Татьяна Зимина – Сонгоку (страница 47)

Карамазов устало покачал головой.

— Ты слишком резко судишь, Орэн. Ты думаешь, что любую проблему можно решить насилием. Но это — не так. Насилие лишь умножает скорбь. Оно не решает ничего.

— Ты ошибаешься, дед! Когда ты стал таким слабым? Ведь ты и сам убивал! Ты был таким же, я брала с тебя пример…

— И на своём опыте я понял, что это — ложный Путь. Путь саморазрушения, не созидания.

В его костюме вновь завибрировал телефон — Мирон узнал звонок. Карамазов взял трубку, послушал пару секунд, затем посмотрел на Мирона.

— Я уже понял, — он полез за Плюсами в карман.

— Когда ты перестанешь отгораживаться от меня? — вклинился голос брата, как только он пристроил пиявки в ушах.

— Тогда, когда ты перестанешь дергать меня по пустякам, — рявкнул Мирон.

Находиться сразу в двух мирах он уже привык. И только чуть переместился, чтобы одновременно видеть и то, что творилось в Плюсе, и Амели с Карамазовым.

На месте Эвереста теперь была почти точная копия Токио. Только посередине, примерно там, где находился деловой центр Синдзюку, возвышалась стальная башня. Макушкой она упиралась в небо, на гладких боках не было ни одного изъяна, ни единого шва. Башня будто вырастала из города, она казалась живой.

— Это теперь Технозон? — спросил Мирон, кивая на башню. На этот раз на нём был оранжевый комбинезон — как у лунных старателей; и жесткие, на рифленой подошве ботинки.

— Технозона больше нет, — пожал плечами брат. Дорогой костюм в тонкую ёлочку был выписан с болезненной достоверностью. — Это — новая компания. Она получилась от слияния Технозон и Хиномару. По-сути, Амели много лет вытягивала доходы из компании деда, так что я всего лишь вернул украденное.

— Послушай, — Мирон, задрав голову, попытался разглядеть шпиль новой башни, и не смог. — Я тут немного занят…

— Судьбоносная встреча внучки с дедом, — кивнул Платон. — Я наблюдал за вами через дрон. Как думаешь, они поладят?

— Не слишком ли ты уверен в себе? — спросил Мирон. — Амели, между прочим, поклялась тебя уничтожить.

— Ты видишь эту башню? — спросил Платон.

— Трудно не заметить.

— Настоящая уже строится в центре Токио. Мои ассемблеры возведут её за две недели. В других городах — там, где будут представительства моей компании — я построю точные её копии, только поменьше.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Пытаюсь дать понять, что мне теперь ничего не страшно. Любой человек для меня — лишь пиксель в ткани мироздания.

— А как же высокие речи о защите людей? Ты же хотел защитить нирвану от Призраков!

— Я этим уже занимаюсь. Нирване ничего не грозит…

Небо накрыла громадная тень. Она была похожа на морского ската, только величиной с футбольный стадион. И в то же время её очертания показались Мирону до боли знакомыми.

— Это Сонгоку! — крикнул он. — Платон, он очень опасен…

Словно в подтверждение его слов, скат развернулся и ударил по башне. Стальная поверхность пошла трещинами.

— Оставайся здесь! — крикнул Платон и взмыл в небо. Он походил на сверхзвуковой истребитель, только гораздо больших размеров.

— А куда я денусь… — пробормотал Мирон и неожиданно почувствовал, как его дёргают за рукав.

Сделав над собой небольшое усилие, он переключил зрение на Минус. И не поверил глазам.

С дальнего края платформы шагала высокая фигура. И несмотря на хромоту, на перекрученность конечностей, на то, что половина кожи была заменена на ярко-розовый полимерный пластик, который используют для тренировочных манекенов, фигура была вполне узнаваема: это был Ясунаро.

Пока Мирон прокручивал в памяти момент, как клон исчез под восемнадцатиколёсным грузовиком, тот подошел совсем близко, а затем ударил.

Глава 20

2.20

Создание и его создатель

— Ясунаро, остановись! — голос Карамазова походил на бич. Он звучал властно, непререкаемо.

Клон даже не повернул головы. Размахнувшись, он ударил Мирона в основание шеи — тот увернулся, присев на одну ногу, но плечо всё равно онемело.

— Ясунаро, не двигайся! — ноль внимания.

— Он давно уже не твоя шавка, — засмеялась Амели. — Можешь не стараться, Ро тебя не послушает.

Старик посмотрел на внучку.

— В них закладывают безусловное подчинение, — сказал он. — Как ты его сломала?

Ясунаро оттеснил Мирона к самому краю платформы. С тридцатиметровой высоты море казалось измятым куском фольги.

Не меняя выражения лица — глаза похожи на пластиковые заглушки — он наносил удар за ударом, целясь в голову.

Мирон уклонялся. Подобрав железный штырь, он выставил его перед собой. На руках клона, покрытых целлулоидно-розовым пластиком, появились иззубренные раны, но глаза оставались такими же пустыми.

Он не чувствует боли, — подумал Мирон. — Он вообще ничего не чувствует…

Оставаясь в Плюсах, Мирон видел киберпространство, будто сквозь мутное зеркало. Краем глаза он наблюдал, как гигантский скат долбит острым носом в серебристую башню, как на ската — на бреющем — заходит истребитель…

— Это я убил твоего отца, — неожиданно сказал клон. Мирон пропустил удар. — Убил по приказу, — клон наступал, взгляд его оставался равнодушным. — Хозяин не спрашивал, хочу ли я убивать. Просто сказал, чтобы я это сделал, — клон нанёс сокрушительный удар, Мирон не выдержал, покатился по платформе. Ржавое покрытие шаркнуло по щеке, в нос ударил запах мокрого железа. — Но тебя я убью по собственному желанию, — сказал он так, словно сообщал, что к чаю будет подано варенье.

— Но почему? — не удержался Мирон. — Что я тебе сделал?

— Притворившись мной, ты совершил кражу личности, — сказал клон. Наконец-то в его голосе появился намёк на чувства. — Я никогда не брал ничего, что принадлежит другим! Из-за тебя я потерял лицо…

Он обрушился на Мирона с новой силой.

Мирон снова пропустил удар. Рёбра затрещали, дыхание спёрло, в груди поселился жгучий огонь. Успел перекатиться в последний момент — рука клона пробила ржавое железное покрытие рядом с его головой.

Вытащив руку, Ясунаро замахнулся, целя в грудь, Мирон выставил штырь. Тот воткнулся клону в плечо, пробил насквозь. Клон схватился за штырь, хотел выдернуть, но Мирон сцепил зубы и не отпускал, навалившись на штырь всем телом.

Ясунаро повалился на бок, скорчился, как проткнутое иглой насекомое, и ухватившись покрепче, дернул штырь на себя, всё глубже засаживая в плечо. Мирон от неожиданности выпустил железяку из рук.

Затем откатился и вскочил.

Дед и внучка были довольно далеко — всё еще спорили, размахивая руками, но на Ясунаро надвигалась массивная тень — автомобиль Карамазова.

Им управляет компьютер, — вспомнил Мирон, отбегая в сторону.

Машина неслась на клона, стреляя из пулеметов, расположенных в гнёздах на бампере. Вот очередь прошила Ясунаро грудь…

Тот дернулся — раз, другой, третий — из розового пластика потекла желтоватая жидкость. Упал, но затем поднялся, и припадая к земле, бросился прочь от автомобиля.

Мирон заглянул в Плюс. Скат, обернув плавники-крылья вокруг истребителя, сдавливал тот в смертельных объятиях.

Почувствовав немой призыв брата, Мирон скользнул в Плюс целиком. Знание, как подняться в небо, пришло само. Будто он делал это каждый день — создавал новые сущности лишь усилием воли…

Тело покрылось толстой бронёй, ноги расплющились, превратившись в тяжелые платформы, руки вытянулись и стали жесткими крыльями, голова потяжелела. Между глаз обозначился красный кружок прицела скорострельной пушки.

Оттолкнувшись от земли, Мирон мгновенно оказался рядом со скатом, открыл огонь — в глазах то и дело мелькали красные вспышки попаданий.

Скат развернулся, выпустив истребитель-Платона и устремился к Мирону. На лету его тело стало более жестким, покрылось стальными пластинами, воздух вокруг заревел — скат набирал скорость. Не вдаваясь в тактику и стратегию ведения боя, он просто шел на таран — Мирон почувствовал, как сминается броня, как замолкает пушка, а затем кубарем полетел вниз.

Закружилась голова. Он вывалился в Минус и успел увидеть, как тяжелый бронированный автомобиль Карамазова таранит Ясунаро, вместе с ним переваливается через край и падает с платформы. Через пару секунд раздался удар о воду.

Мирон испытал секундное облегчение, но потом над краем платформы показалась рука. Он, будто в замедленной съёмке, разглядел траурную каёмку ногтей, заусенец, небольшой шрам в основании большого пальца… Дальше, от запястья, начиналась розовая искусственная плоть.

Рядом возникла вторая рука, а затем клон, легко перемахнув через край, оказался рядом.

Грудь его была разворочена — пластик не успевал затягивать раны; кожу на черепе справа снесло, обнажив переплетение сухожилий и желтоватую кость. Дыхание вырывалось со свистом — при каждом выдохе под носом надувался кровяной пузырь.