Тайниковский – Наследство с когтями (страница 6)

Я растёр ладонью лоб.

И насчитает ровно пять,— подтвердил Кеша.— После чего грамота будет пересмотрена, земля перейдёт в свободный оборот, и её купит человек, который эти три месяца ждал с готовыми деньгами.

Мы посидели.

Я поднялся со ступеньки.

— Ксаверий, скажи мне одну вещь.

Спрашивай, пока я в настроении, — разрешил он.

— Что они будут делать с перекрёстком?

А вот это, — медленно произнёс дракон, вытянув шею. — Единственный вопрос, на который у меня нет ответа. И он мне не нравится больше всего остального.

* * *

Обедать я сел в кухне, потому что в столовой было холодно, а в кухне Мавра.

— Ешь давай, остынет, — велела Мавра, ставя передо мной миску.

— Я ем, между прочим.

В доказательство я зачерпнул ложкой.

— Не ешь ты, а ковыряешься, — не согласилась она и села напротив, подперев щёку. — Ну и чего ты там нашёл?

— С чего ты взяла, что я что-то нашёл?

— Ты с полудня ходишь такой, будто тебе на голову ведро надели, — пояснила Мавра, не сводя с меня глаз. — Значит, узнал чего-то. Рассказывай.

Я подумал, стоит ли. И понял, что скрывать бессмысленно: она в этом доме дольше меня раз в двадцать, и, судя по всему, узнаёт новости раньше, чем они случаются.

Я отложил ложку.

— Нас будут пересчитывать. Через два-три месяца приедет королевский аудитор и посчитает виды. Их должно быть шесть. У нас пять.

Мавра не охнула. Не всплеснула руками. Она аккуратно поправила солонку и спросила:

— А если их всё-таки шесть будет? — уточнила она, разглаживая скатерть ладонью.

— Тогда грамота остаётся в силе, и землю не тронут, — объяснил я.

— Значит, надо, чтоб было шесть, — заключила Мавра и хлопнула ладонью по столу.

— Мавра, шестой вид надо откуда-то взять.

— Ну так пойди и возьми, — распорядилась она, забирая у меня пустую миску.

Вот в этом вся Мавра. Ей семьдесят с чем-то, у неё на руках внук и хозяин с четырьмястами золотых долга, а она разговаривает так, будто речь о том, что кончилась соль.

Я отодвинул опустевшую миску.

— Да негде его взять, Мавра. Виды-то из других миров, идти надо туда.

— Так и иди туда, чего расселся, — распорядилась она.

— На это нужны деньги. У меня один золотой девяносто четыре.

— А, ну это да, это плохо, — признала Мавра и поджала губы.

Она встала, ушла к печи и загремела там чем-то.

— Ты вина в погребе не считал ещё? — поинтересовалась она оттуда очень будничным голосом, гремя заслонкой.

— Считал позавчера, вместе со всем прочим.

— И чего же ты там насчитал? — уточнила Мавра, не оборачиваясь.

— Одиннадцать бутылок насчитал.

Я смотрел ей в спину.

— Одиннадцать, ровно одиннадцать, как есть, — подтвердила она и переставила чугунок с места на место.

В описи, которую я делал позавчера, стояло четырнадцать.

Я открыл рот. Потом посмотрел на её спину — очень прямую, очень занятую печью спину — и закрыл.

— Одиннадцать, значит.

Я вычеркнул в описи прежнюю цифру.

— Вот и я про то же говорю, — одобрила Мавра и наконец обернулась.

* * *

Илария тен Овеск приехала в четвёртом часу, когда я был на третьем дворе и по локоть в мунликах.

Про мунликов надо сказать отдельно.

Это лисы. Вернее будет сказать, формально это лисы, да: та же стать, тот же хвост, та же наглая морда. Только шерсть у них по краю светится в темноте бледно-зелёным, а днём просто отливает, как будто по ней провели маслом. Их в Урочище одиннадцать штук, живут стаей во втором и третьем дворе, и главная их характеристика — они все таскают.

Всё блестящее. Всё. За три дня у меня пропали: ложка, вторая ложка, пряжка, две монеты из тех самых двухсот восьмидесяти шести, чернильница (пустая, слава богам) и почему-то куриное яйцо, которое не блестит вообще ничем.

Я как раз лез в нору под корнем вяза, куда, по данным Пима, всё это уносилось, когда за спиной раздался женский голос:

— Вы не туда лезете, там пусто.

Я обернулся. И треснулся затылком о корень.

Девушка стояла шагах в десяти, держа под уздцы очень грустную серую лошадь. Лет двадцати пяти. Дорожный плащ, заляпанный по подолу, волосы убраны в тугой хвостик на затылке, и через плечо сумка, из которой торчали ручки инструментов.

— Здравствуйте, я вас не заметил.

Затылок я придерживал ладонью.

— Вы не туда лезете, — повторила она и кивнула на вяз. — Это отнорок. Основная кладовая с той стороны, под камнем. Они всегда роют два входа: один для ходьбы, второй чтобы вы искали.

Я выбрался наружу.

— А вы, простите, кто такая будете?

— Илария тен Овеск, с соседнего надела, — представилась она и достала из сумки сложенный лист. — Ваш зверодоктор.

— В каком смысле мой?

Я принял бумагу.

— В самом прямом, уже восемь лет, — пояснила Илария и отпустила повод.

Я вылез, отряхнулся и взял лист.

Это был счёт.

Очень подробный счёт. С датами, наименованиями, суммами, с отдельной графой «расходные снадобья» и отдельной — «выезд». Итого внизу: девятнадцать золотых четырнадцать серебряков.

Я смотрел на этот счёт и думал только одно: господи, наконец-то хоть кто-то в этом хозяйстве умеет вести документы.