Тая Наварская – Бывшая жена. Я восстану из пепла (страница 28)

И все же слова бывшего мужа, пропитанные безнадежностью и каким-то едва уловимым отчаянием, занозой застряли у меня в памяти. Что же он все-таки имел в виду? Что разочаровался в Кате и их браке? Или просто подчеркнул факт того, что мы с ней разные? Хотя это и так всегда было ясно…

Поймите правильно, я давно отпустила. И Михаила, и наше прошлое. Я выдирала его из сердца с болью, с кровью, с жилами, но мне все же удалось сделать это. Удалось смириться и начать жизнь с чистого листа. Без сожалений и пустых обид.

Но когда я увидела бывшего мужа на больничной койке — измученного и морально подавленного — во мне что-то шевельнулось. Что-то давнее, застарелое, почти забытое…

Жалость? Или отголоски былых чувств?

Конечно, Миша навсегда будет частью моей жизни. И, должно быть, оттого я не могу быть абсолютно равнодушной. К нему. К его проблемам. К его боли, в конце концов.

И если раньше меня нет-нет да посещали мелочные мстительные мысли, то теперь, когда с Мишей приключилась реальная беда, я хочу лишь одного: чтобы у него все наладилось.

Да, пожалуй, дело все же в так называемой родственной связи. Мои чувства к бывшему как к мужчине мертвы. Они умерли в тот день, когда он предложил мне роль «нелюбимой» жены. Однако чисто по-человечески я полна сострадания. И да, как показала жизнь, это чувство выше обид и уязвленной женской гордости.

Стук в дверь приводит меня чувства, и я мгновенно возвращаюсь к реальности. Коротко трясу головой, сбрасывая морок, и отзываюсь:

— Войдите.

Дверь открывается, и на пороге показывается Аршавский. Как всегда, величественный и невозмутимый. Одет с иголочки: белая рубашка, серые брюки и жилетка в тон. Прямо не офисный служащий, а модель с рекламы элитных часов.

— Здравствуй, Адель, — роняет он, пристально меня рассматривая.

Удивительно, но я уже почти привыкла к этим его пронизывающим взглядам. Привыкла и даже начала получать от них какое-то странное иррациональное удовольствие.

— Привет, — губы против воли растягиваются в улыбке. — Я слышала, ты заполучил очередного крупного клиента. Поздравляю.

— Это было нетрудно, — отмахивается мужчина, всем своим видом давая понять, что не желает говорить о работе. — Лучше расскажи, как у тебя дела? Как твой бывший муж?

С тех пор, как в ту роковую ночь Егор уехал из больницы, мы с ним практически не виделись. Он был занят переговорами с новым клиентом, я с головой ушла в проект «Элеганс Блум», стремясь довести его до совершенства.

— Неважно, — грустно вздыхаю я. — Но жить, думаю, будет.

Аршавский кивает, что-то мысленно прикидывая у себя в голове. А затем делает несколько решительных шагов, приближаясь к моему столу, и вкрадчиво произносит:

— Раз уж наше свидание столь трагично оборвалось, может, нам стоит как-нибудь его повторить?

— Свидание? — я с деланным изумлением округляю глаза. — Разве это было оно?

Разумеется, я блефую. Нарочно прикидываюсь дурочкой, дабы подтрунить над Егором и посмотреть на его реакцию.

Анализируя наш единственный и, без сомнения, замечательный совместный вечер, я пришла к выводу, что мои опасения относительно его корыстных намерений были слегка преувеличенны. Я так увлеклась игрой в профессиональную конкуренцию, что упустила из виду один немаловажный факт: в первую очередь он — мужчина. А я — женщина.

Я решила, что Егор хочет пообщаться наедине, руководствуясь каким-то шкурным интересом, но по факту мы с ним почти не говорили о работе. Точнее — говорили, но лишь как об одной из сфер жизни. Во время нашей беседы я не почувствовала в нем ни грамма фальши, ни капли коварства. Он был обаятелен, мил и произвел на меня крайне благоприятное впечатление.

А потом еще вызвался отвезти к Мише в больницу… И долго не хотел уходить, всеми силами пытаясь оказать моральную поддержку. Разве люди, которыми руководят расчет и алчность, так себя ведут? Не думаю.

Похоже, мне все же придется признать очевидное: изначально я слишком предвзято отнеслась к Аршавскому. А на деле он не так уж и плох. Даже наоборот. Но думать об этом слишком всерьез пока не хочется. В конце концов, у нас было лишь одно свидание. И то закончилось, едва начавшись.

— Аделина, — мое имя из его уст звучит как мед: сладко и нежно, — ты ведь умная женщина, и прекрасно все понимаешь. Я не пригласил бы тебя в гости, если бы не хотел продолжить общение.

Как и следовало ожидать, он считывает мое притворство на раз-два.

— Ну… Хорошо, — помолчав, окончательно сдаюсь во власть его мужского шарма. — Давай повторим. Только в этот раз место выбираю я!

Глава 42

Для второй неформальной встречи с Аршавским я выбираю рыбный ресторан, полгода назад открытый популярным итальянским ресторатором. Сама я там еще ни разу не была, но давно хотела сходить, ибо слышала немало восторженных отзывов. Дескать, устрицы подают отменные, да и лосося маринуют в каком-то особом чесночно-травяном соусе. Пальчики оближешь!

Аршавский относится к моей инициативе с насмешливым пониманием, но спорить и вновь зазывать меня к себе домой не порывается. А на встречу и вовсе приходит с букетом красных благоухающих роз, при виде которых мое сердце начинает биться чаще.

— Это мне? — изумленно тяну я, когда Егор протягивает цветы.

— Ну а кому еще? — на его губах играет уже привычная лукавая улыбка. — Надеюсь, ты любишь розы?

— Ну а кто же их не любит? — с наслаждением погружаю нос в бархат тугих бутонов и делаю глубокий вдох.

М-м-м… Пахнут волшебно!

— Не знаю, — посмеивается, садясь напротив. — Всякие бывают женщины.

— Я в этом смысле предпочитаю классику, — заверяю я. — Спасибо тебе большое.

А потом жестом подзываю официантку и прошу ее принести вазу с водой для букета.

Мне правда по душе его внезапное внимание. Особенно потому, что я уже много лет не получала цветов. Нет, букеты, конечно, были: от братьев, от отца, от коллег… Но это все же немного не то. А вот когда цветы дарит мужчина — холостой, привлекательный — то это вызывает совсем иные эмоции. Радость, трепет, искрящийся восторг…

Мы с Егором пролистываем меню и делаем заказ. А затем я даю волю любопытству:

— Скажи честно, тебя не смущает, что мы с тобой своего рода конкуренты?

Я давно хотела задать ему этот вопрос. Услышать его мнение о происходящем. Ну не может быть, чтобы Егор совсем не брал этот фактор в расчет. Ведь он так же, как и я, горит своим делом.

— Конкуренты? Ты так думаешь? — чуть склонив голову набок, он ощупывает меня взглядом.

— Ну конечно. Мы работаем над одним проектом. Беремся за заказчиков.

— Интересный взгляд, — задумчиво тянет мужчина, сделав небольшой глоток из бокала. — Вот только я смотрю на это несколько иначе.

— И как же? — я невольно подаюсь вперед, упираясь локтями в поверхность стола.

— В первую очередь мы с тобой коллеги, Адель. И партнеры.

— Разве?..

— Разумеется. Как ты и сказала, мы с тобой работаем над одним проектом. И более того — от лица одной компании.

— Но Полянский сказал…

— Полянский всего лишь генеральный директор. Управленец, говоря простым языком. Он не отвечает за креативные процессы и, давай будем честны, уже мало что понимает в них.

— Ну… Я бы не стала так лихо списывать его со счетов, — посмеиваюсь.

— А я и не списываю. Просто говорю, что у каждого своя задача. У него — управлять компанией и отчитываться перед собственниками, у нас — генерировать идеи и творить.

В чем-то он прав. Вот только…

— Ты ведь понимаешь, что у нас разные стратегии, — произношу, помолчав. — Разные подходы к одному и тому же кейсу.

— В чем-то да, в чем-то нет, — он пожимает плечами. — Лично я уловил несколько классных идей в твоей презентации.

— А я в твоей, — признаюсь с улыбкой.

— То-то и оно, Адель, — Егор многозначительно играет бровями. — Мы можем и дальше соревноваться. А можем скооперироваться — и получить синергетический эффект.

— Считаешь?..

Я все еще полна сомнений, хотя его слова теплом откликаются где-то внутри.

— Перестань видеть во мне конкурента, и вместе мы сделаем этот проект поистине безупречным, — продолжает Аршавский, окуная меня в уютное мерцание своих смеющихся голубых глаз. — И, кстати, мое предложение все еще в силе. Я по-прежнему хочу объединить усилия. Так что, если ты созрела, я буду только рад.

Я покусываю губы, обмозговывая услышанное. С одной стороны, Егор прав: одна голова хорошо, а две, как ни крути, лучше. Но с другой — мне все еще страшно довериться человеку, которого я совсем недавно считала соперником.

Интуиция подсказывает, что тут дело не столько в Аршавском, сколько в моей глобальной проблеме с доверием. И да, эта проблема по-прежнему существует. Она никуда не ушла.

Пожалуй, стоит признать, что предательство бывшего мужа стало для меня сильным ударом. Куда более сильным, чем может показаться на первый взгляд. Прошли годы — я выздоровела, восстала из пепла, оправилась. Вышла на работу и начала жизнь с чистого листа.

Но недоверие к мужчинам осталось. Подсознательно. Где-то глубоко в душе.

Вполне возможно, что я просто проецирую Мишины пороки на других людей. Неосознанно жду от них подвоха. Взять хотя бы Аршавского: по большому счету, он не сделал мне ничего плохого, но я почему-то сразу стала воспринимать его в штыки. Как конкурента. Как соперника. Как человека, способного пошатнуть мой авторитет в компании.