Татьяна Золотова – Если б не было тебя (страница 5)
В суете голосов я пытаюсь услышать тебя,
разбивая безжалостный вакуум тяжкой разлуки,
неизбежной до самой немыслимой разуму муки,
придающей отчаянный смысл витку бытия.
По дороге на работу она постоянно продумывала их предстоящие разговоры, о чем она ему расскажет, какими словами, чтоб ему было интересно. Все это походило на небольшое психическое расстройство. Когда ему было грустно, она старалась поднять ему настроение всеми доступными способами, и безумно радовалась, когда у нее получалось. У них сложилось несколько совместных ритуалов, кроме обедов были регулярные походы в магазин за вкусняшками, обязательное поедание мороженого после обеда – даже в четырнадцатиградусный мороз! Переписки в рабочем чате, звонки друг другу на стационарные телефоны. Как-то само собой родилось обращение друг к другу – «Миу». Только их персональное. Общение стало более близким, более искренним, казалось, что практически нет тем, на которые они не смогут говорить, не боялись показать свое грустное или подавленное состояние, делились маленькими радостями, но все равно сохраняли некую дистанцию.
Был один из тех теплых августовских вечеров, когда понимаешь, что лето завершает свой бег, и скоро в дома начнет вползать сырость, поэтому так ценны эти последние уютные часы. Она прогуливалась со своей семьей, небо было абсолютно чистым и по-особенному синим – собравшим все возможные оттенки. Но пустота, которая жила теперь в ней, не заполнялась ничем, мысли все были о нем, она представляла, что он также прогуливается сейчас со своей семьей, ведет неспешные разговоры, шутит, смеется, дурачится, и совсем не думает о ней. Привычное ощущение ненужности и безысходности вытесняло невероятное волшебство этого вечера.
Разгладив неба синий градиент,
Заходит солнце, яркость убавляя.
Вновь недоступен самый нужный абонент,
А я скучаю.
Как же я скучаю…
Вдыхаю запах выпавшей росы,
В кустах стрекочет ноту Си кузнечик.
Но этот воздух без тебя невыносим,
И мир, и теплый августовский вечер.
Все ярче светят в небо фонари,
Растушевав прохожих силуэты.
Все больше окон ждут своих Экзюпери,
Ведь только с ними вертится планета.
И все неплохо: вечер, неба синь,
И дома ждут, без споров и истерик,
Но оттого ещё больнее выносить,
Что мне не ты опять откроешь двери.
Наступила осень, разбрызгав яркие краски повсюду. Они шуршали листиками, про себя удивляясь, что им нравятся одинаковые вещи, даже дождливую погоду они предпочитали солнечной. Как могут два человека быть настолько похожими? Они стали практически неразлучны. Но, как и прежде, не переходили черту дружбы.
Я жду тебя.
Прошёл почти что год.
А жизнь теряет дни неумолимо.
Плохая роль: любить чужих любимых
И ждать, когда тебя никто не ждет.
Дрожит земля:
Так можешь только ты
Смотреть в упор, сдвигая вбок ресницы,
Царапая по краю роговицу,
Придав зрачкам смущенной суеты.
Есть только взгляд.
И нечего терять.
Но даже эта малость не под силу.
Я никого так больше не любила:
Не делая попыток ближе стать.
Неважно как.
Я жду тебя всегда.
Ты словно возвращаешь легким воздух.
И пусть для нас обоих слишком поздно,
Но я тебя не перестану ждать.
Однажды, возвращаясь с обеда, они попали под жуткий ливень. Можно было доехать на автобусе до офиса, но никому из них это в голову не пришло, они шли под дождем, без зонта, и тут он сказал:
– Представляю, что ты сейчас обо мне думаешь…
«Ты даже не представляешь» – подумала она, но вслух произнесла:
– И что же по-твоему?
– Вот свинтус – позвал девушку на обед и всю замочил…
– Ни в коем случае. Я люблю гулять под дождем.
– Я тоже… – удивленно ответил он.
Тут она, совершенно забыв про то, что нужно смотреть по сторонам, чуть не впилилась в дерево, и пришлось резко вильнуть в сторону. И это неизбежно привело к тому, что она дотронулась до его руки. Это было как удар молнией, она жутко испугалась его реакции, а внутри все задрожало. Но он был очень спокоен, и, казалось, не обратил на это внимание. Она уже тогда поняла, что ей хочется его трогать, и будет хотеться всегда.
Когда они добрались до офиса, ей пришлось снять туфли и носки, которые промокли насквозь. Он притащил откуда-то обогреватель и сунул ей его под стол, чтобы она не заболела, потом притащил чашку горячего чаю с конфетками. Эта, ни к чему не обязывающая, но одновременно безумно искренняя забота каждый раз обезоруживала. О ней никто никогда так не заботился. Но не это ее удивляло, а то, как она легко принимает эту заботу, как будто она была само собой разумеющейся, естественной, искренней и не требующей ничего взамен. Они всегда относились друг к другу бескорыстно, бережно и очень трепетно. Удивляло все – общие фразы, одинаковое чувство юмора, то, как тонко они чувствуют друг друга. Ей хотелось, чтобы он улыбался, хотелось хранить и беречь. Хотелось, чтоб он был счастлив, даже, если не с ней.
Мой несуженый, как мне у Бога тебя не просить?
Все, к чему так стремилась – в мгновение стало неважным.
Ты спасаешь меня, когда кажется: нет больше сил,
И последняя капля давно переполнила чашу.
Сколько небом отмерено нам расставаний и слез?
Каждый миг разлинован судьбой в череду чёрных полос,
Где жизнь катится юзом к обрыву несбывшихся грез,
Я тебя наберу, чтобы просто услышать твой голос.
Без тебя опускаются руки, хоть смейся, хоть плачь.
На натянутом тросе сомнений ты стал балансиром,
Закрывая собой от сбивающих с ног неудач,
Создаешь чудеса посреди прозаичности мира.