, — отозвался Э. Веккель. — Если я начну взыскивать за злость, у меня останется отдел из меня одного.

* * *

Мавра унесла супницу и вернулась с пирогом, и на этом её терпение кончилось.

Она поставила блюдо, выпрямилась и обратилась к гостю через мою голову.

— Господин Веккель, я вас спрошу.

Я открыл рот.

— Спрашивайте, уважаемая.