Тайга Ри – Печать мастера (страница 79)
— И чтобы стать достаточно сильным, чтобы отомстить за своего Учителя… — Вэй поднял кулак вверх, — может потребоваться не пять и не десять зим…
— Я готов. Готов на всё.
— На все — это слишком много… мы требуем от учеников только одного — быть лучшими, беспрекословно повиноваться приказам и учиться… Экзамены у нас каждую зиму в высокий сезон… не сдал, стал худшим — отчислен, и окажешься там же, где ты стоял сегодня — на той же пристани, в том же виде, в котором тебя забрали, уяснил?
Коста кивнул.
— Но кто-то говорил, что у этого ученика только один мастер… — магистр Вэй тяжело вздохнул. — Садхэ!
Из тени выступил слуга, которого Коста видел на острове.
— Поприветствуй своего нового Учителя, — скомандовал Садхэ. — Поклон Мастеру.
Коста молчал, глядя в пол.
— Полный поклон мастеру, ученик! — ядовито подстегнул Садхэ.
Коста сглотнул, медленно и одервенело опустился сначала на одно колено, а потом на другое. И склонился, коснувшись горячим лбом пушистого ковра на полу, замерев на мгновение.
Поднялся, и выполнил ещё один поклон. И ещё один. И выпрямился, присев на пятки, и сложил руки на коленях.
— Э-э-э-тот… — голос подвел Косту, и он выдохнул. — Этот… ученик приветствует Учителя… и оказывает ему свое почтение.
Кресло скрипнуло, чужая тяжелая рука с двумя яркими кольцами покровительственно опустилась на макушку, заставляя склониться ещё ниже, и… похлопала сверху. Одобрительно.
— Наставник… позаботьтесь обо мне.
Часть 2. Шестнадцатый
"Если кто-то придет убить тебя, восстань и убей его первым."
Глава 22. Двадцать зим спустя
Голос в голове звучал набатом.
Голос Мастера Хо был раздраженным, яростным и бессильным.
И… беспомощным.
Коста попытался пошевелиться, но в груди давило, а глаза, как будто запечатали воском и ресницы стали такими тяжелыми, что не поднять.
— И сколько он так лежит? Сколько он так будет лежать? Нужно что-то делать! Ты видел эту стопку писем? А они все копятся и копятся… — шептал кто-то над его головой. — А если господин вообще не очнется? А если Арры нашли способ вскрывать головы тех, кто так и не пришел в сознание, а если…
— Заткнись. Иди выпей успокоительного. Фиал на столе.
— Сам заткнись. И я спокоен! И уже пил с утра!
— Значит нужно увеличить дозу. Если будешь паниковать ещё ты — паника передастся слугам, и тогда они точно что-то заподозрят — следят за всем домом!
— И сколько мы сможем это скрывать? Господин уже второй день без сознания!
— Всего второй. И мы отправили «красный», Наставник уже должен получить сообщение.
— Ну получит он и что? Учитель может быть где угодно! Пока он доберется до столицы! А если он опять в пустыне? А если…
— Да заткнешься ты или нет. Если не будет Учителя, будем решать сами. Найдем третьего для фокуса и будем пытаться…
— Пытаться? Пытаться? Что мы будем пытаться? Ты сам видел, когда мы сунулись позавчера, у господина в голове рисовая каша вместо воспоминаний! Грань и демоны! Да ты сам останешься без мозгов, прежде, чем сможешь хоть подковырнуть его «Щит», и так же ляжешь, как, как… кусок сладкого картофеля на кровати!
— Значит, такова судьба. — Философски ответил второй голос, который звучал определенно очень знакомо. — Если Великому будет угодно сделать меня овощем — я им стану. А сейчас заткнись, и не мешай, мне нужно проверить диаграммы… И принеси ту книгу из библиотеки…
— Толстую?
— Синюю. Я не целитель ни разу, и чтобы расшифровать эти плетения нужно понимать, что значат эти шекковы узлы…
— А я говорил, я говорил — давай пригласим Целителя, давай пригласим Целителя… Не доверяешь нашему, как господин, можно обвесить его клятвами с ног до головы, а потом — сделает свое дело и заупокойную в Храме — какие проблемы? Я сам лично отправлю его за Грань, только пусть поставит господина на ноги!
— Иногда я думаю, брат ли ты мне, — вздохнул второй голос. — Пригласи Целителя и через двадцать мгновений здесь будет половина Гильдии — и через тридцать весь город будет знать, что господин Фу сошел с ума, съехал с плетений и не приходит в сознание… Тебе сказать, что начнется потом? Сколькие отпразднуют эту новость лучше, чем Канун зимы? Сколькие ждут, чтобы ударить в спину… Один «сплетник» чего стоит, сколько раз уже пытались прибрать к рукам детище господина…
— Ка-а-а-ай, — тоскливо проскулил первый голос. — Может все-таки пошлем за госпожой в Восточный предел?
— Нет.
— Она смогла бы помочь господину…
— Нет. И одна не сможет даже она… только Учитель.
— Но…
— Господин убьет тебя, если ты вызовешь госпожу. Нас. Всех. Он сам говорил, что если подол юбки госпожи ещё раз коснется порога его дома…
— Пусть убьет! — возмутился первый голос. — Для этого ему надо сначала очнуться! Включить голову и вспомнить! Пусть убивает! Я готов на все, только бы господин вернулся и пришел в себя…
— Неси синюю книгу, — устало повторил второй голос. — Она на столе у окна. Быстро, Кей.
Дверь затворилась тихо, но Косты слышал — и шаги, приглушенные чем-то — ковер? И скрип петель, и едва слышный щелчок.
— Шекковы диаграммы, — бормотал голос над его головой. — Почему я не послушал и не выбрал вторым целительство? Фуфффф… Очнитесь, господин, ради Мары, Нимы и ради Великого… очнитесь… если вы умрете — вы заберете с собой всех… только бы не слишком поздно… только бы не слишком поздно…
Чужая теплая ладонь коснулась лба, и Коста снова провалился вязкую серую марь.
***
Голова болела нещадно. Когда Коста проснулся в очередной раз — смог открыть глаза. Проморгался и — успокоился.
Коста заворочался, пытаясь подняться, и грудь сдавило так, что не вдохнуть.
— Лежите, сир! Вам нельзя! Лежите! — голос Кея звучал испуганно. — Кай! Кай!!!! Господин очнулся!!!
— Что… — Коста снова попытался приподняться, отбрасывая чужую руку — он не нуждается в помощи, — …что произошло… голова… Кей…
— Господи-и-ин!!! — Кай подлетел к кровати, рухнул на колени и приложил лоб к его ладони. — Господин… ну, наконец-то… хвала Великому! Наконец-то…
— Вы лежали два дня, — вклинился Кей. — Третий пошел.
Голова кружилась, Коста боролся с мучительными приступами желчи подступающей к горлу и старался не дышать. Взгляды братьев, направленные на него были одинаковыми — полны надежды, радости и — опасений.
— Кай. Отчет. Быстро, — выговорил он сквозь зубы.
Братья переглянулись.
— Отчет.