Татьяна Зимина – Хранители города (страница 8)

– Я перезвоню, – пообещал Иван.

Он понял всё. Мысли пока роились подобно пчёлам, но картинка была ясна.

Петрович взял трубку не сразу.

– Вань, чего тебе? – проворчал Хранитель. – О, погоди, как раз Паша идёт, только с такси!.. Неужели всё так плохо? Я и без вас справлюсь!

– Не говорите с ним! – прокричал Иван. – Он предатель!

– Да что ты говоришь-то такое?! – возмутился Петрович. – Паш, представляешь, что тут Ваня про тебя говорит? А… почему так много Пакостников?

Иван продолжал кричать, но в ответ раздавались только гудки…

– Смотри! – воскликнула Глафира неожиданно высоким голосом, тяча в серый кружок. – Ещё один!

– Котельническая. Знаю, – на удивление спокойно произнёс Ваня. – Мы следующие.

– Почему не «Ленинградская»? – засомневалась наследница.

– Поверь. – Иван решительно закатал рукава. – Возможно, сюда совсем скоро ринется толпа. И мы не сможем применить магию.

Глафира присвистнула. Он понимал её удивление: у него самого мысли расползлись по черепной коробке. Хотелось действовать, но что предпринять, он не знал. Ситуаций, подобных этой, ещё не было.

– Звони пра-пра, – велела девушка. – Как раз Котельническая посерела. Придётся давать бой…

Глафира открыла шкаф для верхней одежды у самого входа и достала дробовик. На удивлённо открытые глаза Ивана пояснила:

– Не всегда были такие спокойные времена, вот прабабуля и держит с девяностых. Зато никаких нареканий!

Пока они шли по коридору, Иван говорил по телефону со старшей Хранительницей. Парень точно знал, что связь глушилась и должна была сбоить хотя бы в лифте, но здание чувствовало, чьи разговоры нельзя перебивать. Как и то, что показывать обычным людям – дробовик в руках Глафиры редкие засидевшиеся сотрудники наряду с охраной просто не замечали.

У выхода Анна Прокофьевна рассказала, как, по её мнению, должен поступить Иван. Он резко остановился, и кровь хлынула к щекам.

– Я не сделаю этого! Как это будет выглядеть?! Да и по сути…

Он видел Гузель, прогуливающейся вдоль Садового и зорко высматривающей Пакостников. Сделать то, что ему предложили, было равносильно предательству.

– Есть предложения получше? – Сталь в голосе старушки не уступала его ярости. – Я выйду прямо сейчас, наплевав на мнение детей и внуков. Но буду только через час. Да и толку? Нам не успеть. Тот вариант, что я предлагаю, единственно верный.

Иван с Глафирой вышли на воздух. Летняя ночь была мягка и тепла, но парня бил озноб.

– Слышала? – спросил он у Глафиры, та кивнула. – Тогда ты знаешь, как стоит себя вести. Сыграем свою роль – и будем надеяться, что не зря.

Гузель обрадованно замахала, увидев Ивана, но он прошёл мимо. Его кроссовки остановились у края дороги. Он высматривал машину, которую заказал.

– Вань, ты чего? – недоумённо спросила Гузель и коснулась его локтя. Это движение раньше отправило бы его на небеса, но сейчас заставило сердце виновато сжаться. Он впился ногтями себе в ладонь, чтобы решиться сказать то, что нужно.

– Петрович тоже не справился. Павел едет сюда, чтобы вместе со своими приспешниками закрыть и этот объект перед своим. Он предатель, Гузель. Но предатель, который может нас выключить. Страшно представить, что с нами сделают после Обвала.

– Что ты говоришь-то такое?! – опешила девушка.

– А думаешь, у нас будет шанс выжить? – Остро взглянул Иван на девушку с таким презрением, которым не награждал и Пакостников. – Не будь наивной! Если останемся здесь, будет плохо. Это не наш объект, не наша война. Мы даже жизнь Хранителей не выбирали! Не знаю, как ты, а я уезжаю.

Иван потянул за ручку подъехавшей машины.

– Я не верю… – воскликнула Гузель, продолжая цепляться за его рукав. – Это не ты! Ты же не такой!

– Такой, не такой, уже не важно, – жёстко ответил Иван, осторожно разжал её пальцы и отнял от своего локтя. – Не будь дурой. Поехали со мной.

Гузель отшатнулась, как от удара. Её щёки пылали даже в ночи, гнев плескался в голубых глазах, ставших яркими из-за вернувшейся только что магии. Ивана практически вжало в машину.

– Убирайся, – процедила она. – Видеть тебя больше не могу. Трус, в котором я по ошибке увидела хорошего человека. Никуда я не поеду. С тобой или без тебя, высотки мы защитим!

Его такси проехала остановку, из-за которой выходила троица Пакостниц: адренАлина, алкогОля и отваЛилия. Гузель махнула рукой, и их размазало по шоссе. Глафира с дробовиком на плече приобняла плачущую девушку… Это было последнее, что он увидел перед поворотом.

– Ты. Поступаешь. Правильно! – убеждал он себя, утирая слёзы.

Остались позади Баррикадная, Маяковская, Белорусский вокзал. Ласково улыбнулся Цветной бульвар. Карета скорой помощи обогнала их, заворачивая в НИИ Склифосовского.

Он вздрогнул, почувствовав вибрацию в кармане и понял: «Павел, кто же ещё!»

– Ваня, Ваня, Ванечка, – пропел стальной тенор. – Всё ты, значит, знаешь?

– Знаю, – не стал лукавить Иван. – Вы уже у МИДа?

Павел засмеялся.

– Недалеко, и скоро буду, не сомневайся. Анна Прокофьевна звонила. Гадостей наговорила, ругала на чём свет стоит. Ну да ладно, к этому я привычен – в отеле и не такого наслушаешься! Но тут она проговорилась, что ты-то, оказывается, решил уехать. Почему?

– Глупый вопрос, – сухо сказал Иван. – Мы проиграли. Я покидаю город. Не пойму только, зачем вы это сделали?

Диктофон давно был включен, и парень старался не дышать.

– Деньги, власть, магия, – не стал лукавить Павел. – Те объедки, что нам дают высотки – всего лишь подачка, при помощи которой предлагают держать на плечах весь мир. Разве это благодарное дело?

– И вам это обещали Пакостники? Не самые надёжные ребята…

Мужчина усмехнулся.

– Пакостники лишь пешки, и их сила даже не тень того, что существует в другом мире. Настоящая мощь проникнуть пока не может. Но я говорил с ними через щель, прореху между объектами. Сознательно. Годами. Слушал и говорил. Мы готовились не один день – я даже изображал страстный роман с Ириной, лишь бы она сдалась без боя! Потому мы так хорошо и осуществили наш блицкриг.

Иван не перебивал. Он не подозревал, что всё зашло настолько далеко, но пугало то, что Павел не видел в этом ничего ужасного.

– Я ценю, что ты отступил в решающий момент, – вкрадчиво произнёс Павел. – Признаюсь, всегда считал, что ты идейный романтик с набитой опилками головой. Но ты оказался разумным человеком. При новом миропорядке я замолвлю за тебя словечко! О, прости, кажется, мы уже подъезжаем. Не удивляйся, что сил пока что не будет – ну да скоро привычных не будет вовсе…

Машина Ивана тоже достигла конечного пункта. Деревянными пальцами он выключил диктофон, обескровленными руками толкнул дверь, покинул машину и пошёл на негнущихся ногах. Сердце билось где-то в пятках, а мысли едва проклёвывались. И только надежда – хлипкая, бледная, безумная – оставалась живой.

Гостиница «Ленинградская», самая невысокая из семёрки, мрачно взирала на гостя. Недоверчивая, отстранённая – в ней было не узнать ту хлебосольную хозяйку, которую он всегда заставал. Гостиница обожглась о своего Хранителя и боялась: доверять ли чужому?

Иван осторожно подошёл к входу. Швейцар отошёл, но даже останься он, чары быстро бы отвели ему глаза. Сейчас в этом месте существовали лишь он и «Ленинградская».

Парень коснулся холодного камня. Таблички засияли бирюзовым светом, мигнули окна. Его магия вот-вот окажется заблокированной, но разве это мешает объекту слушать?

– Ты знаешь, что происходит. Скажи, разве такого Хранителя ты заслуживаешь?

Он перемотал диктофонную запись на последнюю реплику Павла. Вместе с «Ленинградской» он переслушал подтверждение предательства своего сородича.

– Скорее всего, ты понимаешь, что происходит, – горько усмехнулся Иван. – Не можешь не чувствовать намерения Хранителя. Не можешь не знать, какой он на вкус. Он убивает нас. Выключает объекты один за одним, пользуясь своей силой – данной тобой силой. Без тебя он просто человек – хороший, плохой ли, не мне судить. Но Павел опасен. Он обидит даже тебя, когда ты останешься последней, кто отделяет его от власти!

Обереги вокруг гасли – Павел начал действовать. Внутри скакало электричество, интернет не грузился. «Ленинградская» жадно внимала, даже если сейчас магию Ивана приглушили.

– Но если ты дала ему силу, – голос Ивана задрожал, – то ты же можешь её отнять. Не дать одному Хранителю навредить другим людям и объектам. Ты молчала слишком долго. Пора действовать!

Последнюю фразу он практически прокричал. Он стоял здесь, открытый душой, и представлял здесь не только себя – всех, кроме Павла. И гостиница поверила.

У Ивана перехватило дыхание. Резкий порыв ветра взъерошил его волосы, толкнув на шаг назад. Взорвались фонари напротив, а в номерах выбило пробки. Обереги запылали огнём, освещая ночь, делая то, что и должны делать, – защищать.

«Ленинградская» приняла решение.

– Спасибо, – прошептал Иван. – Мы все перед тобой в долгу…

Он выбежал прямо на дорогу. Розовый спортивный автомобиль чуть не сбил его, но Иван, невзирая на брань густо накрашенной блондинки, сел на пассажирское сидение, прокричав лишь два слова: «К МИДу!» Для надёжности выгреб всю мелочь, что имел, и положил в её бардачок. Обомлевшая от такой наглости девушка решила, что спорить с психами себе дороже, и вдавила педаль в пол.