Татьяна Захаренко – Крым. Любовь, которая помнит (страница 5)

– За успешный день, – поднял он бокал.

– За находки, – улыбнулась Вера, чокаясь.

Они сделали по глотку. Шампанское было холодным, чуть терпким, с привкусом миндаля. Вера откинулась на спинку дивана, вытянув уставшие ноги к огню.

– Ну, давай, – сказала она, ставя бокал на стол. – Выкладывай всё, что мы нашли. А то я уже начинаю думать, что это был сон.

Прохор развернул кожаный свёрток. На свет появились пергамент, монеты, ракушки, ключ.

– Карта, – Вера разгладила пергамент пальцами. – Смотри, какая детальная. Здесь всё: горы, реки, древние дороги.

Прохор склонился над картой, рассматривая линии и значки.

– Судак, – Вера провела пальцем по первой точке. – Мы здесь и выделено три места галочками: гора Демерджи; Чуфут-Кале; Херсонес.

– Впереди у нас – хороший маршрут, – одобрительно кивнул Прохор. – Демерджи – это недалеко, часа два езды. Там долина привидений, каменные грибы… Я читал, красиво. А Чуфут-Кале – под Бахчисараем, пещерный город. Тоже часа три-четыре дороги.

– А Херсонес – уже под Севастополем, – добавила Вера. – Туда ехать через весь Крым.

– Идеальный план, – усмехнулся Прохор. – Объедем пол острова.

Она взяла в руки ключ, повертела перед свечой. Тёмный металл тускло блеснул.

– Что это может быть? – задумчиво спросила она. – От шкатулки? От секретного ларца? Или, может, от двери?

– Судя по размеру, – Прохор взял ключ из её рук, взвесил на ладони, – скорее от шкатулки или небольшого сундучка. Слишком изящный для амбарного замка.

– Но где этот сундучок? – Вера перевернула ключ, разглядывая головку в форме трилистника. – В Херсонесе? Или там, где море встречается с небом?

– Пока не узнаем – не поймём, – пожал плечами он.

Прохор взял монеты в руки. Они были тёмные, с неровными краями, на одной едва угадывался профиль, на другой – какая-то надпись. Монет было пять.

Первая – самая крупная, тяжелая, из потемневшего серебра. На одной стороне Прохор разглядел крылатого льва с раскрытой книгой – символ Венеции. На другой – профиль бородатого мужчины в короне. Венецианский дукат. Такие чеканили во времена Марко Поло, и такие он, наверное, держал в руках, снаряжая корабли.

Вторая – поменьше, из золота, но почти чёрная от времени. На ней был изображён Христос с поднятой благословляющей рукой. Вокруг шла непонятная греческая надпись. Византийская монета. Такие чеканили в Константинополе, где Марко Поло останавливался по пути на восток.

Третья – тонкая, почти стёртая. На одной стороне угадывалась фигура всадника с копьём, поражающего змея. Прохор поднес монету ближе к свету. Всадник был похож на Георгия Победоносца – такие монеты чеканили в генуэзских колониях Крыма и на Руси.

Четвёртая – маленькая, тонкая, неправильной формы, будто её вырезали из более крупной. На одной стороне сохранилась часть арабской вязи, на другой – замысловатый узор, напоминающий переплетённые ветви. Прохор осторожно провел пальцем по шершавому металлу.

– Скорее всего, турецкая, – сказал он. – Или ордынская. Здесь, в Крыму, такие ходили повсюду. Золотая Орда чеканила их в Солхате, недалеко от Судака.

Пятая – самая необычная. Не круглая, как остальные, а почти квадратная, с аккуратным отверстием посередине, словно её когда-то носили на шнурке. Металл покрылся зелёной патиной, но на поверхности всё ещё можно было разглядеть тонкие линии иероглифов.

– Китайская, – выдохнул он. – Марко Поло дошёл до самого Китая. И привёз оттуда не только рассказы, но и монеты.

Вера взяла у него китайскую монету, повертела в руках, рассматривая отверстие и стёртые знаки.

– Значит, он действительно был там. Не только в легендах, но и на самом деле. И эти монеты – доказательство.

Вера разложила монеты на столе в ряд. Венеция. Константинополь. Крым. Золотая Орда. Китай. Пять монет – точки на карте, пять миров, которые связал воедино один человек.

– Семьсот лет в земле, – тихо сказала она, – а они всё помнят. Откуда пришли. И куда он шёл.

Она не знала тогда, что эти монеты скоро укажут ей путь. Что они станут не просто свидетельством прошлого, а ключом к будущему. Пока что для неё и Прохора это были просто старинные деньги – молчаливые свидетели великого путешествия, которое когда-то изменило мир.

Теперь Вера взяла в руки маленькие раковины, которые тоже лежали в свёртке. Пять морских ракушек. Первая – витая, похожая на башню. Вторая – гладкая, перламутровая, с розоватым отливом. Третья – с острыми рёбрышками, словно крошечный веер. Четвёртая – плоская, с коричневыми полосками, напоминающая щит. Пятая – закрученная спиралью, с нежными переливами цвета слоновой кости.

– Почему ракушки? Для чего? – Прохор взял одну, повертел в пальцах.

– Может, просто украшение? Или талисман? Моряки часто брали в плавание ракушки – на удачу, – задумчиво произнесла Вера.

– Слишком просто, Верочка.

– Марко Поло прятал в тайнике всё это, конечно, не просто так. Здесь каждая вещь имеет значение, – покачала головой Вера.

Она поднесла ракушку к свету. На гладкой перламутровой поверхности угадывались какие-то царапины. Буквы стёрлись, но несколько можно было разобрать.

– Смотри, – прошептала она. – Здесь что-то выцарапано.

Прохор наклонился. На внутренней стороне перламутровой ракушки, почти незаметные, виднелись тонкие линии рисунка и буквы.

– Это не просто ракушки, – сказала Вера, чувствуя, как внутри загорается азарт. – Это подсказка. Может, они указывают на что-то в море? Или на берегу? Или… может, это части одной карты?

Она выложила ракушки на стол, разложила в ряд. Витая – похожа на башню, ребристая – напоминает горный хребет, плоская – словно печать, спиральная – как запутанный лабиринт, а на перламутровой – та самая стёртая надпись.

– Смотри, – Вера провела пальцем по одной, потом по другой. – Если их сложить определённым образом… Они могут указывать путь.

Она всмотрелась в едва различимые царапины на ракушке, провела по ним ногтем. Буквы не складывались в слово. Слишком мало, слишком стёрто.

– Здесь видны только заглавные буквы… – Вера прищурилась. – «L… K… Т…».

Прохор опять взял у неё эту ракушку, повертел, но тоже ничего не разобрал.

– Возможно, это не наша загадка. Может, на пути встретится тот, кто сможет их прочесть.

– Ты прав, – сказала она. – Когда-нибудь мы узнаем, что они значат.

Прохор обнял её за плечи.

– Обязательно узнаем.

Вера положила ракушки на стол, к монетам и ключу. Она снова развернула пергамент, вглядываясь в линии.

– Смотри, – она показала на изгиб берега. – Здесь, у Херсонеса, море как будто уходит в небо. Или это просто рисунок? Там, где море встречается с небом…

– Может, это не про Херсонес? – задумался Прохор. – Какое-то другое место? Мыс, скала, откуда кажется, что море сливается с горизонтом.

– В Херсонесе есть такое? – Вера подняла глаза.

– Понятия не имею, – признался Прохор. – Но там античный театр, базилики, раскопки… Если что-то и прятали, то там.

Они помолчали. В камине стрельнуло полено, выбросив сноп искр.

– А теперь про плохое, – сказал Прохор, отставляя бокал. – Кто был в подземелье и следил за нами – мы не знаем. Тот тип в кепке или его союзники? Скорей всего – это были чёрные копатели. Они не бродили наугад. Они шли за нами. Они не знали о существование параллельного хода, на который вышли мы случайно. Но они точно знали, что мы там.

Вера вздохнула.

– А чего им от нас нужно?

– Им от нас нужно то же, что и от любого, кто нашёл что-то раньше них: чтобы мы исчезли. Или чтобы отдали находки. Добровольно или нет – для них без разницы.

– А может, это был тот продавец с картами? – предположила Вера. – Слишком много знал про герб, про Поло…

– Но зачем ему следить за нами? Он сам рассказал легенду, сам продал карту. Если он ищет тайник, зачем привлекать конкурентов?

– Чтобы мы сделали всю работу, – пожала плечами Вера. – Нашли тайник, а он просто придёт следом.

– Всё возможно, но пока…

– Значит, нам надо быть умнее, – Вера снова развернула пергамент, вглядываясь в значок у горы. – Не будем лезть туда, где нас могут зажать, закрыть. Будем на шаг впереди.

Прохор поднял бокал, чокнулся с Верой.

– Посмотрим, кто – кого. Привидениями нас не испугать. За Демерджи!

– За наш успех!