Тайга Ри – Печать мастера. Том 2 (страница 54)

—…потере памяти, — подсказал Коста шепотом.

— Да, и частичной потере памяти о событиях. Что ты предложил бы этому члену клана для решения проблемы в будущем? Нам важно предотвратить, — Нейер загнул один палец, — и исправить то, что случилось, если это возможно, компенсировать нанесенный ущерб, — загнул он второй палец.

Компенсировать?

— Предложил бы больше рисовать и больше заниматься контролем, а… ущерб… — Коста задумался.

— Хорошо, можешь подумать об этом до утра. Но, тогда ты согласишься с тем, чтобы использовать не только метод твоего бывшего Наставника. Занимайся контролем, рисуй, — Глава вытащил из кармана на стол обрывки пергамента — и Коста узнал тот, что дал жрец в Храме, который госпожа Эло порвала и выбросила. — Пиши, я одобряю. Не просто одобряю, но с этого момента клан будет поддерживать храм Великого так же, как поддерживает храмы Нимы и Немеса…

Коста замер.

Когда так говорят, всегда есть какое-то «но».

—…но я считаю справедливым, если на свои увлечения ты, как наследник, будешь зарабатывать сам. И поскольку сейчас твоя единственная работа, за которую ты можешь получать фениксы раз в декаду — это учиться, делай это хорошо. Я не против, но доску, заготовки, краски, кисти, инструменты и все необходимое для росписи ты купишь сам, на свои деньги. Когда заработаешь их.

— Да, сир!

— Жду подробный план с расчетом необходимых материалов и примерной стоимости, а также план — за какое количество декад ты планируешь завершить работу.

— Да, мастер!

— И… это ещё не все. Количество физических занятий будет увеличено, количество занятий каллиграфий уменьшено до тех пор, пока ты не будешь владеть собой полностью. Тебе нужно сбрасывать пар, выматываться и… спать. Чтобы не было лишней энергии, которую можно потратить… Ещё попробуем подобрать зелья — госпожа постарается рассчитать состав. Так, совместными усилиями мы сможем справиться с этой проблемой, — утешил Нейер. — И я не буду отменять твою поездку в Да-ари, хотя госпожа считает иначе, но наблюдение за тобой некоторое время будет постоянным. Неплохо, — похвалил Нейер удовлетворенно, наконец делая первый глоток уже совершенно остывшего кофи. — Очень…очень… неплохо…

***

Поместье Фу, алхимическая лаборатория

— Я докажу им, что я права… я всем докажу… а когда они поверят, что он видящий, они признают, что я была права и верно поняла слова жрицы! — раздраженно бормотала леди Эло себе под нос.

— Госпожа… я не расслышала, вы что-то сказали? — осторожно переспросила одна из служанок-помощниц, одетая в защитный фартук, который уже даже развязала, чтобы снять — ночь за окном, но мало ли, что в очередной раз взбрело в голову их взбалмошной госпоже.

— Нет, свободна!

Служанка выдохнула, развязав завязки.

— Хотя нет, подожди!

Служанка замерла.

— Та ночь, — госпожа прищелкнула пальцами. — Та, та… — но «когда молодого господина обвинили в краже» Эло так и не произнесла, —…та, когда я отправила младшего господина в комнату на всю ночь… подумать над своим поведением, кто следил за спальней?

— Я, госпожа, — удивилась служанка. — Как вы и приказали. Утром меня сменила…

— Ты ничего подозрительного не слышала? — Отмахнулась Эло.

— Не-е-ет, госпожа, — медленно и осторожно протянула помощница. — Господин уснул поздно, спал долго, потом вы… отменили наказание…

— Свободна, — госпожа раздраженно взмахнула рукой, отправляя служанку на выход. — Приготовь мне «третий» чай — я собираюсь работать всю ночь. Две щепотки на чайник, не больше!

— Да, госпожа. Слушаюсь.

Эло развернулась к лабораторным столам.

Не то, не то. Во время прошлой «вспышки» мальчишка не делал ничего подозрительного, просто спал. Но она докажет! Она чувствует, что она права. Так, же, как интуитивно чувствовала свои эликсиры — чего не хватает, и что улучшить состав. Чувствовала! И это чутье, отшлифованное за столько зим, не подводит ее… Она непременно найдет, но пока нужно заняться тем, что просил Нейер — успокоительный эликсир, чтобы блокировать эмоции Костоакиса… она слишком хорошо знает своего сына — он не передумает, чтобы она не говорила. А если мальчик сорвется у Да-арханов…

Эло прижмурилась, представив последствия.

Нима, не допусти!

У нее есть время, есть возможности и есть ресурсы. И она докажет всем, что она — Эло — Старшая госпожа рода Фу — права. Мальчик — Видящий плетений, лучший из всех, кого родил род Фу за эти зимы, и именно она — та. которая разбудит его силу. И у них будет артефактор, равный временам Исхода, и звезда рода Фу снова засияет на своде южного предела, или она не Элоис Фу.

— Две щепотки, две щепотки, можно подумать за столько зим мы не выучили, сколько щепоток ночного чая заваривать на чайник, — бормотала помощница, выходя из лаборатории в коридор.

Уж как заваривать все учили за декаду — до первой же ошибки, за которой непременно следовало изощренное наказание госпожи. Кто не вникал сразу в помощницах не задерживался.

— Ты чего такая? Опять лютует? Лучше переждать? — одна из служанок поймала подругу за рукав.

— Если хочешь доложить — лучше подожди, пока чай выпьет, — закатила глаза помощница.

— А что на этот раз?

— Не знаю, — помощница пожала плечами. — Опять всю ночь над столом сидеть будет, раз целый чайник попросила. Злая. И допрашивала, кто следил за комнатой юного господина в ту ночь, когда… ну… — помощница понизила голос до шепота. —… наказали, и не слышала ли я чего. А я не слышала, и ты сама меня утром сменила. А ты ничего не видела и не слышала?

— Я? — Служанка отступила на шаг. — Нет, ничего…что я могла видеть… все как обычно…

— Во-о-от! Я так ей и сказала… а она…– помощница прицокнула языком — вечно госпоже что-то взбредет вголову. — Подать чай, и опять не спать полночи, пока работает, — она зевнула. — Я пошла, а то хватится чая…

— Крылья Нимы в руки, — шепнула служанка уже в спину подруге, и прикусила губу, думая.

Ночь, когда наказали юного господина?

Она так и знала, так и знала, что страсть к деньгам когда-нибудь погубит ее. Не нужно было прятать те рисунки господина! Нужно было сжечь, как и приказывали. Ну и что, что это всего лишь мусор.

Когда мозгоед господин Дейер прошлый раз собрал и выстроил всех слуг в гостинной и начал копаться у всех в головах — она уже мысленно попрощалась с жизнью. Да, она была чиста! И ничего не делала, но это стоило ей седых волосков, видит Нима! Ещё пару проверок и она будет похожа на мозгоедку, а ей всего двадцать зим!

Она устала бояться неизвестно чего. Видит Нима, служи честно — и твоя совесть будет чиста, а сон крепок. Нужно сжечь эти рисунки, а фениксы… за Грань не заберешь. Одно дело, если отругает господин Нейер, но если госпожа решит, что она в чем-то провинилась…

Видимо ее попутали злые духи, иначе как объяснить, что она так сглупила, прихватив пергаменты? Деньги глаза застили!

Сжечь! Немедленно!

— Это мусор, просто мусор, просто мусор, — шептала служанка под нос, пока подхватив юбки торопливо бежала в свою комнату, но не слишком быстро, чтобы не привлечь ненужное внимание.

Достать рисунки из—под циновки и избавиться!

И это мусор, а не рисунки! И ничего она с ними делать не собиралась! А… а просто сжечь не успела вовремя! А сейчас сожжет, как и было приказано ранее, а то, если госпожа, которая может выйти из себя из-за любой мелочи, начнет расспрашивать и ее? Что она скажет?

— Заперто, — ворчливый и недовольный голос кухарки раздался за спиной так внезапно, что служанка подпрыгнула, прижимая бумаги к груди. — Плетениями закрылись, опять зачем то на кухню подались… то зимы не видать господ на кухне было, то почитай каждый день ходить стали, и утром готовить мешают…– кухарка протяжно зевнула. —…так теперь и вечерами ещё. Ночь уже, а они все сидят, а мне котлы мыть…

Служанка покосилась на проем, покрытый переливающейся пленкой силы, за которой только смутно угадывались кухонные залы, столы и фигуры — не разглядеть ничего. На пахло знакомо «по-утреннему» свежим крепким кофи со специями.

— А ты чего хотела то? Опять послали зачем? А то прибегала тут уже одна за чайником… Или есть захотела? Не боишься бока отъесть? Так и никто за руку в храм не отведет, в проем не пройдешь, — хохотнула дородная кухарка.

— Ничего не хотела, — огрызнулась служанка, но пергаменты, прижатые к груди предательски зашуршали — что ей стоило вытащить их из внутреннего кармана уже на кухне?

— А это что…

— Ничего.

— Как жеж ничего, я же вижу…покажи…

— Ничего! — Служанка ещё сильнее прижала бумаги к груди — любопытство кухарки, всюду сующей свой нос, знали все. — Своим занимайся, а в чужое не лезь!

— Украла чего?

— Да… Да Нима с тобой! Да как ты вообще… мусор это!

— Тогда покажи… — толстые пальцы дернули на себя краешек пергамента.

— Не трогай! Мое!

— Покажи!

— Нет!

— Покажи…

Кухарка дернула слишком сильно и оторвала кусочек: