Тая Наварская – Бывшая жена. Я восстану из пепла (страница 29)

А сейчас я смотрю на него, любуюсь цветами, которые он подарил, и понимаю, что нет в нем злого умысла. И никогда не было. Он абсолютно самодостаточен в своей профессиональной реализации. Уже всего добился и всем все доказал.

А я… Я просто боюсь вновь обжечься. Ибо прожитый горький опыт по сей день дает о себе знать.

— Знаешь, я думаю, мне стоит согласиться на твое предложение, — наконец отзываюсь я.

— Да неужели? — его улыбка становится шире.

— Ага. Ты неглуп, разбираешься в Интернет-маркетинге и, возможно, от тебя действительно будет польза.

— Пожалуй, это самый противоречивый комплимент из всех, что я слышал, — смеется он. — Но мне все равно очень приятно. Ведь он прозвучал из твоих уст.

— Значит, за сотрудничество? — я поднимаю бокал в воздух.

— За сотрудничество, Адель, — Егор легонько чокается. — И кто знает: может, в итоге оно приведет нас к чему-то большему.

Глава 43

Следуя договоренности, со следующего дня мы с Аршавским начинаем работать вместе. Объединяем наши группы и устраиваем общее совещание, которое длится аж четыре с половиной часа. Сказать, что я устала, — не сказать ничего, но удовлетворение от процесса оказывается в разы сильнее.

Все же не зря много-много лет назад я выбрала рекламу. Это моя стихия. Мой профиль. Мое дело. После окончания университета отец не раз звал меня работать в свою компанию. Обещал карьерный рост и большие доходы, но уже тогда я знала, что хочу совсем иного. И, как показало время, не ошиблась. Прошло столько лет — а я по-прежнему горю тем, что делаю. По-прежнему чувствую азарт, щекочущий нервы.

Признаться честно, перед так называемым «слиянием» рабочих групп я немного переживала, что мощная харизма Аршавского будет перетягивать одеяло на себя. Но, к счастью, ничего подобного не происходит. Егор вообще ведет себя на удивление скромно: больше слушает, чем говорит, изредка вносит короткие, но дельные замечания и что-то фиксирует у себя в блокноте.

Я же выкладываюсь на полную катушку, ибо проект «Элеганс Блум» — это мой шанс доказать начальству и в первую очередь себе, что даже после инсульта и затяжного больничного я не потеряла сноровку. Что я по-прежнему в седле.

— Думаю, на сегодня достаточно, — наконец роняет Аршавский, когда я утомленная, но довольная плюхаюсь в кресло. — Всем спасибо за работу, коллеги.

Облегченно галдя и посмеиваясь, подчиненные прихватывают ноутбуки и принесенные с собой материалы по проекту и поочередно покидают переговорную. Только Егор никуда не спешит. Садится напротив и, наклонив голову набок, принимается изучать меня взглядом.

— Ты сегодня в ударе, Адель.

— Буду считать это комплиментом, — посмеиваюсь, игриво сдувая со лба выбившуюся прядь.

С тех пор, как мы с Егором, душевно отужинали в рыбном ресторане, в наших отношениях появилась какая-то особая теплота и… интригующая недосказанность. Он смотрит на меня жарко и жадно, я тоже отвечаю ему кокетливыми взглядами. Мы явно стали чем-то большим, чем просто коллеги, но пока этому чему-то трудно дать определение.

Говоря по правде, это больше похоже на откровенный флирт, но в глубине души мне хочется чего-то более весомого. Ибо я больше не могу отрицать очевидное: мне нравится Аршавский. Не просто как специалист или человек — как мужчина.

Он умен и обаятелен. У него потрясающая улыбка. А в голубых глазах плещутся волны лазурного океана. В нем нет надрыва или напускной бравады, он естественен во всем, что делает: смеется, говорит, шутит и даже прожигает меня своим невыносимо острым взглядом.

И сейчас, как бы странно ни звучало, я просто счастлива быть здесь. Сидеть в этой тихой переговорной, слушать мерное тарахтение компьютера, чувствовать удовлетворение от проделанной работы и смотреть на мужчину, который каким-то непостижимым образом запал мне в душу.

Впервые с тех пор, как я рассталась с Михаилом.

Глупо, конечно, но после развода мне казалось, что я вообще больше не смогу общаться с мужчинами. Что не смогу испытать симпатию или влечение. Что во мне все вымерло.

Однако, несмотря на мои внутренние установки, Егору удалось пробудить во мне чувства. Сначала раздражение, потом злость. Затем зависть и стремление бороться. Ну а после появилось нечто куда более приятное. И куда более волнующее.

— Знаешь, я весь день думаю о нашем вечере, — негромко продолжает он.

— Правда? — закинув ногу на ногу, я кокетливо качаю носком туфли. — И какие же мысли посещают твою светлую голову?

— Мне было хорошо с тобой, Адель, — отвечает просто. — Так хорошо, как давно не было.

Я замираю, и нить зрительного контакта, натянутая между нами, начинает неумолимо сокращаться. Нас тянет друг к другу. Влечет с неумолимой силой. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой своего существа.

Просто взгляд. Просто слова. Но, господи, сколько же в этом во всем будоражащей энергии!

Он прав: наш вечер был потрясающим. Мы вкусно ели, непринужденно общались и весело хохотали, делясь забавными историями из прошлого. А потом Аршавский отвез меня домой. На прощание он не поцеловал меня и даже не дотронулся. Но я знала, что он хочет этого. Так же, как и я.

— Мне тоже было хорошо, Егор, — произношу тихо, практически одними только губами. — Надо будет как-нибудь повторить.

— Может быть, сегодня? — тут же подхватывает мужчина.

— Извини, сегодня не могу, — с искренним сожалением отзываюсь я, качнув головой. — Сегодня я везу сына в больницу к бывшему мужу. Он хочет повидать папу. Мы с ним договаривались.

Егор понимающе кивает. А я кидаю взгляд на наручные часы и вдруг спохватываюсь: мне уже давно пора выходить! Чтобы успеть забрать Леню и вовремя приехать в больницу.

— Вообще-то мне уже пора, — поднимаюсь на ноги.

Нарушать уютную атмосферу переговорной совсем не хочется, но обещание, данное сыну, нельзя отменить. Он хочет увидеть отца, это его законное право.

— Как твой бывший? Идет на поправку? — Егор вслед за мной принимает вертикальное положение.

— Пока трудно сказать. Сегодня как раз хочу побеседовать с врачом.

Мне пора уходить. Пора покинуть эту комнату и отправиться в свой кабинет за вещами, но я какого-то черта медлю. Стою на месте и тону в омутах лазурно-голубых глаз. Будто к полу приросла.

Внезапно Аршавский делает несколько шагов и останавливается прямо передо мной. Он высокий. Гораздо выше меня. И мне приходится слегка задрать голову, чтобы видеть его.

— Тогда до завтра, Адель.

С этими словами Егор подается вперед, и обоняния касается дурманящий аромат его древесного парфюма. Чуть склонившись, мужчина обжигает дыханием мою щеку и коротко целует. Не в губы, нет… В уголок рта. Мягко, невесомо, но в то же время невообразимо чувственно…

Затем отстраняется и отступает назад. А я ощущаю себя так, будто меня лавой окатили. Кожа горит, грудь вздымается, сердце с петель рвется…

Какой же он, а!

— До завтра, — сиплю я, все еще пребывая в сладком тумане от его внезапной близости.

А потом разворачиваюсь и на ватных ногах покидаю помещение.

Глава 44

С тех пор, как Леньке стукнуло тринадцать, он как-то резко начал взрослеть. Ну, по крайней мере, мне так казалось. В двенадцать он был сущим ребенком: порой непоседливым, порой смешливым, а порой — непослушным и капризным.

Но в последний год поведение сына сильно поменялось. Нет, конечно, он по-прежнему ленится делать уроки и разбрасывает по комнате вещи, но это мелочи. А вот в глобальном смысле он стал гораздо более осознанным и понятливым.

Взять хотя бы аварию Миши. Бывший муж угодил в больницу, и Леня каждый божий день ему звонит. Рассказывает про себя, интересуется отцовским здоровьем. А пару дней назад и вовсе укорил меня в том, что я слишком занята работой и никак не могу отвезти его к папе.

Пришлось в срочном порядке исправляться, ведь сын, как ни крути, прав.

— Катя сегодня будет у папы? — интересуется Леня, забираясь в мою машину и пристегивая ремень безопасности.

— Понятия не имею, мы с ней не общались, — я трогаюсь с места, выезжая со двора. — А что?

— Да так… Она уже два дня его не навещала.

В голосе мальчика звучит недовольство.

— Это папа тебе сказал? — уточняю осторожно.

— Угу.

Что ж, неожиданная информация. Я-то думала, Катя сейчас из больницы не вылезает. Как-никак период такой: мужу нужна ее поддержка.

— Может, она занята, — предполагаю я. — Или приболела.

Удивительное дело: супружеские обязанности не выполняет Катя, а неловко почему-то мне.

— Ага, как же, — Леня саркастично хмыкает. — Просто хочет быть подальше от проблем.

В последнее время я все явственнее стала замечать негатив сына в сторону Кати. Если раньше он казался больше равнодушным, чем враждебно настроенным, то теперь в его речи все чаще можно услышать упреки в адрес блондинки.

— Ну ладно, это их дело. Сами разберутся, — вздыхаю я. — Лучше расскажи, какие новости в школе. Елена Сергеевна уже раздала темы рефератов?

По дороге в больницу мы с Леней обсуждаем его учебные будни: одноклассников, учителей и предстоящие итоговые контрольные. Этими разговорами мне удается отвлечь мальчика от мрачных мыслей и даже немного приподнять ему настроение.

— Папа! — радостно восклицает сын, когда мы наконец заходим в палату.