Тайниковский – Наследство с когтями (страница 23)

Три недели. Три недели я живу в этом хозяйстве, веду племенную книгу, считаю виды, у меня пять из шести — и только сейчас, случайно, из-за силка на дороге, я узнаю, что за оградой ходят дикие мунлики.

— Гуш, почему ты мне про них не говорил?

— Так вы и не спрашивали, — отозвался он с искренним недоумением.

Он прав, — заметил Кеша с порога. — Он совершенно прав, и это, Реннел, твоя вина целиком. Ты составил опись имущества и ни разу не составил описи того, что знают твои люди.

Я взял племенную книгу и на чистом развороте написал сверху: «Что знает Гуш».

И потом сорок минут задавал вопросы.

* * *

К обеду у меня была первая карта окрестностей, начерченная со слов полутролля, и от неё волосы вставали дыбом.

Дикие мунлики по болотной кромке — «немного, штук пять, ходят».

Барсучьего типа зверь в северном овраге, которого Гуш звал «копач» и который, судя по описанию, вообще неизвестно кто.

Гнёзда чего-то крупного на старых соснах за прудом — «раньше были, теперь нет, лет пять как».

И, главное, — тропа. Не магическая. Обычная, натоптанная человеком тона вела вдоль болотной стороны, там, где ограды нет полверсты.

Я вёл пальцем по чертежу.

— И кто же по ней ходит?

— Этого я не знаю, — признал Гуш.

— А часто по ней ходят?

— Летом чаще ходят, — отозвался он.

— Гуш, а сам ты по ней ходил?

— Ходил, и не раз, — подтвердил он.

— И куда же она ведёт?

— Ведёт она к сараю, — отозвался Гуш.

Пауза.

— К какому ещё сараю?

— К тому, что за болотом, — пояснил Гуш. — Старый он. Не наш.

Илария медленно поставила кружку.

— Погодите, тут что-то не сходится, — вмешалась девушка, медленно поставив кружку. — За болотом ничьей земли нет. Там ваша земля. Полторы тысячи десятин, я границу знаю, у меня отцовский надел встык.

Я обернулся к нему.

— Гуш, как это понимать?

— Земля-то ваша, — согласился Гуш и развёл ладонями. — А сарай не ваш.

* * *

Мавра в этот момент чистила репу.

Она чистила её с самого начала совета, сидя у окна, и не проронила ни слова, и я про неё, честно говоря, забыл, потому что она умела быть в комнате незаметно, когда хотела.

Нож у неё дёрнулся.

Я услышал — не увидел. Услышал, что ритм сбился: скрип, скрип, скрип, пауза, скрип.

— Мавра, у меня к тебе вопрос.

— Ну, спрашивай, коли вопрос, — отозвалась она, не поднимая головы от репы.

— Ты про этот сарай что-нибудь знаешь?

— Мало ли сараев по округе стоит, — обронила Мавра, не оборачиваясь.

— Мавра, я спрашиваю серьёзно.

— Господин барон, я в ольшаник не хожу, — отчеканила она, и я мысленно поставил галочку в третий раз за месяц, — Мне семьдесят три года. У меня ноги.

— Я не спрашивал, ходишь ли ты. Я спросил, знаешь ли.

Тишина.

Скрип, скрип.

— Знаю, что стоит, — уступила Мавра и отложила нож. — Стоял он всегда. Егерский он.

Все повернулись к ней.

— В каком смысле егерский?

— В самом прямом, — отозвалась она и собрала очистки в подол. — При твоём прадеде егерь был штатный. При деде тоже. Сарай ему поставили, чтоб он с болота через весь парк со зверьём не таскался.

— Как его звали?

Мавра встала, ссыпала очистки в ведро, вытерла руки о передник.

И пошла к печи.

— Мавра, я задал тебе вопрос.

— Репа сама себя не сварит, — отрезала Мавра и понесла ведро к двери.

Реннел,— предупредил Кеша с порога очень тихо. — Не сейчас.

— Почему не сейчас?

Потому что если ты дожмёшь её при чужих, ты не получишь ответа никогда,— пояснил дракон. — А ты его хочешь получить.

Илария смотрела то на меня, то на Мавру, то на пустой дверной проём. И по её лицу я видел, что вопросов у неё накопилось уже гораздо больше, чем про сарай.

— Тобиас, вы сейчас с кем разговаривали? — осторожно поинтересовалась Илария.

— С управляющим, я же говорил.

— С тем самым невидимкой?— уточнила она.

— С ним самым.

Я придвинул к себе кружку.

Илария медленно кивнула.

— Хорошо, ладно, — сдалась она и поднялась из-за стола. — Я сделаю вид, что это нормально, потому что у меня перевязка, а потом мы с вами обязательно к этому вернёмся.

* * *

Пошли втроём: я, Гуш и Илария.