Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 74)
Пустынник в кресло не сел. Устроился рядом со столом на полу, утащив вниз поднос со всем, что ему выделили. И быстро ел, орудуя руками.
Коста задумался на мгновение.
— Давай договоримся, — благожелательно начал Коста. — Я озвучиваю правила — ты им следуешь, и тогда будешь в безопасности и сыт… пока не вылечим тебя.
Ответом ему был напряженный взгляд исподлобья.
Коста вздохнул.
— У меня есть два вопроса. На которые я хочу услышать внятный ответ. Первый — как тебя всё-таки зовут. Тук? Мне — в принципе всё равно, но если ты не назовешь имя, я придумаю сам, и тебе может не понравится. И второй вопрос. Чем и как вас вообще лечат?
Вечер казался бесконечно длинным. Пустынного «волчика» вымыли с большим трудом, переодели и пристроили к слугам, Хаади обещал проследить, чтобы тот ничего не натворил до утра. Лекарь вправил руку, выдал мешочек резко пахнущих трав — и на этом лечение окончилось.
Косту клонило в сон, он выполнил вечерний круг медитаций, зарисовал все, что хотел, и клевал носом, собираясь дождаться возвращения господина Фу после очередной — в этом он был уверен совершенно точно — совершенно бесплодной попытки получить аудиенцию Главы Да-арханов.
Мозгоед не разговаривал с ним весь вечер, и даже ужинал отдельно в своей комнате, а после этого вообще куда-то ушел.
Когда господин вернулся, по тому, с каким звуком хлопнула створка в мастерской, Коста сразу определил — «очередной вечер-очередной отказ». Господин опять вернулся ни с чем, и заперся работать.
Поэтому к появлению хмурого менталиста в дверях своей спальни через пять мгновений Коста оказался совершенно не готов.
— Пошли, — скомандовал Дэй коротко.
Господин Фу спал в мастерской, уронив голову на стол, обняв руками один из серых камней. Потому, как спокойно мозгоед усадил спящего главу в коляску, Коста понял, что тот опять уснул не сам — ему «помогли».
Серый камень оказался неожиданно тяжелый — Коста водрузил его обратно на деревянную подставку и повернул, чтобы встал устойчиво. С этими глыбами носились так, как будто они — бесценны.
Главу Нея они, привычно работая вдвоем, перенесли из кресла на кровать — Коста споро откинул верхнее покрывало и расшнуровал застежки халата, стянув его вбок, чтобы господин мог свободно спать. Расправил, полюбовался тончайшим шитьем — распускающиеся пионы, и почти повесил на палку, укрепленную к ширме, как увидел, что из кармана что-то выпало. Белое.
— Не копайся…
Коста сунул платок в карман, закончил расправлять халат и выходил уже из совершенно темной спальни — мозгоед погасил светляки один за другим.
В мастерской они тоже убирались вдвоем — привычно и споро. Раскладывали пергменты и свитки, смахивали пыль. Коста выровнял на столе артефакты, сдвинув в сторону, нефритовую тушницу, и сгреб кисти — помыть и высушить.
Процедура, ставшая ежевечерней, успокивала. Уложить господина. Убраться. Спать. Уложить господина. Убраться. Спать.
Все, как обычно, кроме того, что мозгоед выполнял свою часть работы молчаливо и сосредоточенно. Хотя Коста так и не понял, что такого в мастерской, чего не было дома, чтобы не пускать сюда слуг, кроме… серых камней на поставках.
— Где раб?
— Искупан, пролечен и сыт, — выдал Коста вместо ответа, уверенный, что Хаади способен позаботиться, чтобы за эту ночь один пустынник не причинил никакого урона. — Когда мы вернемся в поместье?
— Надеюсь, что скоро, — ворчливо и тихо отозвался мозгоед. — И, надеюсь, эти несколько дней пройдут тихо, и юный господин не преподнесет новых сюрпризов.
— Почему мне не сказали, что Да-арханы чувствуют эмоции? Тогда, возможно, сюрпризов было бы меньше…
— Да-арханы не чувствуют эмоции, — медленно произнес Дейер. — Способность к считыванию есть у шекков, а род Да-архан может соприкасаться с ними.
— Почему мне не дали информации об этом?
— Потому что встречи с шекками у тебя не было предусмотрено и потому что это — лишнее. Так решил Глава. Времени научить тебя управлять эмоциональными состояниями не было — ты все равно не смог бы подделать или скрыть, что чувствуешь, но нервничал, если бы знал…Это — не полезные знания.
— Я бы мог постараться, — упрямо возразил Коста.
— Постараться? — Одна бровь мозгоеда взлетела вверх. — Постараться, чтобы тебе понравился Клоакис? Тебе сказали, насколько важно заручиться дружбой с наследниками. Сказали? Сказали. Ты — постарался. Сегодня вечером особенно…
Коста сжал губы.
— И у тебя вышло неплохо, — нехотя похвалил мозгоед. — Я и не рассчитывал, что ты найдешь общий язык со Старшим, учитывая ваши ментальные портреты. Хорошо, что подружился хотя бы с Миаллисом, хоть и Младший, но любимый внук Главы — это намного лучше, чем ничего, и намного больше того, на что я рассчитывал, когда давал предварительную оценку Главе, — честно признался менталист.
— А что было в предварительной оценке? — Поинтересовался Коста удивленный неожиданной похвалой донельзя.
— Что тебя рано брать. Что ты не впишешься в общество, и что тебя — не примут, — честно рубанул мозгоед, рассекая воздух ладонью. — Ты… не вписываешься. Как эти камни. Они — не вписываются в мастерскую… хотя там тоже могут быть артефакты внутри… Но ты смотришь прямо и видишь — неотесанный камень, и больше ничего.
Коста изучил глыбы придирчивым взглядом:
— У господина так и не получается? Не выходит?
— Не получается что? — неохотно откликнулся мозгоед, продолжая сортировать свитки в шкатулке на столе — господин Ней любил порядок.
— То, что должно получиться…с этими камнями и замерами…то, из-за чего Глава сидит ночи, никого не допускает в мастерскую…
— Нет, — тихо пробормотал Дэй.
— Это… очень плохо для клана…– ещё тише задал вопрос Коста.
— Очень плохо, — вздохнул менталист в усы. — Но то, что плохо для нас — выигрыш других кланов. Вероятно, мы — проиграли. Камни заберут через восход. Тогда же будет решаться, какой клан получит контракт на артефакты… Вероятнее всего — Янси, все уже решено.
— Я… мог бы чем-то помочь Главе?
— Мог бы, — мозгоед раздраженно хлопнул свитком по крышке шкатулки. — Наследник очень помог бы Главе, если бы просто не создавал проблем, не покупал бесполезных рабов, и заставлял тратить время ещё и на себя!
Коста почувствовал, как лицо вспыхнуло от упрека.
—…или если бы мог видеть, сквозь этот шекков камень! — рынул Дэй, безнадежно махнув рукой в сторону подставок, на которых, переливаясь холодной прохладой серели три молчаливых камня.
Через пять мгновений уборка в мастерской была закончена, Коста смял платок в кармане с высохшими темными пятнами крови, и уточнил у менталиста:
— Господин опять приказал разбудить его среди ночи?
Мозгоед устало кивнул.
— И опять засядет в мастерской? — Ещё один кивок вместо ответа. — Ему — нельзя, — наконец выдал Коста. — Никак нельзя.
— Замеры проведет наследник? — Язвительность в голосе менталиста была кислее свежих лимонных долек. — Лично? Закончит описания к аукциону, сделает выводы… У Наследника появилась печать артефактора?
Коста насупился, пошевелил платком в кармане, а потом вытащил его прямо под нос мозгоеду.
— Главе-нельзя-сегодня-работать… Пусть спит.
— Что это? Где взял… Из жилета, — менталист быстро задал и ответил на вопросы, изучил платок, поднеся к свету и… выругался. Звучно. — Как давно?
— Сегодня нашел, — Коста пожал плечами. — Но кашляет то давно.
— Я думал, это реакция на реактивы, и целитель осматривает его каждое утро и отсчитывается, что всё в норме, если только…
Коста быстро-быстро закивал — если только лекарю не приказано тоже самое что и им: «молчать о состоянии здоровья Главы».
— Госпожа знала бы, что делать и смогла бы помочь, — тихо добавил Коста.
— Эло… Эло здесь нет, и нельзя нарушить приказ — трактовка приказа недвусмысленна — «не сообщать госпоже о здоровье, проблемах клана, и о том, как движутся дела», — парировал менталист.