Татьяна Захаренко – Крым. Любовь, которая помнит (страница 4)

Вера прошла вдоль стены, заглядывая в каждую трещину. В углу, за второй камерой, она заметила узкий проход, почти незаметный в полумраке.

– Сюда, – позвала она.

Проход оказался настолько узким, что пройти можно было только боком, втянув живот. Вера протиснулась первой, Прохор за ней. Каменные стены сжимали с двух сторон, дышать становилось всё труднее.

– Кто это строил, – проворчал Прохор, – явно не любил гостей.

– Зато любил подслушивать, – отозвалась Вера. – Здесь каждый шорох разносится по всем углам. И непонятно, откуда он.

– И зачем в такой тесноте делать двойные стены? – пробормотал Прохор, царапая спиной шершавый камень. – Слышишь? Вроде как ход второй параллельно идет.

Вера прислушалась. Действительно, за левым плечом, отделенная всего лишь слоем кладки, угадывалась пустота. И в этой пустоте звук разносился иначе, чем в их узком лазе. Если бы кто-то спускался сверху, она бы поняла это сразу.

«Башня-ловушка, — мелькнуло в голове у Веры. – Здесь можно слышать друг друга, но так и не встретиться».

Вера почувствовала, как замерло сердце. Ей показалось, что сзади, из глубины коридора, донёсся звук. Тихий, но отчётливый – шаги.

– Тихо, – прошептала она, останавливаясь.

Они замерли. Секунда, другая… Тишина. Только где-то далеко капала вода.

– Послышалось, – неуверенно сказал Прохор.

Вера кивнула, но внутри всё сжалось. Она ускорила шаг.

Проход расширился, и они вышли в небольшой зал с низким сводчатым потолком – продолжение тюремного уровня. Здесь было три камеры. В первой – пусто, только ржавое кольцо в стене. Во второй – рассыпавшаяся деревянная скамья. Третья была завалена камнями.

Но Вера уже заметила то, что заставило её сердце биться чаще. На стене, рядом с завалом, виднелся едва различимый рисунок. Она поднесла фонарик ближе.

Три птички. Тот же знак, что на амфоре. Что на карте у продавца.

– Прохор, – позвала она. – Смотри.

Под знаком были выцарапаны буквы и цифры. Вера прочитала вслух:

– M.P. 1271.

– Марко Поло, – выдохнул Прохор. – Он здесь был.

Сзади снова послышался звук. Теперь они оба его услышали. Кто-то спускался по коридору, которым они только что прошли.

– Фонарь выключи, – прошептал Прохор.

Вера щёлкнула кнопкой. Темнота накрыла их, густая и давящая. Шаги приближались. В свете фонарей, пробивавшемся из дальней галереи, на стенах затанцевали непонятные тени.

– Сюда, – прошептала Вера, хватая Прохора за руку и увлекая за один из каменных выступов.

Они застыли у холодной стены. Вера прижалась спиной к камню и вдруг ощутила едва заметное движение воздуха.

Она повела плечом – за кладкой была пустота. Вентиляционный канал? Или ещё один коридор? Она осторожно повернула голову, вглядываясь в швы. В неровном свете, просачивающемся из галереи, стало видно, что стена здесь сложена в два ряда: их зал и соседний ход разделяла всего одна вереница камней. Звуки проходили сквозь щели, как сквозь мембрану.

«Вот почему шаги звучат так обманчиво близко, – поняла Вера. – Преследователи идут по параллельной галерее, всего в метре от нас. Чтобы увидеть друг друга, нужно вернуться к развилке, до которой далеко».

Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всём подземелье.

Шаги остановились у входа в зал. Пауза. Кто-то тяжело дышал. Кто-то шмыгнул носом. Потом – скрип камня. Вера задержала дыхание. Она чувствовала, как Прохор сжал её руку.

Ещё несколько секунд – и шаги начали удаляться. Медленно, неохотно, словно те, кто их делали, всё ещё сомневались. Потом – тишина.

– Кто это был?

– Не знаю, – прошептал Прохор. – Но нам нужно торопиться.

Вера снова включила фонарик и опустилась на колени перед завалом. Камни здесь были меньше, чем в предыдущей камере, и лежали не так плотно.

– Помоги мне, – сказала она.

Вдвоём они начали разбирать завал. Камни были скользкими от сырости, края острыми. Вера порезала палец, но не обратила внимания. Наконец, когда они сдвинули один из крупных камней, открылась небольшая ниша.

Внутри лежал кожаный свёрток, пожелтевший от времени. Вера бережно достала пергамент и развернула его на коленях.

В свете фонарика проступили линии, точки, значки. Карта. Старинная, подробная карта Тавриды. Но на ней были выделены только четыре места: Судак, обведённый кругом, и три галочки – гора Демерджи, Чуфут-Кале и Херсонес.

– Это карта Марко Поло, – Вера бережно держала кожаную карту. – Места обозначены такими же галочками, как в семейном гербе.

Но карта была не одна. Из свёртка выпало пять старинных монет – тёмных, с неровными краями, морские ракушки – и маленький ключ, потемневший от времени, с изящной головкой в форме трилистника.

Вера перевернула пергамент. На обороте ровным старинным почерком было выведено несколько строк. Она узнала итальянский – язык, который учила в университете.

– «Кто найдёт, пусть идёт по этим знакам, – медленно прочитала она. – Там, где море встречается с небом, спрятано то, что мы берегли».

Она замолчала, вглядываясь в буквы. Потом перевернула карту обратно, провела пальцем по крестикам.

– Тогда завтра в путь, Прохор. С чего начнём?

– Сначала Демерджи. Маршрут на карте ведёт от Судака к этой горе. А там, где море встречается с небом, – пока загадка. Может, ответ найдём по пути.

Они еще раз оглядели тёмные стены камеры, выцарапанный знак, буквы «M.P. 1271».

– Спасибо, Марко, – тихо сказала она. – Мы постараемся.

Место тайника они завалили камнями. Вера спрятала находки в рюкзак Прохора. Со стороны параллельной галереи завал выглядел как часть стены – не отличить.

И вдруг снова послышался звук. Теперь ближе. Кто-то определённо был в подземелье.

– Уходим, – шепнул Прохор, хватая её за руку.

Они двинулись обратно по коридору, стараясь ступать бесшумно. Вера то и дело оглядывалась, но за спиной была только тьма. Когда они добрались до узкого прохода, из боковой галереи донеслись приглушённые мужские голоса. Незнакомцы были где-то рядом, но, кажется, ещё не вышли к основному коридору. Слов не разобрать, но интонация была напряжённой. Казалось, звук шёл отовсюду, но откуда именно, понять было невозможно.

– Быстрее, – выдохнул Прохор, подталкивая её вперёд.

Они протиснулись в проход, выбрались в первую камеру, оттуда – в коридор со ступенями. Вера поднималась вверх, уже не чувствуя ног. Прохор – за ней.

Когда они вывалились из арки наружу, в заросли шиповника, солнце уже клонилось к закату. Море внизу горело оранжевым и розовым, вбирая в себя уходящий день.

Вера упала на колени, тяжело дыша. Прохор стоял рядом, вглядываясь в темноту арки.

– Тишина. Никто не идёт следом, – сказал он.

Они перевели дух. Вера посмотрела на свои руки – ладони были в ссадинах, на пальце запеклась кровь.

– Это был тот тип в кепке? – спросила Вера.

– Не знаю. Их было несколько, – покачал головой Прохор. – Но они точно знали, куда идти. И были там не случайно.

Прохор крепче застегнул рюкзак, где лежали карта, ключ, монеты, ракушки и взял Веру за руку.

– Ну что, Верочка, камин и шампанское ещё в силе?

Вера посмотрела на башню, на арку, из которой они только что выскочили, на тропинку, ведущую вниз.

– В силе, – ответила она. – Но сегодня мы пьём за Марко Поло.

ВЕЧЕР У КАМИНА

Гостиничный номер наполнился теплом и уютом. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. На низком столике у камина стояло ведёрко с шампанским, бокалы, тарелка с виноградом и свечи, которые Вера зажгла, едва они переступили порог.

Прохор разлил шампанское по бокалам. Золотистые пузырьки затанцевали на свету.