Татьяна Захаренко – Там, где сходятся зеркала (страница 3)

В театре оказалось несколько буфетов, но лишь в одном из них была небольшая очередь, куда и решили они зайти.

Стиль буфета гармонировал с общим архитектурным великолепием здания: высокие потолки, хрустальные люстры, зеркала в золочёных рамах и мраморные столешницы создавали атмосферу роскоши. На стенах – старинные фрески или портреты известных композиторов, среди них Моцарт, Бетховен и Штраус.

Предлагались изысканные закуски и напитки, которые соответствовали духу вечера. Ассортимент поражал своим разнообразием: тут были нарядные пирожные, шоколад ручной работы, аппетитные небольшие бутербродики, всевозможные соки, кофе, спиртное в малюсеньких бутылочках (вино, бренди, коньяк, даже русская водка по 50 гр.) шампанское и, конечно, австрийское вино Grüner Veltliner и Riesling.

Прохор заказал лёгкие канапе с икрой, копчёным лососем, мини-сэндвичи с ветчиной и огурцами. Они сели за столик у окна, где для них зажгли свечу в хрустальном подсвечнике, на подносе принесли канапе, рядом лежали изящные именные салфетки с надписью: «Wiener Staatsoper». Вера изумленно разглядывала то столик, то окружающую публику в буфете. Дамы были в вечерних платьях, кавалеры в смокингах, пожилые леди в мехах и драгоценностях. Гости обсуждали будущую оперу, делились впечатлениями, и было очевидно, что все наслаждались моментом ожидания предстоящего спектакля. Звучала лёгкая фоновая музыка. Царила оживлённая, но элегантная атмосфера.

– Верочка, о чем ты задумалась? Сейчас надо хорошо подкрепиться, так как вечер обещает быть долгим.

– Заслушалась этой мелодией. Вроде, какая-то знакомая, но звучит в современной аранжировке, и я не узнаю ее.

– Это мелодия песни «The World We Knew».

– Но было бы еще лучше, если звучал чарующий голос Франка Синатры.

Принесли заказанный Riesling и две чашечки кофе по-венски со взбитыми сливками.

– За наше знакомство! Пусть сегодняшний вечер запомнится надолго, – предложил тост Прохор.

– За наше знакомство и за то, чтобы таких вечеров было больше! – добавила Вера, слегка приподняв бокал с вином. Её глаза блестели от восторга, в них отражались огни хрустальной люстры, наполняя взгляд теплом и радостью.

– Знаешь, Верочка, – начал он, после небольшой паузы, – я много путешествовал, видел разные страны, но такой вечер, как сегодня, случается нечасто. Ты словно принесла с собой что-то особенное, то, чего мне не хватало.

Она слегка покраснела, но не отвела взгляд.

– А ты, Прохор, видно умеешь говорить такие слова, что даже я, любительница приключений, чувствую себя героиней какого-то романа. Может, это магия Вены? Или просто ты такой?

Они оба рассмеялись, звучащая в этот момент музыка словно подчеркнула их настроение.

– Давай пообещаем друг другу, что этот вечер – только начало, – предложил Прохор, наливая ещё немного вина. – Куда бы нас ни занесла жизнь, мы найдём способ встретиться снова.

– … Обещаю, – задумавшись, ответила Верочка, слегка касаясь его бокала своим. – А ты веришь в судьбу?

– После сегодняшнего вечера, пожалуй, начну верить, – ответил он, а взгляд его говорил о том, что он уже не может представить этот вечер без неё.

Они смеясь продолжали разговор, глядя друг другу в глаза. Прозвенел первый звонок, нужно было идти в зал. Их вечер только начинался… Возможно, их случайная встреча в Вене – это не просто совпадение, а начало чего-то большего?

В зрительном зале, их взору открылась ещё большая красота. Зал был очень просторный, с удобными креслами. Каждое место оборудовано специальным небольшим экраном для чтения либретто на любом языке! Всё было сделано для комфорта публики.

В неглубокой оркестровой яме размещался оркестр. Над сценой свисал тяжёлый бархатный занавес, расшитый золотыми нитями. Пять ярусов балконов, расположенные друг над другом, создавали ощущение уюта и одновременно грандиозности. Медленно поднимается огромная хрустальная люстра, что добавляет театру сказочное волшебство.

Быстро окинув взглядом зал, Вера поделила публику на две группы: первая – местные знатоки и завсегдатаи оперы. Почти все одеты были не ярко, но с уважением к театру и себе. Мужчины в костюмах с галстуками или бабочками, с обязательным платочком в кармашке. Дамы в вечерних или коктейльных (те, кто помоложе) платьях. Вторая группа зрителей резко отличалась от первой – это в основном туристы, одетые скромно – в джинсы и рубашки. Но в целом обстановка более демократичная, чем скованно-аристократичная. Приезжим гостям Вены опера, помимо удовольствия от спектакля и посещения театра, дает возможность оказаться в настоящем венском обществе.

Вера открыла купленную программку и быстро прочла:

«Опера «Турандот» Джакомо Пуччини – одно из самых величественных и драматичных произведений в истории оперного искусства. Её музыка, сюжет и эмоциональная глубина оставляют неизгладимое впечатление.

Действие оперы происходит в древнем Китае. Принцесса Турандот, прекрасная, но холодная, мстит всем мужчинам за страдания своей бабушки, которая была обесчещена завоевателем. К принцессе сватаются богатые женихи, и она им всем загадывает три загадки. Если они не смогут разгадать, их ждёт казнь. Многие принцы уже сложили головы, но появляется ранее никому не известный принц Калаф, который решает рискнуть.

Гордая и неприступная принцесса Турандот, чьё сердце сковано льдом, в арии «In questa reggia» раскрывает личную трагическую историю. Она рассказывает о своей боли и клянётся никогда не принадлежать мужчине. Никто не сможет стать ее мужем: загадок будет три – смерть одна.

Смелый и романтичный принц Калаф влюбляется в Турандот с первого взгляда. Он гордо отвечает принцессе: загадок будет три – жизнь одна. Его известная ария «Nessun dorma» стала символом надежды и решимости, которая звучит как гимн любви и победы. Его знаменитая фраза «All'alba vincerò!» («На рассвете я победитель!») трогает до мурашек.

Верная рабыня отца Калафа – Лиу влюблена в принца. В её трогательной арии «Signore, ascolta», полной нежности и печали, звучат слова преданности и жертвенности».

Вера слушала оперу, замерев и не отрывая глаз от сцены. Она не обращала внимания на экран с переводом либретто на русский язык, словно понимала итальянский язык. Прохор искоса наблюдал за ней. Она опять, как и в кафе, сняла туфли и сидела босиком, подёргивая пальцами в такт оперы. Директорская ложа, расположенная в самом центре театра, привлекала внимание зрителей. Её роскошное убранство выделялось на фоне общего интерьера. Время от времени взгляды зрителей устремлялись туда, ведь в таких ложах часто можно было увидеть известных личностей или важных гостей. Но Вера была совершенно равнодушна к этому вниманию. Она сидела в кресле, полностью погружённая в происходящее на сцене. Её глаза сияли от восторга, лёгкая улыбка играла на губах. В своей непринуждённости она была поистине прекрасна. Её платье, элегантное, но не вычурное, подчёркивало её естественную красоту, а лёгкий белый шарф, небрежно наброшенный на плечи, добавлял образу лёгкость и изящество.

Прохор, время от времени поглядывал на Веру, не скрывая восхищения. Её способность полностью отдаваться моменту, не обращая внимания на окружающую суету, поражала. Она совсем не старалась произвести впечатление, не искала внимания – она просто наслаждалась музыкой и атмосферой театра.

– Ты выглядишь неотразимо, – тихо сказал Прохор, наклоняясь к ней, – Ты просто светишься от счастья.

– Спасибо, Прохор, – не отрывая взгляда от сцены, ответила Вера. – Просто эта музыка, этот зал… Всё это настолько прекрасно…

Она повернулась к нему, глаза её встретились с его взглядом. Но тут же снова погрузилась в музыку и, как прежде, не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Её мир в этот момент был сосредоточен на сцене, на звуках оркестра и на тех эмоциях, которые дарила ей опера. И в этой своей искренности она была поистине неповторима.

Роскошные и очень детализированные декорации передавали дух древнего Китая, словно на сцену перенесли настоящий дворец. Украшенный огромными драконами и иероглифами, он являл собой символ власти и некой тайны. Турандот в длинном платье с золотыми узорами, Калаф – в традиционном китайском наряде принца, а рабыня Лиу – в скромном, изящном одеянии.

Все солисты оперы явно высочайшего уровня. Актеры играли безупречно. Прекрасная музыка Пуччини сочетала в себе восточные мотивы с традиционной итальянской оперной патетикой. Оркестр создавал атмосферу таинственности и драматизма, а великолепные хоры добавляли масштабности всему действию.

Закончилось первое действие, и зрители начали постепенно выходить из зала, наполняя фойе театра оживлёнными разговорами и смехом. Одни направились в буфет, чтобы выпить бокал шампанского или заказать чашечку кофе, другие решили прогуляться по просторному фойе, любуясь его роскошным убранством.

Вера и Прохор оказались среди тех, кто решил остаться в фойе. Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного и услышанного она, с восторгом обращается к Прохору:

– Божественно! Просто невероятно! Ты слышал, как она пела? Этот голос, эта мощь, эта страсть… Я словно перенеслась в другой мир. А декорации? Этот Пекин, хоть и сказочный, но такой живой, такой яркий! И музыка… Пуччини – гений, ничего не скажешь. Я просто в восторге!