Татьяна Золотова – Если б не было тебя (страница 3)
На следующий день она осталась на удаленке, опасаясь, что выражение ее лица может выдать эмоции, которые кипели внутри. Ожидание было настолько невыносимым, что она совершенно не могла ничего делать. Почему-то она чувствовала, когда именно он напишет. В том, что все пройдет успешно, она была уверена, но все равно волновалась. Ровно в 13.00 он написал: «все сделали». Тиски, сдавливавшие грудь, наконец-то, разжались.
Она набрала: «Фух. Слава Богу. Как ты?».
«состояние похмелья и глотать больно.»
«поправляйся.»
Ей еще много чего хотелось написать, но она не хотела быть навязчивой, да и ему нужно было отдохнуть и восстановить силы. А ей нужно было как-то прожить без него десять дней…
Новый 2021 год стремительно приближался. Из-за ковида было принято решение провести онлайн-корпоратив. Звучит забавно, но на поверку оказалось не так интересно. Она была в предвкушении, немного алкоголя могло слегка раздвинуть границы их общения, но наличие коллег путало все планы… Она надеялась хотя бы дойти с ним до метро. Такого раньше не случалось, они упорно поддерживали общение только в стенах офиса. Но вдруг…
В тот день он задержался, но по дороге писал в ватспае, что есть плохая новость – будет нелюбимый всеми коллега лично. Она спросила:
«а есть хорошие новости?»
«скоро буду.» – написал он.
Прозвучало неоднозначно, но она понимала, что эта неоднозначность существует только в ее голове, поэтому привычно прогнала навязчивые мысли.
Когда он приехал, было принято решение сходить в магазин за угощениями к праздничному столу. И как-то само собой разумелось, что они пойдут вместе. В магазине было тесно от людей, бутылки с шампанским высились пирамидой в середине зала, и перемещаться по нему было крайне сложно. Она по привычке все время отступала на шаг назад, если он приближался слишком близко. И в очередной раз она не заметила, как зацепила бутылку, и она разбилась вдребезги. Она испугалась, но не штрафа, а его реакции. И почему она подумала, что он рассердится? Наверно, потому что в подобной ситуации такая реакция в ее адрес уже была привычна. Но он совершенно спокойно спросил:
– Ну, что мы там еще взяли?
Она сразу успокоилась. Он всегда действовал на нее подобным образом, приводя в равновесие. Уже стоя в очереди на кассу, она сказала:
– Платим пополам.
– Как скажешь, дорогая. – ответил он.
И вновь в его фразе промелькнуло что-то неоднозначное, что-то многослойное. Но она опять решила воспринять это просто, как невинную шутку.
Корпоратив в скайпе прошел очень натянуто и тоскливо. Им почти не удалось пообщаться. Уходя домой, она увидела, что он еще сидит за компьютером. Надежда дойти вместе до метро рассыпалась, как карточный домик. Они не увидятся две недели… Две долгих недели.
В новогоднюю полночь она не могла не поздравить его. Написала кратко и сухо, он ответил также. Наутро выяснилось, что она контактна по ковиду, и скорее всего январские выходные для нее увеличатся еще дней на десять. Ее отчаянию не было предела. Он был уже необходим ей, как воздух. Она переписывалась с ним по работе, и вскользь упомянула, что не придет еще какое-то время. Сложно было уловить его реакцию и эмоции, но ей почему-то показалось, что он тоже расстроился.
«Приходи.» – написал он. И в этом слове было что-то неуловимо близкое и родное. Или хотелось, чтобы было.
Звенит в ушах натянутой струной
Морозный воздух, мерно оглушая.
А мы с тобой, друг другу не мешая,
Невольно стали этой тишиной.
Тебя не видеть долгих десять дней -
Страшней нет кары для меня на свете.
Мерцаньем малахита взгляд твой светит,
Меня скрывая в самой глубине.
Пробьет броню, но снова в тупике:
Я по тебе тоскую бесконечно.
Как жить, познав – насколько безупречно
Моя рука лежит в твоей руке?
Я пропадаю без вести во мгле,
Едва касаясь грез твоей вселенной,
Где я самой себе кажусь нетленной
На этой Богом проклятой земле.
Результаты пришли на день раньше, и она несказанно обрадовалась этому, ведь она увидит его быстрее, чем ожидала. Выйдя из метро, она почти перешла на бег, недолгие минуты до встречи превратились в настоящую пытку. Немного отдышавшись перед входом в офис, она приложила электронный ключ и потянула на себя тяжелую дверь. Он уже был на работе.
– Привет – пролепетала она.
– Оооо! Какие люди. Привет. – радостно воскликнул он.
Тут даже не нужно было ничего придумать, настолько искренна и однозначна была его реакция. Проходя мимо него, она осмелилась и посмотрела ему прямо в глаза. Она всегда избегала прямых взглядов и тогда, и много позже… Но в тот момент он встретился с ее взглядом, и в его глазах было столько глубокой теплоты, радости и чего-то еще, в чем они оба не могли себе признаться. В очках его взгляд был слегка расфокусированным. А еще они иногда темнели, когда он смотрел на нее. Ей почему-то никак не удавалось понять, какого цвета они были. Потом, впервые посмотрев ему в глаза близко-близко, она спросит: «какого цвета у тебя глаза?»
Но радость встречи омрачалась трагическим событием с одним из ее знакомых. Она силилась не показывать этого, но он ее чувствовал, чувствовал, как никто другой.
– Пошли обедать и играть в снежки? – он зашел к ней в кабинет, когда она была уже практически опустошена переживаниями. Это был первый раз, когда он позвал ее пообедать вне офиса. И кто еще из них делал первые шаги по переходу на новый уровень общения? Она очень сильно волновалась, каждое такое событие было для нее значительным, неразрывно связанным с постоянным самоконтролем, чтобы не выдать себя, свои чувства.
Свежий морозный воздух поспособствовал приведению мыслей в некий порядок. На автомате она выдала:
– Застегнись, пожалуйста.
Он слегка опешил, но куртку застегнул, пробормотав:
– Да тут идти две минуты.
Он привел ее в кафе, где, по его словам, обитали крабики. Крабиков, увы, уже не оказалось, но обстановка была уютная и непринужденная. Разговор слегка не клеился, она очень смущалась. Он чувствовал ее неловкость и как мог старался развеселить ее. «Наверно, он больше не позовет меня на обед после моего поведения» – подумала она на обратном пути. Она чудовищно боялась спугнуть его, оттолкнуть или разочаровать.
Стихов становилось все больше. Сначала она поставила лимит в двадцать штук, потом в тридцать… Но это был не предел… Разве могла она тогда вообразить, во что выльется их «странная» дружба? Она не могла смотреть на него. Ее непонятно и очень сильно влекло к нему, стараясь поддерживать диалог, она периодически представляла прикосновения его рук, вкус его губ… Становилось трудно дышать, но он, казалось, ничего не замечал.
Нежность начинается с тебя.
С глаз, что так загадочно темнеют.
Мир вокруг, сжимаясь и немея,
Прячет нас в сугробах января.
Голос твой заполнит все вокруг,
Я готова слушать бесконечно.
Каждая секунда словно вечность,
Двух сердец ритмичный перестук.
Это все, что можем мы отдать,
Но безумно хочется прижаться,
Кончиками пальцев прикасаться…
Нет. Нельзя. Но я… Я буду ждать…
Вновь воспоминанья бередят
Резкими мурашками по коже…
Губ твоих так хочется… До дрожи…
Нежность начинается с тебя.
Однажды ее посетила странная мысль о том, что ей важнее его счастье, благополучие, спокойствие. В ее чувствах практически не было эгоизма, ей хотелось отдавать, беречь, заботиться, смешить, поддерживать, спасать и защищать. Как-то один из коллег пришел к ней в кабинет поболтать и начал рассказывать про N, высказываясь в довольно резкой и ироничной форме. Она тут же пресекла этот разговор, не позволив ему дальше говорить подобные вещи. Конечно, это было довольно рискованно, кто-то мог что-то заподозрить, но она не могла поступить иначе. Соседка по кабинету все чаще подкалывала ее по поводу этой «странной» дружбы и утверждала, что N к ней неровно дышит, но она всеми силами старалась отвести всяческие подозрения и перевести все это в шутку, хотя самой было совсем не смешно. Но, не зря же говорят, что – со стороны виднее???
Светает за окном туманом, дымом ли,