Татьяна Захаренко – Там, где сходятся зеркала (страница 5)

Вера и Прохор вышли на улицу, и город, освещённый разноцветными огнями, показался им еще более чарующим, чем днем.

– Пройдёмся сначала по центру города, – предложил Прохор.

– Конечно! Впечатления от оперы еще не отпускают меня, может прогулка снимет это напряжение. Знаешь, ведь у Венской оперы есть еще отдельная история – это ежегодные Венские балы. Тогда, говорят, весь театр превращается в огромный танцевальный зал, куда могут прийти все желающие, если, конечно, смогут приобрести счастливый билет.

– Ну, за билетом дело не станет. Пара соболей – и мы опять в театре. Было бы желание.

– Не понимаю, при чём здесь соболи, позже расскажешь. А я тебя приглашаю на Венский бал. Возможно, у меня получится вернуться сюда еще раз!

– Получится! – Прохор, внимательно посмотрел на неё. Он почувствовал, как между ними возникла какая-то невидимая связь, словно музыка из оперы, которая всё ещё звучала в их сердцах.

Они молча двигались в сторону величественного собора Святого Стефана, особенного и священного места не только для горожан Вены, но и для всей Австрии.

– Знаешь, вот города, в которых я бываю, люблю сравнивать с минералами. Вот с каким бы драгоценным камнем ты сравнил Вену? Мне очень интересно услышать твое сравнение.

– Дай подумать, вот так с ходу сразу и не скажешь. Да я и не очень разбираюсь в минералах. Наверное, Вена похоже на мрамор с прожилками. Мрамор – это ведь величественность, а в городе легко совмещаются власть и буржуазная изысканность.

– Мрамор?! Очень даже неплохо подходит.

– А ты, с каким камнем сравнишь?

– Я могу сравнить имперскую и роскошную Вену только с горным хрусталём. Город холодный и чистый как хрусталь. Вена сочетает в себе ясность форм – это строгий классицизм Хофбурга, геометрия дворцов и внутренние блики с намёками на барокко, позолоту, скрытую чувственность. В музыке Моцарта и Штрауса есть та же кристальная чистота и сложность преломлений. Хрусталь не стареет – как и Вена, сохранившая габсбургский лоск.

– Да, хрусталь холодноват на ощупь, – продолжил Прохор. – В венском кафе, в улыбках аристократов, или даже когда я еду по Рингштрассе чувствуется эта холодная отстранённость.

– Молодец! А еще к хрусталю добавлю серебро и жемчуг. Серебряные инкрустации, это как налёт декаданса: кабаре 1900-х, кокетливые витражи Отто Вагнера, блеск сецессиона. Жемчужные включения – это слезы: память о павшей империи, еврейской Вене Шницеля и Фрейда, ностальгия по «прекрасной эпохе».

Вера вдруг вспомнила стихотворение, посвященное Вене:

Настолько Вена необыкновенна.

Сияет свет церковных витражей.

И опера поет шампанским пенным,

Про Пиковую даму миражей.

Там Моцарт музыкальный в поле чистом,

Пустынном – сочиняет снегопад.

Там резвый конь под всадником плечистым

Застыл в прыжке в имперское назад.

Там мудрый Гёте сонно наблюдает

За суетой трамваев и людей.

А снег летит, летит январской стаей,

Как ноты вечных истин и идей.

Все истины собрал чудесный рислинг.

В кафе веками созданный уют.

Здесь чувства задевают струны мыслей.

И штрудель с черным кофе подают.

– Браво, Верочка! Откуда такое прекрасное стихотворение?

– Как-то на просторах интернета нашла это стихотворение российского блогера Вонтера Лака и сохранила в памяти.

Тем временем они вышли на просторную площадь, где перед ними во всей своей величественной красоте возвышался собор Святого Стефана. Его остроконечный шпиль, украшенный intricate узорами, устремлялся в небо, разноцветная черепица крыши создавала неповторимый узор.

Вера заворожённая, остановилась:

– Ты только посмотри! Это же собор Святого Стефана! Он такой… грандиозный! Я чувствую, будто время остановилось. Сколько веков он стоит здесь, сколько историй разных видел…

– Да, это действительно впечатляет. Его начали строить ещё в XII веке, представляешь? И он до сих пор остаётся символом Вены. Хочешь подойти ближе?

– Конечно, давай рассмотрим его. Мне кажется, здесь каждый камень дышит историей.

Взявшись за руки, и они подошли к собору. Вера подняла голову вверх, чтобы рассмотреть детали фасада. Резные фигуры святых, готические арки и витражи, которые едва угадывались за толстыми стенами, – всё это вызывало восхищение.

– Сколько же людей приходило сюда за столетия? – задумчиво произнесла она. – Императоры, музыканты, простые горожане… Все они оставили здесь частичку своей истории.

Наблюдая за её реакцией, Прохор добавил:

– А ты знаешь, что здесь венчался Моцарт? И его отпевали тоже здесь. Этот собор – не просто архитектурный шедевр, он часть культурного наследия.

Вера вздохнула:

– Это так вдохновляет. Я чувствую, будто прикоснулась к чему-то вечному. Спасибо, что привёл меня сюда.

Они ещё немного постояли в тишине, наслаждаясь величием собора. Вера с сожалением сказала:

– Жаль, что сейчас не зайти внутрь. Но я очень хочу увидеть, как выглядит этот собор изнутри. Наверняка, там не менее потрясающе.

– Я сегодня днем уже был в соборе, но с тобой готов посетить его снова.

– Значит, завтра надо постараться попасть в него.

Во время прогулки Вера узнаёт, что Прохор не только любитель-охотник, но и путешественник, который ищет редкие артефакты по всему миру. Он рассказывает о своих приключениях в Сибири, Африке и даже на Гималаях. Вдохновлённая его рассказами, она делится своими мечтами увидеть весь мир.

… Вера и Прохор медленно прогуливались по вечерней Вене. Узкие улицы были освещены мягким светом фонарей, в воздухе витала лёгкая прохлада. Остановились у витрины антикварного магазина, где были выставлены старинные часы. Прохор, заинтересовавшись, начал внимательно рассматривать экспонаты.

– Смотри, какие изящные механизмы, – сказал он, указывая на часы с открытым циферблатом. – Каждые из них – как маленькое произведение искусства.

– Ты так увлечённо их разглядываешь, будто видишь не просто часы, а что-то большее.

Прохор повернулся к ней, его глаза загорелись энтузиазмом:

– Знаешь, я коллекционирую часы. У меня есть небольшая коллекция, которую я собираю по всему миру. Каждые часы – это не просто прибор для измерения времени, это история, память, иногда даже загадка.

– Расскажи мне о своей коллекции. Какие часы в ней самые необычные?

– Я ценю механизмы, пережившие своих создателей, – с удовольствием начал рассказ, Прохор. – В моей коллекции немного таких, но кое-что есть, например, карманные часы Павла Буре, подаренные российскому императору, – тонкая ручная гравировка, механизм с боем, или ранняя модель Patek Philippe, которые почти не встречаются в частных коллекциях. А еще я горжусь военным хронометром WW2 с легендарной точностью.

Вера видит, как загораются его глаза, когда он говорит о своей коллекции.

– Однажды в Сибири я приобрел старинные карманные часы, которые принадлежали купцу XIX века. Они украшены гравировкой с изображением медведя – символа силы и выносливости. А в Швейцарии мне удалось приобрести часы с уникальным механизмом, который показывает не только время, но и фазы Луны. Но самые загадочные часы я приобрёл недавно. Они некогда принадлежали алхимику Ауруму. На их циферблате изображены знаки Зодиака и алхимические символы. Этот алхимик работал фармацевтом в аптеке, а в свободное время занимался астрологией.

Верочка слушала его с восхищением.

– Это звучит так увлекательно! Ты словно собираешь не просто часы, а кусочки истории. А почему тебя так заинтересовали именно часы?

Прохор задумался на мгновение.

– Часы – это напоминание о том, что время бесценно. Они показывают, как быстро оно проходит, и как важно ценить каждый момент. Время – это единственная валюта, которую нельзя подделать.

– Ты удивительный человек. Ты видишь красоту и смысл там, где другие видят просто вещи.

– А ещё… Каждый часовой механизм – это как маленькая Вселенная, где всё подчинено своим законам. Мне нравится разгадывать их тайны.

– Мне кажется, твоя коллекция – это не просто часы, это отражение твоей души.