Тайга Ри – Печать мастера (страница 70)
Коста отодвинулся. Посмотрел на рыжего, вздохнул, и двинулся вперед.
***
Все припрятанное оказалось на месте — и вещи, и тубус, и роба послушника.
— Ты врал мне! — тубус очертил дугу — Коста пригнулся и удар пришелся не по голове, а по плечу. — Врал! Врал! Врал! Врал!
— Да что ты…
— Удар. Удар. Удар.
— Отдай… отдай сказал… — Коста отобрал тубус, проверил сохранность и развернулся к этому взбесившемуся.
— Ты врал! — палец рыжего обвинительно ткнул в него. — Ах, что такое остров… Ах, какой клан у Арров… Ах, что там… А у самого! А у самого!!! Клановый знак на ремне!!!
— Да где…?
Рыжий развернул тубус, дернул ремешок — и правда — едва заметный оттиск на светлой коже — собственность клана Арр.
— В чем ещё ты врал? — наступал рыжий. — Про наставника врал? Про каллиграфию врал? Про Север врал?
— Не врал, — буркнул Коста, стягивая верхний халат. — Хочешь — верь, хочешь нет. На островах — был, знаю ещё меньше тебя, — он натянул сверху серую робу и начал подпоясываться. — Решай сейчас — веришь или нет. Не веришь — патруль на соседней улице…
Рыжий притих.
— … но если ещё раз… — Коста выдохнул, сжав зубы, — … ещё раз тубус тронешь… руки оторву. Напрочь.
— Понял, — пискнул Рыжий, отодвигаясь, и примирительно поднял ладони. — Каллиграф. Не врал. Теперь верю. А что… а я ничего… и вообще, я есть хочу, пока рука не заживет, ты кормить, поить обещал… и… а…а… а откуда у тебя наряд храмового послушника?
***
В животе бурчало.
Они потратили уже полдня, но Косте не подали ничего — ни крошечки, хотя они уже сменили тройку мест, где можно попросить милостыню.
— Ты все делаешь не так, — шипел Рыжий. Они спрятались в тень проулка, пристроившись за высокой оградой. — Я бы тебе и рисинки не подал бы с такой-то рожей!
Коста вяло отмахнулся — подавали же раньше. Несусветная жара однажды его доконает.
— Ты просишь с таким лицом, как будто им милость оказываешь — подать тебе. Не подали и не надо — так проживем! Недостатки нужно превращать в достоинства, — Лис ухмыльнулся лукаво — тощий хвост с рыжими выгоревшими прядями упал на плечо. — Я хилый? Нет, юркий и увертливый! И пролезу везде! Я лгун? Нет, я хитрый! Я трус — нет, я острожный, иначе не выжил бы… и сгорел вместе со всеми… — лисенок нахмурился, но сразу вздохнул и яркая ослепительная улыбка вернулась на лицо. — За зимы в приюте я понял одно — нужно быть тем, кем тебя хотят видеть, и тогда у тебя будет лишняя плошка риса на ужин и свежий халат, не штопанный. Кухарка любит услужливых — что стоит тебе доброе слово? Будь ласков с теми, кто любит ласку, участлив к тем, кто хочет участия, сочувствуй, веди себя тихо и… — он крутнулся вокруг своей оси, раскинув руки, и поклонился по шутовски. — Какие у тебя достоинства?
Коста промолчал, набычившись.
— Вах, Великий видит, насколько я терпелив! — тот поднял глаза к небу. — Какие недостатки?
— Слабость. Я слабый. И… заикаюсь, когда волнуюсь, — добавил Коста после короткого молчания.
— Во-о-т!!! — Рыжий поднял вверх палец. — Люди любят чужую слабость, так они чувствуют превосходство… что за радость подать, кому не надо? Заикайся! Горбись! Смотри с тоской в глазах… и тебе подадут… с тоской я сказал… тоска это не то, что ты изобразил…
Коста вздохнул.
— Невежда! Никакого чувства эмоционально прекрасного! Бревно! Кусок лодки! Камень наскальный! — ярился Лис. — Не хочешь быть слабым — будь сильным, тогда не придется просить. Ведь есть же место, где учат быть сильными? Вот туда и вали! Только там сильные не нужны, если ты сильный, зачем тебя учить? Им нужны слабые! Но обучаемые… Будь тем, кого они хотят видеть — и тогда люди дадут тебе всё… Вот смотри, Ашке — это культурная столица мира!
Коста скептически дернул бровью.
— Да-да, не спорь, ты деревенщина! Всю жизнь провел на окраине… Так вот! Ашке — столица мира! Я — точно знаю, чего я хочу — и Ашке это место, которое может сделать меня знаменитым! Научить работать в труппе, играть, быть менестрелем… нет, я и так совершенно прекрасен, но некоторый лоск не помешал бы… Ищи как я. Если тебе нужна сила — тебе нужно место, где тебя могут сделать сильным…
— Это… непонятное место, — подумав выдал Коста. — И они не хотят меня… — иначе их не отпустили бы с островов. Раз отпустили, значит не нужны — так рассудил Коста.
— Вах! Великий! Будь тем, кого они хотят видеть! Стань им! Им нужен покорный ученик? — Лис скромно опустил глаза вниз, или бунтарь, или…Говори то, что хотят слышать, показывай то, что хотят видеть, даже думай так, как должен думать тот, кто им нужен — это высочайшее искусство перевоплощения, цени, я делюсь секретами … и тебя возьмут куда угодно.
Коста отодвинулся.
— Тогда… как ты ведешь себя со мной… Кто нужен мне?
— Друг, — без всяких колебаний выпалил Лис. — Друг, и тот, кто скажет тебе, что делать, потому что ты до сих пор не принял решения сам.
Коста фыркнул.
— И как друг, брат, и напарник, я точно скажу тебе — на побережье нам делать нечего! — сияюще улыбнулся Лис. — Нас ждет Ашке!!!
***
Закат они встретили, сидя на песке, плечом к плечу. Ломали булочки, заедали виноградом и… почти подрались за единственный персик.
— Отдай! Я первый взял!
Нет — упрямо боднул головой Коста. Он уже делился сегодня, и вчера.
— Мое! Отдай! Я первый! И вообще я болен! — верещал рыжий. — Отдай, отдай, отдай!
В итоге персик не достался никому — его закатали, вдавив в песок. И, недовольные друг другом, как следует извалявшись в песке, пошли к морю — мыться.
— Наконец-то ты ожил, — засмеялся Рыжий, плеснув в Косту. Они стояли в воде, закатав штанины. Коста фыркнул, как кот, отряхиваясь. — А то ты как тот корабль, что вот-вот пойдет ко дну. Поплакать бы тебе, — выдал Лис.
Коста ошеломленно моргнул слипшимися ресницами.
— Видишь, — рыжий развернулся туда, где маленькие точки суденышек качались на волнах. — В ясную погоду и в шторм корабль будет плыть, пока нет воды в трюме. Попала вода внутрь — считай идет ко дну, так и ты… Ты кричал ночью, — буднично продолжил Лис.
— Что именно? — нахохлился Коста.
— Просто — кричал, — рыжий пожал плечами. — Кричал так, как будто… — он замолчал. — Поэтому и будил, разговаривал, чтобы не спал. У тебя слишком много воды внутри, твой корабль идет ко дну, молчун… Слишком много гнева, ярости и слез… А чтобы вода вышла наружу — нужно поплакать… Вот, — он раскинул руки и улыбнулся, — мое крепкое плечо в твоем распоряжении… прислони голову, брат…отдайся чувствам…пусть вода выйдет наружу слезами… не верь, когда говорят, что мужчины не плачут…
Коста зачерпнул горсть воды и швырнул в лицо захохотавшему Лису, и побрел на берег.
— …иначе твой корабль утонет, придурок ты стриженный!!! Плакать не зазорно!!! — прилетело ему в спину, Коста показал неприличный жест, и, закинув рубаху на плечо, побрел к лодке.
***
Еды им хватило на два дня. На третий — они снова выбрались в город поутру и разделились — Коста пошел за добычей, а Лис, уверив, что ему непременно нужно своровать лекарство — никак не проходит рука — просто растворился в толпе.
Коста заработал всего две лепешки — честно раздавая благословения от чистого сердца, когда заметил несколько оранжевых роб в начале рынка — хотя ни разу не встречались в толпе.
— Только что был здесь… вот прямо здесь стоял и просил подаяние… из ваших, часто приходит, — докладывал жрецам словоохотливый лавочник, который пожалел для него яблоко мгновений тридцать назад — хотя у самого четыре корзины. — Стоит, ничего не просит, но люди дают… я почему заметил… благословляет как-то странно…
Коста дрожал от напряжения, по вискам стекал пот — он стоял на одной ноге, вцепившись обеими руками за жердь, которая крепилась куда-то к крыше, вытянувшись в струну, чтобы полностью слиться с пологом, свисающим сверху за палаткой.
— Великим клянусь, святейшие, мгновение назад здесь был!
Жрецы покивали, и переглянулись, отпустив лавочника благословляющим жестом.
— Может в храм? — спросил тот, что потолще, утирая пот с лысины. — Будет Великому угодно сам найдется… мы и так всех послушников проверили — никого не поймали и никто не признается…
— Все подаяние — достояние храма, — отрезал второй жрец. — Присваивание того, что положено Великому — грех великий! Такого стоит изгнать из рядов младших и подвергнуть…
— Да уже пятерых изгнали… — заныл толстый. — И уже подвергли…Кто стирать будет? Кто готовить? Кто пыль протирать? Мести пол? Кто будет делать работу в мастерских? Кто служить молебен… а там сто тридцать ступеней вверх!
— Совершили грех — должны быть пойманы и изгнаны!
— Хватит уже, — осек третий. — Настоятель дал задание и мы его выполнили. Послушник, совершающий греховное деяние не найден… так и отчитаемся…
— Но…
— Все, я сказал. Стоит лучше подумать о пастве, о том, как обратить юношей на стезю служения Великому….
— Да-да… поддакнул толстый. — К нам идут неохотно… У Немеса правила мягче, у Мары кормят лучше… у Нимы… — он загоготал, — туда не возьмут, но кто туда не стремится?
— Паломничество в главный храм через две зимы, штат послушников должен быть набран полностью… если изгонять всех, некого будет брать в дорогу и оставить здесь на служение…