Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 55)

— Что тут… рисунок…

— Это мусор! — Испуганно прошипела служанка. — Просто мусор из корзины! Госпожа приказывала сжечь, я не успела, дальнюю печь потушили уже, решила тут на кухне горит ещё…

— Сжечь говоришь? — Кухарка недоверчиво прищурилась. — Раз мусор — отдай мне… это же рисунки молодого господина…

— Зачем…

— Отдай по-хорошему. Думаешь не знаю? А то скажу, что ты промышляла и украла!

— Да Нимой клянусь, не крала! Чистая!

— Вот и… от-дай!

Чужие горячие цепкие пальцы дернули так сильно, что служанка от неожиданности выпустила пергаменты из рук.

— Вот так то лучше будет. Тебе сказано мусор и сжечь? Вот я и сожгу… сожгу и дам тебе феникс за них… Зачем тебе мусор? Все знают, что ты на приданое собираешь… Тебе же деньги нужны…

Прежде, чем она успела сообразить, кухарка сунула руку в карман, вытащила золотую монету и всучила ей, и больно подтолкнула в бок. — Бери же, бери…и иди отсюда.

Золотая монета пахла кухней — луком, специями и жженым маслом. Она сунула её под циновку в тайное место — и предварительно пересчитала сокровища — уже пять монет. Осталось накопить ещё пять и с тем, что всегда на свадьбы слуг выделяет госпожа — она уже завидная невеста. А то, что лицом и фигурой не вышла… так ночами темно — не видно.

Но монета, так легко заработанная, не радовала.

Рисунков было жалко. Хоть бы один остался… с котятами.

Хотя, разве она не выполнила то, что приказала госпожа? Выполнила — от мусора избавилась, а каким способом, госпожа не уточняла…

Она крутилась на жесткой постели, но сон не приходил.

И, хотя теперь никакой вины она за собой не чувствовала — уснуть не получалось. Она уже забыла, что собиралась продать рисунки подороже — она то, выбрала бы надежных покупателей, а эта? Что она будет с ними делать?

И…молодой господин всегда вежлив, ни разу не повысил голос ни на одну из служанок, ни разу не ответил грубо, ни разу не задел. Ни раз и ни два, она замечала, что приказы госпожи выполняются молниеносно — потому что бояться; приказы главы исполняют быстро — потому что уважают; а юный господин не приказывает — и потому им приходится угадывать, что ему нужно и что он любит… и, если скажет что — все стараются угодить… Да и болеет юный господин часто, то и дело в кровати, да целители эти… совсем слабенький стал после учебы этой… и госпожа ещё вон как издевается — хуже, чем над слугами, обучение это…

Служанка так расчувствовалась, что от жалости даже шмыгнула носом.

Заботится надо о мальчике, вот что! А кухарка… за ней она проследит. И проверит, зачем ей рисунки юного господина.

Успокоенная принятым решением и несвойственными длинными размышлениями над вопросами, которыми она обычно не задавалась, служанка тихо засопела.

Артефактная мастерская

— Подай, — попросил Глава, не дотягиваясь до инструментов, разложенных рядом на столе в ряд. — Нет, не этот, соседний…

Коста отложил ключ и передал другой.

— То, что нужно… — довольно протянул Глава, когда болт у кресла наконец поддался со скрипом и колесо можно было снять.

Они чинили кресло.

Ночью.

Вместо артефактов, вместо наблюдений за небом этим вечером. Хотя, после того, что произошло днем в паланкине весь график сегодня претерпел изменения.

— Масло и кисточку, — скомандовал Глава и Коста встал, выбрал баночку со смазкой, и тонкую рабочую кисть с жестким ворсом и узким кончиком, чтобы доставать в самые скрытые места.

Господин Нейер восседал на подобии широкого низкого кресла, обложенного подушками для удобства. Куда пересел сам, не позволив помочь ни одному из слуг. Вокруг кресла в мастерской установили пару низких столиков, на которых разложили инструменты. Сир Ней терпеливо разбирал собственную коляску.

— Вот так.

Коста внимательно смотрел, как мастер последовательно — соединение за соединением, болт за болтом, часть за частью, снимает, очищает тряпочкой с мягким ворсом, и потом тщательно смазывает, откладывая вряд промасленные предметы на пергамент рядом.

— Как ты думаешь, почему это самая важная работа, Син? Почему ее нельзя доверить никому другому?

Коста задумался.

— Безопасность… — выдал он наконец, и пояснил далее, увидев, что сир вопросительно приподнял бровь. — Уверенность в том, что всё надежно.

У них была печь. В лавке… Она… плохо работала, на нее не хватало фениксов, она чадила, коптила, но… грела. Печь — самое важное на Севере, купол не удержать долго. Нет печи — нет жизни. Кругом снег. Если печь работает хорошо, можно приготовить лепешки и обогреть дом, но… чинить ее приходилось именно ему, Косте, потому что именно он — топил и готовил. И он знал, где постучать, и куда подуть. По одному звуку в трубе мог определить погоду, а по запаху дыма сообразить, что завтра надо чистить. Не потому что он хотел, а потому что был вынужден разбираться в печи. От этого зависела его жизнь и жизнь Мастера Хо.

А жизнь мастера Нейера зависит от… кресла с двумя колесами.

— Верно. Слуги могут не знать, на какое соединение приходится самая большая нагрузка, и не смогут определить, все ли идеально затянуто. И… зависеть от чего-то — это слабое место. Скажем, если кто-то захочет не пустить Фу на совет кланов достаточно повредить кресло, достаточно вовремя ослабить крепление, подложить камень на пути, и Глава рода станет посмешищем всего предела…

Мастер Нейер поднял один болт, разглядывая резьбу на свету.

— Поэтому давать возможность использовать твои слабости против тебя — нельзя.

Коста кивнул.

До этого Глава объяснил, зачем они едут в Да-ари. И что в поездке не будет времени заниматься креслом — все должно быть проверено заранее. Старшие будут решать дела — ему обещали показать аукцион, артефакты, найденные в пустыне и приготовленные для продажи, и… много развлечений. Его задача — вести себя, как наследник Фу. Коста так и не понял, почему именно от Да-арханов зависит будет ли принят и как будет принят. Ведь он — наследник другого рода, которого они последний раз видели, когда… настоящему Сину было около четырех зим.

— Потеря контроля — это слабость, Син, которую могут использовать и против тебя и против клана. Поэтому никогда ты не должен рассказывать, или давать повод кому-то узнать об этом. Пока мы не найдем способ решить проблему…

Коста кивнул.

Свою задачу в гостях он усвоил — вести себя соответствующе, больше молчать, меньше говорить. Постараться наладить отношения, и… предотвратить любые ошибки ему помогут хранитель Хаади и мозгоед, которые не отойдут ни на шаг. Но, чтобы не было, что предотвращать, он и сам должен вести себя разумно.

Хотя Коста не понимал, если Да-арханы — союзники, а Глава сказал, что они одни из немногих, кому можно доверять и можно положиться, и даже здесь все так сложно, что будет, когда он встретится с остальными?

«Последняя тренировка. Считай это проверкой — если Да-арханы примут тебя, как Наследника Фу — тебя принял весь южный предел, и ни один клан не произнесет и слова против.»

— Помоги, подержи вот здесь…

Коста поднял колесо, которые они вместе установили обратно. Мастер Ней проверил соединения, плавный ход вращения и удовлетворенно улыбнулся.

В дверь заскреблись. Сначала тихонько, потом настойчивее, а потом требовательно замявкали.

— Открой ей!

Но, прежде, чем Коста дошел — дверь распахнулась, и его охранник — бессменный хранитель бородач придержал створку, пропуская внутрь неугомонный комок пушистого меха.

На шее Хаади алели свежие царапины, а на руке — яркий багровый след от укуса. Бородач проследил за его взглядом и торопливо одернул рукав вниз, закрывая.

— Прошу прощения за случившееся сегодня, и… благодарю, — Коста склонился в полном поклоне ученика-учителю. Он сделал это раньше, чем успел подумать, как только понял… понял, насколько он вышел из себя сегодня. Мастер Хо был совершенно прав. Он превращается в животное, если дает власть «дурной крови».

— Все хорошо, юный господин, — пробасил бородач в ответ и даже улыбнулся, но Коста этого не видел, не отрывая взгляд от пола, пока дверь не закрылась.

— Извинения — это хорошо, — глава наглаживал кошку, которая вилась рядом, запрыгнув на стол. — Но они ничего не стоят, если нет действий и не исправлен нанесенный вред…

— Я бы мог сварить мазь для заживления… попросить мастера Эло объяснить, но запасов и так достаточно… — выдал Коста после коротких раздумий. — Если бы у меня была сила…

— То что? — Глава развернулся к нему с любопытством.

Сира спрыгнула со стола, и серой молнией метнулась к Косте, обвилась вокруг ног и довольно замурлыкала. Потерлась, а потом обратно вернулась к Главе, требовательно подставив голову под руку — «чеши».

— Если бы у меня было достаточно силы, я бы учил целительские плетения, уже знал бы базовые шесть, и мог бы вылечить сам — лично.

Сира опять спрыгнула со стола, и метнулась к Косте. Потерлась, развернулась обратно, потом снова потерлась. Как будто не могла выбрать, наворачивая круги от одного к другому. Сломанный хвост кошки смешно топорщился в сторону.

Пока, наконец, не определилась, устроившись у Косты на коленях, и он с наслаждением запустил пальцы в мягкий мех — как будто трогаешь много кисточек сразу, самого лучшего качества.

— Ты предательница, девочка… — Беззлобно пробормотал Глава Нейер и поманил его к себе. Стянул два кольца и сам надел на пальцы Косте.