Тайга Ри – Печать мастера (страница 96)
— Сдать все — невозможно, если сдашь половину — тебя переведут на следующий курс. Не сдашь… я не знаю, каким будет решение в твоем случае… самого слабого ученика каждую зиму отчисляют и переводят на другое направление… самые лучшие — и самые успешные — удостоены чести служить клану Арр и принести вассальную клятву; способных отправляют за внешний купол, показавших высокие показатели по одной из дисциплин — могут оставить в качестве Наставников, — учитель показал на себя. — Все решает то, насколько хорошо ты будешь учиться, Шестнадцатый.
Коста кивнул.
— Я теперь твой личный куратор до конца обучения, — размеренно пояснил старик. — Твои успехи — мои успехи, твои поражения — мои поражения, твои ошибки — моя недоработка. По тому, как ты будешь стараться будут судить о том, какой я Наставник. Это понятно?
Коста торопливо закивал.
— Можешь обращаться ко мне Учитель, Наставник или Учитель Сейши… так делал твой Мастер, — дополнил старик после короткой паузы. — Я учил Четвертого и сейчас учу его ученика, не думал, что доживу…
— Сейши!!! — дверь распахнулась, и почти снеся его с пути, в кабинет влетел Шрам. — У них опять!!! Опять!!! Они опять забрали его!!! Они же обещали, что больше не будут трогать его, даже если им понадобиться сила! Обещали и что…
— Тише. Здесь ученик, — резко оборвал Шрама старик. — Отправляйся в свой дом. Завтра приступишь к занятиям на общих основаниях. Данные внесут в общий список, программа обучения будет дополнена в течение декады, — скомандовал ему старик, резким жестом указывая на выход.
Коста уважительно поклонился — низко, как ученик — своему Учителю, и попятился назад, прикрывая за собой дверь. Последнее, что он слышал — отчетливый удар кулаком по столу.
***
Семнадцатый встретил его настороженным взглядом — и молча проследил, как Коста заходит в дом, идет к своей кровати, и… выдохнул, только когда увидел, что он упал сверху и закрыл глаза.
— Прошел? — шепотом спросил сосед, присаживаясь рядом без спроса — край тахты прогнулся под чужим весом. — Ты прошел круг испытаний! Прошел!!! — повторил он ликующе. — Наконец-то, значит я — выиграл!
Коста устало приоткрыл глаза — на лице Семнадцатого сияла широкая и почти детская улыбка удовольствия.
— На меня делали ставки? — произнес Коста хрипло — слишком много приходилось говорить последнюю декаду, и он даже боялся, что голос останется таким навсегда — слишком пострадали связки.
— Конечно, — сосед пожал широкими плечами. — Все, что не запрещено — разрешено, а не запрещено то, о чем не знают Наставники…
— И…много выиграл?
— Три обеда, — сосед поднял вверх три пальца. — Ты пока не понимаешь! — возразил Семнадцатый, не видя реакции. — Если ты наказан — обеда нет, если отработка — обеда нет, если не угодил учителю — обеда нет, сиди голодным. А так — я три отработки могу провести сытым… Ты определенно приносишь мне удачу!
— А были те, кто удачу не приносил? — уточнил Коста осторожно.
— Двое, — неохотно, после длинной паузы ответил Семнадцатый, — но об этом запрещено говорить и запрещено спрашивать — одной отработкой не отделаешься, ещё мозгоправа пришлют, — сосед поморщился. — Больно, страшно и потом декады не помнишь. Лучше молчать. И да, будут доставать, не думай что жетон дали — круг прошел и все…
— И долго… доставать будут?
Семнадцатый наморщил лоб, напряженно думая.
— Меня до сих пор иногда… а я тут почти три зимы, но я всем зубы считаю, поэтому меня особо не трогают… так только…
— А кого трогают «не так»?
— Слабых.
— У меня второй круг. — Признался Коста.
Семнадцатый открыл рот, закрыл и посмотрел на него, как на безнадежно больного.
— А спросить можно?
— Можно.
— Чего молчал то? Брезговал?
— Говорить не мог. Из-за эликсира.
— А чего стриженный такой? Болел да? Сильно? Заразно? Ты счас не болезный, не? Не заразный? — Семнадцатый отодвинулся на пару ладоней.
— Нет. Не заразный. Просто… пришлось постричься, — выдавил Коста неохотно.
— Давай я сегодня покажу Остров, теперь можно, — предложил повеселевший сосед щедро и добродушно. — А то было непонятно — оставят тебя или нет… чего время зря тратить.
***
Закат пламенел. Коста утомленно лежал на траве, глядя в небо — купол над островами сегодня как будто светился меньше обычного, истончившись до едва заметных и то не везде — бликов. Вдали, двигаясь точно по прямой к одному из островов, на волнах маленькой точкой качалась джонка.
— На… — Семнадцатый сунул ему под нос свежую рисовую лепешку, утащенную из столовой.
«Не хочу» — Коста молча помотал головой.
Семнадцатый не замолкал ни на мгновение, пока таскал его за собой по округе, и Коста подозревал, что больше для того, чтобы продемонстрировать всем — спор выигран — новичок прошел, хотя мало кто верил.
Про Сейши сосед сказал коротко — «старый зануда», что толку от пыльных свитков? Про Шрама — поржал, причем точно с такими же интонациями, с какими декаду смеялся Наставник по боевке и подготовке. Про алхимика и прочих Учителей выразился коротко, емко и нецензурно.
Закат пламенел. Вдалеке, покачиваясь на зеленых волнах, крохотной точкой скользила вперед джонка.
Рядом зашевелился Семнадцатый, стряхивая крошки с уголков рта, и вытянулся на траве. Зевнул, почесал задницу, поскреб в штанах спереди и, сыто рыгнув, поискал обо что вытереть руку, и, не найдя, просто провел несколько раз по халату. И протянул Косте, подмигивая:
— Вот теперь можно и поприветствовать… добро пожаловать на Октагон, Шестнадцатый. Добро пожаловать на Октагон.
***
Джонка качалась на волнах. Весла тихо погружались в зеленую воду и с тихим всплеском возвращались обратно. Мерные удары убаюкивали.
Уключины скрипели. Вода тихо билась о борт маленькой джонки. Парус сверху висел бесполезной тряпкой.
— Ни ветерка, ни артефакт не дали, — скрипнул зубами тот, кто греб — и на лбу выступила испарина от напряжения. — Почему мы должны грести, как последние рабы… разве для этого клановые…
— Потому что кто-то много говорит, — буркнул второй, сидящий на носу. — И получает за это наказания, умей ты вовремя замолчать, сейчас сидели бы за ужином…
— Это унизительно…
— Это наказание, а наказание — должно быть унизительным, — злобно отозвался второй. Оба — в белоснежных одеждах, которые светились в наступающих сумерках.
— Этот точно спит?
— Точно, в этот раз не пожалел силы, — сапог с нашивками клана Арр небрежно ткнулся в плечо сопящего на дне джонки на куче сетей ученика. На жетоне, вывалившимся из-за пазухе — ровными ясными штрихами было высечено «Пятый».
— …а то опять заранее начнет орать, когда будем приближаться к острову… вот ведь память тела — голова ничего не помнит, а такая истерика каждый раз бьет, как будто помнит…
— Кайровцы свое дело знают, и тебя бы тоже била…
— Может и не била бы, — буркнул первый, через плечо оценивая, сколько ещё грести — они как раз сменялись на середине, и он уже устал. И, наверняка, на нежной коже рук появятся мозоли — сводить потом декаду.
— …после такого то, как ему, — второй пнул «пятого» в плечо, — ещё последние мозги не отшибло, сколько раз память стирали…
— Есть Арры, — похлопал по нашивке первый, на мгновение оторвавшись от весла, — а есть те, кто им служит… Мя-я-ясо-о-о-о… — Арры дружно заржали, смех разнесся далеко над ночной водой. — А как думаешь, тот новичок, за которого просил сам Восьмой, какое место займет в рейтинге? Наверняка не ниже пятого, иначе зачем возиться? Ты же был на двух тестах, что говорят Наставники?
Второй задумчиво вздохнул.
— Никто на самом деле не понимает, зачем его взяли… Будь у него хотя бы третий круг силы, хотя бы… а лучше — четвертый… я бы сказал — седьмое место. А круг… хотя что круг, — сапог опять презрительно коснулся волос спящего на дне джонки мальчишки, — ну вот девятый у этого, и что? Что ему это дало? Контроля нет, мозгов нет, памяти нет, а скоро и силы не будет, как в расход пустят…
— Не повезло, а мы страдай, — отозвался первый без всякого сочувствия в голосе.
— Ты страдаешь за свой длинный язык! И я вместе с тобой!
— Но по совокупности данных следует признать, что Четвертый прекрасно натаскал Шестнадцатого… Особенно «виденье сути» — ты слышал, что говорят? А способность запомнить и отличить один ингредиент от другого просто по запаху и единожды виденной картинке? Да за него все ядоделы западной части острова передрались бы… десять зим назад. Тцц… хотя что толку, если круг второй, сам сказал. И запоминает он все — а не только травки, камни и листики… такой и во внешке пригодился бы…
— Решать не нам… Заготовка и есть — заготовка, а сам знаешь, чтобы обточить материал уходят зимы, а потом оказывается, что внутри трещина или скол… так что… Магистр и так сказал — повторная комиссия через зиму. Если мальчишка не покажет выдающихся результатов или не поднимет круг…