Татьяна Зимина – Хранители города (страница 6)

– Дом сам умный, без всяких систем. У тебя не так с университетом?

Гузель задумалась и закусила пухлую губу.

А Иван только сейчас понял, что происходит. Он привёл домой девушку. Красивую. Чуть младше него. Ту, на разговор с которой он обычно не мог бы и рассчитывать, не объединяй их общее дело.

– У меня пары в главном здании были только на первых курсах, – пожала плечами Гузель. – Хотя в общежитии мне и правда легко, даже ни разу пробки не выбивало. Пусть и ковровая дорожка сама не расстилается, как у тебя.

– Не всё сразу, – подмигнул он.

Роллы оказались достойными, хоть Иван и не был поклонником такой кухни. А уж эклеры… Разноцветная глазурь – золотая, розовая, шоколадная и даже бирюзовая – была вкусной, но и в сравнение не шла с яркой и насыщенной начинкой. Глотки чая не перебивали вкус, но позволяли языку отдохнуть между порциями. Голод был так силён, что ребята и парой фраз не обменялись за всю трапезу.

– Я помою! – спохватился Иван, когда Гузель понесла его чашку к раковине. – Ты всё же в гостях…

– Тут всего ничего, – отмахнулась девушка, ловко вспенивая губку.

Иван переступал с ноги на ногу, ожидая, когда же можно будет показать своё жилище. И даже если ремонт был не самым свежим, а мебель и техника изрядно устарели, уютная двухкомнатная квартира была его гордостью. Он держал её в порядке, и каждый, кто приходил с благими намерениями, чувствовал себя внутри как дома.

– Ничего себе, Аберкромби! – Гузель схватила ближайшую книгу с полки, когда они вошли в его комнату. – Да тут полный набор! Не ожидала от тебя…

– Почему это? – спросил настороженно Иван.

– Автор… Несколько брутален. Я думала, ты любишь нечто более мягкое. А тут ещё и на соседних полках Сапковский, Мартин…

Она провела рукой по корешкам.

– Это плохо?

У него были друзья, и даже девушки иногда приходили (в последнее время всё реже). Иван попытался посмотреть её глазами: куча фэнтези, фигурок и мерча на любой вкус, потрёпанная одежда. Даже авторская покраска стен теперь казалась не такой оригинальной.

Впервые его обитель раскрывает хозяина не с лучшей стороны, а как неудачника.

– Ты не подумай, – спохватилась Гузель. – Сама просто обожаю Аберкромби! Всё у него прочитала. Просто удивилась такому совпадению… Кто твой любимый персонаж в «Первом законе»?

– Ты? – опешил Иван. – Фанатка фэнтези? Да ещё и такого нестандартного?

– А что мне читать, по-твоему? – фыркнула она. – Любовные романы?

Молодые люди с воодушевлением пустились в беседу о литературе. Иван с изумлением узнавал в ледяной красавице родственную душу. Не во всём, конечно! Им нравились разные персонажи, а из-за главного сюжетного поворота они чуть не поругались. Но это только раззадоривало.

Звонок телефона заставил вздрогнуть обоих. За окном начало темнеть, но они этого совсем не заметили.

– Анна Прокофьевна? – удивился Иван. – Всё хорошо на объекте?

– Не очень, Вань. – Голос женщины был собран. – Только что погас Ирин объект. Сама она не отвечает. Она жива и здорова, я это чувствую, так что помощь ей пока можно отложить. А вот меня вы выручите, если приедете!

– Зачем? – не понял парень.

– Родные считают, что я слишком стара. – Анна Прокофьевна глубоко вздохнула. – И я начинаю подозревать, что в чём-то они правы. Мне нужен отдых в моей постели. Вы с Гузель сможете удержать объект и не допустить его падения.

Я уже вызвала будущую Хранительницу, вы подежурите ночью, а я утром приеду. Простите, что выдёргиваю и заставляю жертвовать сном…

– Всё нормально, – успокоил Иван. – Петрович, Сан Саныч и Павел свои объекты покинуть не могут, а на своих мы сейчас не нужны. Скоро будем.

Гузель нахмурилась, когда парень рассказал, что происходит, но спорить, вопреки ожиданиям, не стала. Они пошли в прихожую, собрали всё, включая умывальные принадлежности, что могло пригодиться на этой вынужденной ночёвке, и через пять минут уже стояли у шлагбаума.

– Анна Прокофьевна уверена, что Ирина жива? – спросила Гузель уже в машине.

Таксист, покачиваясь в такт густому джазу, прибавил громкость. Можно было не переживать за то, что их услышат.

– Тебе рассказывали, что происходит, когда Хранитель умирает? – спросил осторожно парень.

Гузель покачала головой. Ну вот, опять ему самую неприятную часть оставили…

– Твой предшественник, Аскольд Илларионович, – начал Иван, – тебе, вроде бы, был знаком?

– Видела пару раз. Он с другого факультета, но личность известная.

– Помнишь, как сразу после его сердечного приступа мир стал видеться по-другому? Объект, без сомнения, скорбит по старому Хранителю: ты могла почувствовать, будто все цвета исчезли, привычные предметы не слушаются, а в самый солнечный день район окутывают тучи.

Гузель кивнула, припоминая.

– Высотка выбирала нового Хранителя. Закрыла все свои точки для внешнего и внутреннего воздействия – даже мы в тот момент не смогли бы прикоснуться к объекту.

– То есть МГУ был беззащитен? – удивилась девушка. – Это же лакомый кусок для Пакостников! Получается, так каждому из нас может грозить физическая расправа…

– Напротив! Внешняя становится несокрушимой бронёй – любого Пакостника на подступах разорвёт от напряжения! И так несколько дней, – пояснил Иван, – пока не будет выбран новый Хранитель из небольшого числа потенциальных – долго без нас даже такие сильные высотки не могут. Я, например, стал чувствовать особую связь с домом за пару лет до смерти предшественника, хотя сейчас потенциального преемника не ощущаю. У Ирины, насколько я знаю, его тоже пока не наметилось. Но стоит ей погибнуть, и гостиница «Украина» закроется настолько надёжно, что больше никто ничего ей не сделает, пока не созреет молодая смена. Так что врагам мы нужны живыми.

Гузель выдохнула, явно обрадованная такой новостью. Риски нападения потусторонних сущностей, очевидно, не сделали бы её жизнь проще. Иван даже задумался, стоит ли продолжать.

– Однако, – всё же решился он, – врать не буду, иногда на нас совершают покушения. Например, моего предшественника убили. Слишком несговорчив был, матёр… И, когда его не стало, первым делом напали на меня.

Он задрал футболку, и Гузель охнула.

На рёбрах размазанным ожогом в форме человеческой руки красовалась отметина. Саднящая на погоду, не сходящая со временем и всегда пульсирующая, когда он направляет свою силу против Пакостников.

– Поэтому никогда, – серьёзно сказал Иван, прикрываясь, – не позволяй им касаться тебя. Никогда! Рази их на расстоянии хотя бы вытянутой руки. А если не остаётся выбора – хватай первая!

Они уже доехали до МИДа, и водитель успел взять другой заказ, а ребята всё не прекращали разговор, отчего таксист в нетерпении бросал на них недовольные взгляды. Но у входа в здание им уже махали, так что Ваня и Гузель заспешили.

Очаровательные белоснежные кудряшки старшей Хранительницы были заметны даже в сумеречном городе. Почётный сотрудник, подруга дипломатов старой школы, повидавшая уйму видных деятелей различных стран и, по слухам, разбившая не одному из них сердце, стояла в стильных туфлях на небольшом каблучке и наброшенном на плечи фирменном платке.

– Доставайте паспорта, – велела Анна Прокофьевна. – Пропуск я уже заказала, надо только показать – режимный объект, сами понимаете… Сейчас уже почти никого нет, так что, к сожалению, всего великолепия не увидите. Глафира проводит вас в мой кабинет.

– Глафира? – удивился Иван.

Это имя он слышал впервые.

– Моя правнучка. Ей всего шестнадцать, но, кажется, моей сменщицей будет. Так что расскажешь и покажешь, в чём заключается наша работа! А что-то, – лукаво улыбнулась Анна Прокофьевна, – покажет и она. Глафира умница!

Гузель округлила глаза.

– То есть объекты передаются по наследству?

– Или здесь старое-доброе своячничество? – хмыкнул Иван.

– Ой, да ну вас, – замахала руками старшая Хранительница. – Кто виноват, что она приглянулась зданию, когда забирала меня в прошлый раз? Я бы своей родне такого не пожелала. Надолго не уедешь, всегда привязан к месту… Так, – резко перевела тему женщина, – а эту гадость кто привёл?

Анна Прокофьевна подбоченилась. Иван с Гузель дружно повернулись и заметили рыхлого мужичка, пытающегося незаметно прошмыгнуть с боковой стороны. Даже в темнеющем городе можно было прочитать «НеобхоДима» на его футболке, не оставляющей никаких сомнений в природе этого существа.

– Сейчас нам покажут мастер-класс, – шепнул Иван Гузели на ухо.

НеобхоДима, почувствовавший, что разоблачён, попытался телепортироваться, но безуспешно. Анна Прокофьевна подвигала одним плечом, затем другим. Ветер сорвал платок, который замахал углами как птица, и полетел на Пакостника.

– Не на моём объекте, голубчик, – поджала губы Анна Прокофьевна. – От меня не уйдёшь!

Платок-птица планировал на потоках воздуха, приближаясь к своей жертве. НеобхоДима завизжал, когда понял, что ноги его приросли к плитке и не выходит даже пошевелиться. Но люди вокруг не видели и не слышали того, что происходит. И когда платок облепил лицо своей жертвы и начал прожигать его подобно кислоте, на помощь никто не бросился.

– Вот и всё, – спокойно сказала Анна Прокофьевна, рассматривая оставшиеся на плитке джинсы и футболку. – Надеюсь, другие будут благоразумнее!

Гузель зааплодировала. Её лицо озарило восхищение, которое только усилилось, стоило платку как ни в чём не бывало вернуться на плечи хозяйки.