Тая Лисс – (Не) Лишние (страница 5)

– На три-четыре? – усмехается, встав рядом и слегка склонившись: всё-таки прилично он выше.

И как только умудрились на повороте именно лбами столкнуться, если он высоченный такой? Хм-м-м.

Глядя в экран, вижу в подрагивающем прямоугольнике смартфона улыбку Дмитрия – лёгкую совсем, но ямочки на щеках всё равно проявляются, угадываясь даже под модной небритостью. Непроизвольно тоже улыбаюсь: ямочки у мужчин – моя слабость. Чёртов криптонит4. Та-а-ак. Кадр выстраивается удачный, палец – на «Спуск» и-и-и…

– Будьте здоровы! – дежурно выдаёт Дмитрий на моё «Апчхи!», умело справляясь с явным удивлением, и с неприкрытым сарказмом продолжает, – Чувствую, получилось?

– Ага, у Вас такое изумление искреннее! Верю! – разглядывая снимок, показываю и ему: я там до смешного глупо зажмурилась, да ещё рот приоткрыла, же-е-есть, а он, слегка отшатнувшись, смотрит на меня широко раскрытыми глазами, – Коронавируса испугались?

– Угу, – бурчит он, картинно негодуя, – дубль два!

И с выдохом снова наклоняется ко мне, обдав терпким горьковатым ароматом… кажется… древесной коры? Да, точно, такой, эм-м-м, слегка размокшей будто от недавнего дождя и свежесть его прохладную впитавшую.

В голове сразу: парк полупустой осенний, такой, ближе к концу октября. Листва отсыревшая, а ты – в тёплом, тяжёлом обязательно пальто, руки озябшие о чашку глинтвейна греешь, мыслям своим улыбаясь. Именно такой запах мне всегда идеальным для мужского парфюма представлялся. Ветер до этого момента в другую сторону дул, что ли? Поглубже вдохнуть хочется, м-м-м…

– Готовы? – собрав кое-как мысли в кучу, спрашиваю и, снова поглядывая на экран, вспоминаю, – Ой, капюшоны надо снять, а то некрасиво же!

– А говорили, быстро! – закатив глаза и прицокнув языком, явно притворно возмущается он, в итоге всё равно стягивая капюшон.

Вновь дружно улыбаемся в камеру. Щелчок затвора сопровождается очередным резким порывом ветра, принесшим в кадр пряди моих волос, освобождённых из-под капюшона.

– Хах, показывайте! – усмехается Сбруев, с иронией замечая: – этот, думаю, точно идеальный!

– Ага! – смеюсь, поворачивая к нему экран: на карточке я – как медуза Горгона, одна из змеюк с головы которой настойчиво тянется к носу мужчины, – Вам и усишки пойдут, смотрите!

На следующем кадре чих повторяется. Теперь – в исполнении Дмитрия.

– Ну, всё, заразили! – смеётся, покачивая головой.

– Давайте пальцы скрестим, чтобы следующий получился всё-таки! – тоже улыбаясь, отвечаю я и, получив, наконец, нормальный снимок, благодарю.

Что же, всё? Чувствую себя… дурочкой привязчивой, но совершенно от него отходить никуда не хочется. Ветер теперь исключительно в мою сторону дует, всю меня обволакивает будто едва заметными ароматами. Теперь я не только парфюм, но и остальные составляющие улавливаю: гель для душа свежий, типичный такой, «мужской», но идеально ему подходящий. Совершенно ненавязчивый. Ещё – жвачка с эвкалиптом. Кажется, я такую пробовала даже: натурально до кишок пробирает и, как Холлс, нос заложенный пробивает. Даже – едва уловимо, на грани фантазии – слегка пригретая солнцем кожа.

Вот незнакомый ведь человек, а рядом с ним… будто «в своей тарелке»: комфортно, тепло и спокойно, не со всеми так. Даже его профессия и известность не смущают уже – давно такой лёгкости не ощущала. Тем труднее выдавить из себя слова прощания:

– Что ж… – начинаю одновременно с его «А давайте…» – простите, перебила!

– Ничего, – улыбается уже заметнее, – я, знаете, кофе хотел купить хорошего, – всё-таки продолжает он.

А я стараюсь унять глупый порыв радости от этого его «А давайте..», как будто ожидала, что он меня позовёт куда-то… в следующий же момент совершенно оторопев…

– И, может быть, прогуляться немного: набережная, говорят, у вас в городе неплохая, но ориентируюсь не очень, проводите?

– Эм-м-м… – пытаюсь выйти из ступора.

Это сейчас что происходит вообще? Он меня прямо вот с собой зовёт? Проводить? Его? То есть, вдвоём? За кофе, да? С трудом «отвисаю».

– Д-да, я как раз в кофейню тоже шла. Моя любимая в этом районе, обжарка у них – что надо! – всё-таки отвечаю.

Изо всех сил пытаюсь сдержать слишком широкую улыбку и, заметив на лице Дмитрия очень похожее выражение – ишь, как бесплатному провожатому радуется! – спешу указать направление.

До кофейни и вправду – два шага и, уже входя в открытую для меня мужчиной дверь, начинаю нервничать. Не из-за того, что кофе неожиданному моему спутнику может не понравиться (ладно, из-за этого тоже!), скорее – боюсь, что в заведении его узнают и другие, налетят толпой за фото и автографами, а я окажусь напрочь забытой. Но бариста сериалов российских, очевидно, не смотрит, а посетителей других в этот час нет, на что спутник мой неопределённо хмыкает, про себя явно сомневаясь: так ли хорош расхваленный кофе?

Из кафе выходим ни кем не задерживаемые довольно быстро, на ходу делясь впечатлениями о напитках. Вся «соль» – в особой обжарке зерён, постепенно раскрывающей вкус натурального кофе, а ещё – в уникальных смесях специй – я давно пряный беру, каждый раз экспериментируя с соотношениями корицы, порой – бадьяна, ореха мускатного, а иногда – и соли. Или перца, к примеру. Дмитрию, судя по всему, тоже нравится.

К выбору зёрен в этой кофейне очень ответственно подходят. Разговорились как-то с их управляющей – подход у них «как в лучших домах Парижу!». Даже обжаривают сами, благо сеть довольно большая, ресурс позволяет. В их головном офисе зерно чуть ли не индивидуально через конкретных фермеров заказывают. И это по-настоящему круто: всегда можно при ухудшении качества сырья оперативно поставщика сменить. Брали, скажем, у некоего дяди Сантьяго прошлым летом. В этом же году, например, влажные зёрна слишком долго контактировали с землёй при сушке, а ценителей землистости во вкусе среди клиентов не так много. Тогда искали другой вариант. Я, как всё это узнала, ещё чаще заглядывать к ним стала. Сохранилось бы это всё подольше, а то любят у нас начать «за здравие», а закончить – как-нибудь.

Пока в очень раздумчивом темпе добираемся до набережной, незаметно для себя не только об этой кофейне рассказываю, но и делюсь давними своими мыслями по поводу организации пространства для ценителей чайно-кофейных ритуалов: я этой идеей горю буквально, соображений у меня на счёт концепции много, но ещё никому не хотелось вслух их высказать, а тут – само как-то выходит.

Подстёгивает искреннее внимание со стороны собеседника: мужчина и сам заражается будто моей задумкой, полусерьёзно начиная окупаемость прикидывать и задавая столько наводящих вопросов, что сомневаться в его заинтересованности не приходится. Ощущение – будто с потенциальным инвестором вполне реальный проект обсуждаем. Даже не ожидала, что какие-то темы общие найдутся, а уж тем более – что так просто будет разговаривать.

– Летом здесь вид лучше, конечно: зелени очень много разной, всё буквально утопает в ней, цветов куча, тут вот клумбы фигурные вокруг лавочек, а на реке – фонтаны водные, – указывая на представшую перед нами набережную, оправдываюсь я.

Мы хоть и недалеко от столицы, но провинциальность никуда не деть, а хочется почему-то в лучшем свете свой город ему представить. Будто гостей принимаю. Именно такое ощущение: вот они, на пороге, а я не успела ещё пирог из духовки достать, на столе (чёрт!) тряпка мокрая осталась, полы не помыты, вот же… прядь волос с лица сдуваю и руки о передник вытереть пытаюсь…

– Зимой везде так. Но у вас и сейчас вполне неплохо: архитектура красивая, небо яркое, кофе, опять же, вкусный, мне всё нравится! – улыбнувшись, щурится он и даже подмигивает.

На скалу (ну, ту, из Баренцева моря) теперь совсем не похож. На кота больше. На тёплом, прогретом солнышком порожке у деревенского дома разомлевшего. Так и тянет погладить. Да что ж это? Одёргиваю себя.

Света здесь, на набережной, и вправду, больше. Контраст с белым снегом разительный – очки солнечные явно не помешали бы. Впору те надевать, что лыжники используют: у них защита от ультрафиолета посильнее, да и от ветра помогло бы. Представила. Хи!

Солнце, не смотря на минусовую температуру, ощутимо, но вполне ласково пригревает, даже капюшон снова снять хочется. Снег в такт нашим неровным шагам хрустит, добавляя музыки. Она простая: хруст, шаги, капѐль, птичьи трели. Но радость от неё – исподволь в настроение пробирается, чистая, безмятежная. Отчего-то петь даже хочется!

Говорим – наперебой, многословно – о городе. Сбруев впервые здесь, хоть и изъёздил практически всю Россию уже. Путешествий – тоже касаемся, это – общая страсть, оказывается.

По-моему, одно из лучших в мире занятий – путешествовать. Наматывать в поисках всяческих интересностей километры совершенно незнакомых улиц, улочек и проулков, сворачивать с протоптанных тропок к неизведанным, выискивать памятные местечки и наталкиваться на совершенно волшебные. Те, которые будто специально кто-то для самых особенных моментов приберёг.

Бродить, теряться, находить невообразимую красоту, улыбаться туристам, которые все благостные какие-то, будто сопричастные Чуду. Квинтэссенция красоты. Вкушаешь её, упиваешься ею, будто лёгким, до прозрачности светлым вином, от которого опьянение даже воздушное какое-то, искрящееся чистой радостью. Мне показалось, что и собеседник мой воспринимал путешествия как-то похоже – уж очень прочувствованными выходили его истории.