Тайга Ри – Печать мастера (страница 22)

— Господин мастер Хо, господин мастер Хо! Я прошу вас…

Коста притих за столом, наблюдая за противостоянием старика и представителя сира, и даже отложил кисть, изучая привычную посылку в руках нарочного — свитки, на этот раз три, и … никаких черных мешочков. Вместо этого слуга достал из внутреннего кармана несколько золотых.

— Господин мастер Хо! Четыре дня тройки гоняем, возьмите!

— Пшел вон, — Наставник был краток и сразу размял пальцы. — Закрой дверь с той стороны, или я снова вышибу тебя отсюда…

— Господин мастер Хо! Я не виноват! Мы не сможем уйти, не выполнив приказ сира — “доставить”, не позволит вассальная клятва. Мастер Хо… — слуга замолчал, подбирая слова. — …только не сегодня, ради Мары! Возьмите! Когда господа… ругаются, всегда страдают слуги… и подневольные. Позвольте…

Коста с интересом наблюдал, как слуга бочком сделал один осторожный шажок, второй… а потом наклонился, вывалил все на пол, прямо перед стариком Хо и попятился назад.

— Сир приказал добавить дословно — “выбор священен”! — выпалил слуга.

— Как ты смеешь… как… ты… смеешь… С-с-с-священен, — просвистел мастер, выругался, поднял монеты, свитки и со всей силы швырнул их в стену — золотые кругляши весело поскакали по полу и посыпались в камин.

Как только дверь оглушительно хлопнула — Мастер успокоился мгновенно. Коста со вздохом отложил кисть и полез выгребать из очага деньги.

На этот раз принесли ровно четыре феникса.

Коста покрутил в руках кругляши, проверил весь пол и выложил желтые кружочки на стол в ряд. Он не понимал решительно ничего.

Сначала слуга приносил шестнадцать монет — и это очень много за один заказ. Потом тридцать два, теперь — четыре. И каждый раз Мастер Хо пытался вернуть деньги обратно.

О том, что Наставника ни разу не пропустили и за первую линию поместья Блау, швыряя деньги в лицо, в старом городе уже не знал только глухой. Охрана любила трепать языками под горячительное.

Хотя зачем возвращать? Тридцать два феникса — это целое состояние, им не просто хватит — они смогут позволить себе и хорошие кисти, и ужин в таверне по пути, и заплатить за место в обозе до Хаджера, и…

Но единственный раз, когда Коста попытался молча припрятать деньги — получил плетениями так, что полдня было больно сидеть.

— Мастер… — Коста осторожно отодвинул кругляши по столу от себя подальше, — … разве фениксы это плохо?

— Это не фениксы, щенок. — Мастер пробежался пальцами по монетам — раз, два, три, четыре.

Нет? Он помнил вес мешочков в руке — привычная тяжесть, звон, и… даже достал вчера одну монетку и куснул — нормальные полновесные золотые. Что не так мастеру?

— Эти… — Коста тоскливо покосился на монетки. — Эти тоже вернете?

— Эти — оставим, — отрезал Мастер холодно. — Потому что это — не плата, это — вызов. Будь ты проклят, Блау.

Коста помолчал, подумал и на всякий случай отодвинулся на два шага в сторону, чтобы если что — подзатыльником не достать, и — спросил.

— Я не понимаю, мастер… сначала было шестнадцать фениксов, потом…

— Вот именно — шестнадцать! — старик сплюнул прямо на пол. — Шестнадцать! Как… как… как будто не мог сказать прямо! Как будто это я виноват, что его сын не контролирует дар и силу, и просто не пройдет Испытание! Я?! Нет! Но мне — шестнадцать! Шестнадцать монет! Как будто по монете за каждый луч! Как будто это я приношу наследника в жертву! Как будто это я просил нарисовать картину!

Коста сделал ещё два осторожных шага в сторону.

— А потом тридцать золотых, как… как… предателю… как…

— Тридцать два, — поправил Коста. Он — считал. — Шестнадцать в одном мешочке и шестнадцать в другом.

— Вот именно! — мастер Хо резко взмахнул рукавами.

Круг? Шестнадцать лучей? Рунный? Жертвоприношение? — Коста соображал быстро, но ничего не понял.

— И что он хотел сказать вторым мешком? Что я дважды предатель? Дважды? И кого я предал? Пусть винит род, предков, жену, отца, Великого, Исход — кого угодно, кроме себя в том, что его сын истинная… тварь! — прошипел мастер Хо. — А каждой твари место под землей…А теперь он прислал мне четыре. Хотя четыре феникса скоро понадобятся ему самому, — старик снова выдохнул, закрыл глаза и успокоился. Собрал монеты со стола и сунул в карман.

— Работать, щенок! Или ты ты хочешь сказать, что уже все закончил?

***

Косте не работалось.

Он просто рисовал и думал. Рука сама скользила по листу — кончик кисти выписывал круги тушью и соединял линии, пока не изобразил что-то похожее на схему стандартногожертвенного круга: шестнадцать лучей, фокус в центре, по жертве на каждый луч — итого шестнадцать.

И сначала сир Блау прислал ровно шестнадцать монет. Потом дважды по шестнадцать, а сегодня — им прислали только четыре.

Четыре. Феникса.

На пергаменте один из другим появились четыре черных кружочка.

Шестнадцать — четыре, шестнадцать — тридцать два, тридцать два — четыре… Шестнадцать монет, лучей тоже шестнадцать, за его ученические работы им выдали кругляши раньше… значит, это за один заказ.

Рунный круг — шестнадцать жертв, шестнадцать жертв — шестнадцать монет, но почему дважды по шестнадцать?

Коста обмакнул кончик кисти в тушь и медленно обвел четыре кружочка ещё раз.

Один феникс. Два феникса. Три фе…

Жертва. Жертвы обычно умирают.

Богатые клановые сходят с ума по своему — и обычай класть две монеты, закрывая глаза мертвым, Коста видел в форте. Этот обряд он не понимал. Чем бы богатые не тешились, умершим все равно, а живым фениксы пригодились бы…

Шестнадцать жертв. По два феникса на жертву — если закрыть оба глаза… ровно тридцать два.

Кончик кисти стал скользить по листу быстрее и быстрее, рисуя линии…

Сейчас им прислали четыре. Этого хватит провести обряд на двоих… их с наставником — двое… и… Наставник сказал это — вызов.

— Мастер! — позвал Коста громко в приоткрытую дверь. — М-м-мастер!

— Чего тебе, малец? — эхом откликнулся Хо.

Коста сжал кисть пальцами.

— Род Блау… нам… нам не дали подорожных? Н-а-ам отказали в защите на две зимы, ведь правда?

— Три, — ворчливо поправил Наставник, заходя к Косте в комнату. Покрутил рисунок на столе, развернув к себе и развернул обратно. — Три зимы. Сир… счел, что может менять условия в одностороннем порядке, потому что не удовлетворен… результатом. Я больше нежелательный гость на землях Блау, ворота рода больше никогда не откроют передо мной… сколько бы не стучал.

— Это из-за картины? Нас — убьют? — спросил Коста буднично.

Вонги, Хэсау, а теперь — Блау… у них нет никаких шансов. Вообще никаких.

Кисть переломилась пополам между пальцами.

— …щенок! — подзатыльник прилетел сразу. — Не будешь беречь сокровища, откуда возьмешь новую?!

Коста тупо смотрел на остатки кисти на столе.

— Не убьют, — сухая рука опустилась на макушку и неловко похлопала. — По-крайней мере не так просто…

— Слово?

— Слово. — Мастер молчал мгновение, два, пытливо разглядывая что-то в лице Косты, потом сунул руку в карман и достал свиток — уже открытый, перевязанный черной тесьмой — один из тех, что приносил слуга Блау каждый вечер, и пепел от которых он выгребал в камине.

Потом сунул руку во второй карман — и достал свернутый вчетверо желтый лист, и положил оба пергамента на стол перед Костой.

— Что я всегда говорил, малец?

Коста пожал плечами. Что он — идиот? Что это самое бесполезное занятие — пытаться научить ученика думать?

— Что у каждого должен быть выбор, — закончил мастер. Глаза старика Хо сияли странным почти фанатичным светом. — Выбор — священен. Выбирай.

Дверь в каморку мягко щелкнула, притворившись, и Коста остался один с двумя пергаментами на столе.

Развернув желтый грубый листок первым — он увидел подтверждение оплаты на двух человек..

“…обоз до Хаджера отправлялся через день. Места для мастера Хо и ученика — в шестых санях. Список вещей, необходимых взять с собой — прилагается… Питание не предусмотрено, доплата за общий котел составляет…”