Тая Север – Между звезд и руин (страница 19)
Закончив с мытьем, я почувствовала, как ледяной воздух комнаты впивается в мою влажную кожу. В помещении было достаточно холодно… Отопления здесь не было, и если днём это было не так заметно, то сейчас пронизывающий холод пробирал меня до самых костей.
Прополоскав свои вещи в мыльной воде, я с трудом развесила их на покосившийся шкаф, который опасно покачивался под тяжестью мокрой одежды. Мысль о том, чтобы надеть что-то грязное, вызывала у меня почти физическую боль.
Закутавшись в старую простынь, я юркнула под одеяло, но даже сквозь ткань чувствовала, как холод пробирает до самого сердца. Мои зубы стучали так громко, что этот стук эхом отдавался в пустой комнате.
Внезапно я почувствовала, как кулон на моей шее, казавшийся раньше ледяным, начал отдавать тепло. Его металл медленно согревался, создавая приятный контраст с моей замёрзшей кожей. Это тепло медленно распространялось по груди, даря ощущение уюта и защищённости. Сон накрывал меня мягкой волной, унося прочь все тревоги и страхи этого долгого дня.
18. Решение
Первые лучи солнца разбудили меня, пробившись сквозь неплотно задернутые занавески. Собравшись с силами, я неохотно выскользнула из-под тёплого одеяла. Быстро натянув высохшую одежду, я пальцами пригладила волосы, пытаясь придать им более-менее приличный вид. Мне повезло — я имела от природы прямые волосы. Я никогда не любила длинные волосы и всегда стригла их под каре, до середины шеи. С возрастом я научилась делать это самостоятельно, и даже в такое непростое время мечтала найти ножницы, чтобы подровнять их.
Первым делом я решила направиться в комнату Ульяны — кажется, у неё двенадцатая комната. Это точно на первом этаже. Выскользнув в коридор, я начала просматривать таблички на дверях. Наконец, я наткнулась на двенадцатую дверь и долго мялась, покачиваясь с пятки на носок. А вдруг она ещё спит или вчера это было лишь импульсивное предложение одолжить мне куртку? Вдохнув и выдохнув три раза, я постучала в дверь. За толстой древесиной послышались быстрые шаги.
— Минуточку! — крикнул тонкий девичий голос.
Я простояла не меньше пяти минут, прежде чем дверь отворилась. На пороге стояла лохматая Ульяна с опухшими глазами — было видно, что ночью она плакала и теперь у неё отёк. Я не знала, как поддерживать людей, никогда не умела, да и сама не любила, когда меня жалели. Поэтому решила ни о чём не спрашивать — захочет, расскажет сама о своих внутренних переживаниях. Правильно же?
— Проходи, пожалуйста, я уже подготовила для тебя некоторые вещи, — прикрывая рот из-за зевка, прощебетала Ульяна и отошла в сторону, давая мне возможность зайти в её комнату.
Её комната ничем не отличалась от моей — всё тот же старый шкаф, обычная пружинная кровать и стул в углу комнаты. На кровати лежали две ровные стопки одежды.
— Это всё для меня? — удивилась я её великодушию.
— Да, я взяла с собой много вещей, мой чемодан был уже собран, я собиралась уехать на каникулы к бабушке. Поэтому не составило труда найти его в горе обломков нашего дома, — она тяжело вздохнула, её нижняя губа задрожала, выдавая тяжёлое состояние.
Слова поддержки застряли в моём горле тяжёлым комом. Я хотела сказать что-то утешительное, но так и не смогла выдавить из себя ни звука. Ульяна, словно не замечая моего смущения, начала показывать вещи, которые подготовила специально для меня.
В первой стопке оказались пара уютных свитеров — один тёмно-синий с V-образным вырезом, второй — мягкий серый с косами. Рядом лежали удобные футболки из плотного хлопка, которые идеально сидели по фигуре. Во второй стопке обнаружились широкие джинсы, идеально подходящие для повседневной носки, и тёплая куртка, которая могла спасти от промозглого ветра.
Стиль одежды был настолько похож на мой собственный, что я не могла скрыть удивления. Ульяна словно читала мои мысли и знала мои предпочтения.
— Спасибо большое, я даже не знаю, как могу отблагодарить тебя, — искренне улыбаясь, произнесла я. Мне было неловко принимать столько вещей, и я попыталась оставить хотя бы один свитер.
— Бери, бери. У меня их слишком много, а тебе ходить не в чем, — махнула рукой Ульяна, пытаясь скрыть свою растерянность, — Кстати, сегодня Артём должен направиться в город. Я переживаю за него. Ведь он давний друг нашей семьи, не хочу потерять кого-нибудь ещё, — совсем тихо произнесла Ульяна и присела на край кровати. Я опустилась рядом с ней.
— Я думаю... всё будет хорошо. Мы нужны им живыми, как рабочая сила, — получилось не совсем утешающе, но хоть что-то.
Ульяна резко вскочила, её глаза горели праведным гневом.
— Я не хочу идти туда завтра! Я не собираюсь подчиняться этим захватчикам! Они убили моих родителей! Они... они... — слёзы катились по её щекам, она кричала и кричала, пока не кончились силы. Было видно, как всё это морально уничтожает её и бьёт по её ещё не окрепшей психике, она ведь ещё подросток.
Её боль была почти осязаемой, заполняя маленькую комнату тяжёлой пеленой отчаяния. В её рыданиях звучала не только боль утраты, но и страх перед неизвестностью будущего.
Взрыв её эмоций, словно ударная волна, пронёсся по комнате, заставив меня содрогнуться от нахлынувших воспоминаний. Я вспомнила как пару дней назад также рыдала в голос. Те дни в камере, которые я пыталась забыть, вновь ожили в памяти. Эти воспоминания ещё долго будут настигать меня во снах, заставляя просыпаться в холодном поту. Я до сих пор боялась быть запертой, без возможности выбраться наружу.
— Хватит, возьми себя в руки! — поднявшись с кровати, я подошла к ней вплотную, стараясь не выдать собственную дрожь в голосе. — Твои истерики ничем не помогут. Ты должна собраться, если не для себя, то хотя бы ради брата. Он тоже потерял родителей!
Мой голос звучал резче, чем я планировала, но сейчас было не время для мягкости. Каждое слово было пропитано той же болью, которую я пыталась скрыть за маской жёсткости.
Ульяна вздрогнула от моих слов, словно от пощёчины, и медленно подняла на меня заплаканные глаза. В её взгляде я увидела отражение собственной боли и страха.
— Мы все через это проходим, — произнесла я, стараясь вложить в свои слова всю силу и уверенность, на которые была способна. — Но мы должны быть сильными. Ради тех, кто остался. Ради себя.
В этот момент я поняла, что иногда жёсткость может быть такой же поддержкой, как и мягкость. Иногда человеку нужно не сочувствие, а толчок к действию, напоминание о том, что он сильнее, чем думает.
— Давай приведём тебя в порядок, — мягко предложила я, отступая на шаг. — У нас много дел впереди.
Ульяна медленно кивнула, вытирая остатки слёз со щёк. В её глазах снова появился проблеск решимости — тот самый огонёк, который поможет ей справиться с потерей.
Мы постояли ещё пару минут в комнате, пока дыхание Ульяны не пришло в норму. Её плечи постепенно расслабились, а лицо перестало быть таким напряжённым. Забрав одежду с кровати, мы направились на улицу подышать свежим воздухом, по пути забросив мои новые вещи в комнату.
Ульяна стала более молчаливой, погрузившись в свои мысли. Возможно, она обдумывала недавнюю истерику, переосмысливала свои эмоции. Её взгляд был направлен куда-то вдаль, словно она пыталась найти ответы на свои вопросы.
Я не жалела о своей строгости. В эти тёмные времена любая слабость могла стать фатальной. Нам приходится быть жёсткими, чтобы выжить, чтобы защитить тех, кто остался. Сопливое сочувствие здесь не поможет — только твёрдость духа и холодная решимость.
Выйдя на улицу, мы окунулись в прохладный весенний воздух. Солнце пробивалось сквозь облака, бросая тусклые лучи на землю. Природа словно пыталась напомнить нам о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
Мы шли молча, каждая погруженная в свои мысли, но обе понимали, что этот момент стал поворотным. Ульяна больше не плакала, а я... я наконец-то почувствовала, что смогла помочь ей встать на ноги, пусть и жёстким, но необходимым способом.
Вдалеке виднелись первые признаки весны — набухающие почки на деревьях, пробивающаяся сквозь прошлогоднюю листву молодая трава.
Пока мы гуляли около дома, Ульяна всё так же не произнесла ни слова. Я не стала пытаться разговорить её — иногда прогулка в тишине лучше любых разговоров. В воздухе уже отчётливо витал запах наступающей весны, а солнце стало пригревать по-настоящему.
— Знаешь, я действительно вела себя по-детски, — внезапно произнесла Ульяна. В её голосе больше не было слёз, только осознание. — Мой брат ведь только делает вид, что всё в порядке. На самом деле ему точно так же больно, как и мне. Я такая эгоистка.
— Мужчины редко показывают свои эмоции, они не хотят проявлять слабость, — поддержала я её.
Ульяна согласно кивнула, погруженная в свои мысли.
Подходя обратно к пансионату, я увидела Всеволода — он курил сигарету и смотрел куда-то в небо.
— Доброе утро, — первой произнесла я.
Опустив взгляд до уровня моего лица, он ухмыльнулся и вытащил сигарету из зубов.
— И вам, — просто ответил он.
Ульяна всё ещё с неким отвращением смотрела то ли на него, то ли на сигарету.
— Артёма видел? — спросила я.
— У них какие-то личные разговоры с Максом, меня попросили удалиться, — ответил Всеволод и снова затянулся. Мне так и хотелось стрельнуть у него сигаретку, но, к сожалению, попрошайничать я не любила, а сам он не предлагал.