Тая Север – Между звезд и руин (страница 67)

Волна паники поднялась во мне, грозя затопить рассудок. Я не хотела умирать. Не хотела уходить в небытие, оставшись наедине со своей болью и отчаянием. Каждая клеточка моего тела кричала от ужаса перед неизбежным.

В ушах зашумело, воздух стал густым и тяжёлым, словно я пыталась дышать под водой. Одиночество давило на плечи невыносимой тяжестью, превращая каждую секунду в вечность.

Страх сковывал меня ледяными пальцами. Он проникал в каждую клеточку тела, заставляя сердце биться всё реже и реже. В этой пустой комнате время будто остановилось, превратившись в бесконечную агонию.

— Помогите... я не хочу умирать, — мой голос, когда-то сильный и уверенный, теперь звучал как далёкий шёпот ветра. Он был настолько чужим и безжизненным, что я едва узнала его.

Платье, некогда красивое и белое, теперь превратилось в пропитанную кровью тряпку. Ткань прилипала к коже, создавая липкий, холодный панцирь. Каждый вздох давался с трудом, отзываясь острой болью в ране.

Я чувствовала, как жизнь медленно покидает моё тело. Кровь продолжала струиться, пропитывая ткань, окрашивая её в тёмно-бордовый цвет. Комната кружилась перед глазами, а сознание то и дело пыталось ускользнуть в спасительную темноту.

В ушах стоял странный звон, словно тысячи колокольчиков звенели одновременно. Потолок начал медленно наклоняться, угрожая упасть прямо на меня. Паника накатывала волнами, но сил бороться с ней уже не было.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать остатки воли. Но с каждым мгновением становилось всё труднее удерживать сознание. Тьма манила меня, обещая вечный покой и избавление от боли. И я, измученная и одинокая, была готова принять её объятия.

Чьи-то горячие руки внезапно коснулись моего ледяного лица, словно огненные угольки. Их прикосновение было таким резким контрастом с моим онемевшим телом, что я едва не потеряла сознание от боли.

— Нет-нет-нет-нет. Малышка, посмотри на меня. Ну же, открой глаза, — донёсся до меня знакомый голос, в котором слышались отчаяние и мольба.

Я почувствовала, как что-то рвётся на моём теле — это моё платье, пропитанное кровью, с треском разрывалось. В нос ударил запах металла и чего-то химического.

— Сейчас, потерпи немного... Я всё сделаю. Всё будет хорошо... Прошу, ради меня, открой глаза, — голос становился всё настойчивее, а руки продолжали ощупывать моё тело.

Что-то мокрое и ледяное коснулось моего живота, и я издала болезненный стон. Холод обжигал рану, словно тысяча игл одновременно вонзались в плоть. Каждое движение отдавалось в теле раскалёнными вспышками боли.

Сквозь пелену полузабытья я чувствовала, как чьи-то пальцы осторожно ощупывают рану, как что-то холодное и влажное стирает кровь с кожи. Но сил открыть глаза уже не было, сознание снова начало ускользать, утягивая меня в спасительную темноту.

— Это должно помочь, раны затягиваются... Всё позади, — дрожащий голос доносился откуда-то издалека, пока чьи-то пальцы продолжали втирать что-то прохладное в мою рану.

Внезапно оковы с треском сломались над головой, и я почувствовала, как освобождаются мои запястья. Металлические браслеты, державшие меня столько времени, наконец-то сдались под напором спасителя.

Сильные руки обхватили моё тело, прижимая к горячему, пульсирующему от напряжения торсу. Я ощущала, как колотится чужое сердце — быстро, неровно, словно готовое выпрыгнуть из груди. Его тепло, такое живое и настоящее, проникало сквозь мою онемевшую кожу, пытаясь согреть, вернуть к жизни.

— Открой глаза, малышка... — голос дрожал, срывался, в нём слышалось отчаяние. Но как бы я ни старалась, веки казались свинцовыми, тяжелыми. Сознание ускользало, утягивая меня в тёмную бездну.

Я чувствовала, как жизнь медленно покидает моё тело. Как силы окончательно уходят, оставляя лишь пустоту и холод. Как темнота становится всё гуще, всё плотнее, превращая мир вокруг в непроницаемую завесу.

И несмотря на все попытки вернуться, на все мольбы и обещания, я понимала — ещё немного, и я уйду. Уйду туда, где нет боли, страха и отчаяния. Туда, где царит вечный покой и тишина.

— Чёрт... нет. Останься со мной, — доносился откуда-то издалека тихий, надломленный голос. В нём слышалось столько боли.

Его шёпот эхом отражался от стен, проникая в моё угасающее сознание. Каждое слово падало тяжёлым камнем, пытаясь удержать меня на краю бездны. Но я была слишком слаба, слишком истощена, чтобы сопротивляться зову темноты.

Где-то там, в реальности, который казалась теперь такой далёкой, кто-то отчаянно пытался вернуть меня обратно. Кто-то, кому я была небезразлична. Но я не могла ответить, не могла даже пошевелиться. Моё тело превратилось в безжизненную оболочку, а душа уже почти покинула её.

Этот голос... такой приятный, такой знакомый. Он звал меня, умолял вернуться. Но я не могла. Не могла...

53. Его слабость

Хилл

Я не знаю, сколько вот так просидел, крепко прижимая её хрупкое тело к своей груди. Её кожа казалась ледяной на ощупь, а дыхание — едва уловимым. Я боялся даже пошевелиться, боялся, что если отпущу её сейчас, она уйдёт навсегда, растворится в темноте, из которой я едва успел её вытащить.

В голове крутились мысли о том, как глупо и эгоистично я поступил. Нужно было забрать её тогда, настоять на своём, не оставлять одну в лапах этого ублюдка. Но я хотел, чтобы она сама сделала выбор, сама бросила этот чёртов кулон в лицо Ксару и пошла со мной. Как же я был глуп...

Когда её дыхание сбилось, меня сковал ледяной ужас. Я чувствовал, как бешено колотится моё собственное сердце, словно пытаясь компенсировать слабое биение её пульса.

В какой момент я начал замечать, как замираю от звука её голоса? Быть может, в нашу первую встречу, когда она, маленькая и смелая, пыталась защитить того мальчишку, хотя ему ничего не угрожало. Её решительность и отвага тогда покорили меня, но я ещё не понимал, что это только начало.

Но впервые я действительно ощутил это, когда услышал её тихий плач из подсобки. Звук был едва уловимым, но он пронзил меня насквозь, словно острый клинок. Мне тогда стало нечем дышать, я замер на месте, не в силах пошевелиться.

А когда я вошёл туда и увидел её — сгорбившуюся, с покрасневшими от слёз глазами, с мокрыми дорожками на щеках — моё сердце пропустило удар. Её глаза были такими огромными, такими полными невысказанной печали, что у меня перехватило дыхание. Я хотел подойти, обнять её, утешить, но не знал, как это сделать. Просто стоял и смотрел, как она пытается справиться со своими чувствами.

И в тот момент я понял — что-то изменилось. Что-то внутри меня перевернулось, и теперь всё будет по-другому. Я больше не мог относиться к ней как к подчинённой. Она стала чем-то гораздо большим...

А сейчас она лежала в моих руках — бледная, хрупкая, почти невесомая. Её кожа казалась пергаментной на ощупь, а губы потеряли свой естественный цвет. Я остановил кровотечение, раны затянулись благодаря регенерирующей мази, но она всё не приходила в себя. Её пульс был едва уловим, а потеря крови оказалась слишком значительной.

Я осторожно коснулся её ледяного лба своими губами, чувствуя, как внутри меня всё буквально разрывается от безысходности. Никогда прежде я не испытывал таких эмоций — она пробудила во мне чувства, о существовании которых я даже не подозревал. Всегда считал себя бесчувственным, сухим, лишённым каких-либо эмоций существом, но сейчас понимал — это было ложью.

Её кожа была холодной как лёд, а дыхание — едва заметным. Я бережно поднял её на руки — такую маленькую, невесомую, словно пушинку. Её голова безвольно склонилась на моё плечо, а руки повисли безжизненно. В этот момент я осознал, что не могу потерять её, просто не могу.

Резко пнув дверь ногой, я вылетел в полутёмный коридор. Где-то здесь должна быть лаборатория... Если взрыв не распугал всех, я заставлю кого угодно помочь ей. Пусть даже придётся применить силу — мне всё равно. Главное, чтобы она выжила, чтобы открыла глаза, чтобы снова дышала полной грудью.

Коридор казался бесконечным, стены сливались в размытую полосу. Каждый шаг давался с трудом, но я не позволял себе замедлиться. В ушах стоял гул, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Я должен был найти помощь, должен был спасти её, потому что впервые в жизни действительно боялся кого-то потерять...

Я с силой выбил ногой дверь с предупреждающей надписью «Лаборатория. Не входить», и та с грохотом распахнулась, ударившись о стену. От резкого шума парень, который сосредоточенно разливал какую-то жидкость по пробиркам, подпрыгнул от неожиданности. Запутавшись в собственных ногах, он споткнулся о стул и с грохотом рухнул на пол.

— Сюда нельзя! Я должен успеть всё собрать! — его голос дрожал от страха, а руки тряслись. Неудивительно — мой вид действительно был устрашающим: вся одежда пропитана кровью, лицо искажено яростью, глаза горят недобрым огнём.

— У тебя есть выбор, — процедил я сквозь зубы, сверкнув глазами. — Либо ты поможешь ей, либо умрёшь. Что выбираешь?

Не дожидаясь ответа, я резким движением смахнул со стола все склянки, пробирки и баночки, создавая на его поверхности пустое место. Затем, стараясь быть максимально осторожным, опустил на него холодное тело Яры. Её кожа казалась почти прозрачной, а дыхание было едва уловимым.