Татьяна Захаренко – Крым. Любовь, которая помнит (страница 2)

Гром тем временем подплыл к противоположной стене грота и принялся тереться носом о небольшой каменный выступ. Он делал это настойчиво, раз за разом, привлекая внимание Веры.

– Что там? – прошептала она, подплывая ближе.

Присмотревшись, она заметила, что выступ вовсе не естественного происхождения. Это был грубо обработанный камень, плотно вставленный в расщелину. Снизу, едва заметные, виднелись следы какого-то инструмента.

Вера взялась за камень обеими руками и потянула. Он не поддался. Тогда она нашла опору для ног в расщелине и, собрав все силы, рванула.

Камень медленно, со скрежетом, поддался. Из образовавшейся ниши ударил поток мелких пузырьков, а следом за ними выплыл небольшой предмет, тускло блеснувший в свете фонаря.

Амфора.

Маленькая, изящная, покрытая вековыми известковыми наростами, но совершенно целая. Вера схватила её и прижала к груди. Сердце колотилось где-то в горле.

– Гром... – выдохнула она, обернувшись к дельфину. – Ты поэтому привел меня сюда?

Гром издал серию коротких свистов, описал круг и направился к выходу из грота, то и дело оглядываясь на Веру. Пора было возвращаться. Прохор, должно быть, уже с ума сходил на берегу.

Вера бросила прощальный взгляд на древние письмена, одной рукой зажала амфору под мышкой, а другой взялась за плавник Грома – и они поплыли, рассекая волны.

Гром вел её вдоль берега, туда, где из воды высоко торчал одинокий камень-островок. Прохор уже давно выбрался на камень и теперь вглядывался в горизонт, продрогший, но не замечая холода.

– Вера! Ты где была?! Почему так долго! – закричал он, увидев её.

Вера подплыла к камню, отпустила плавник и обернулась к Грому. Дельфин ткнулся ей в плечо, сделал кувырок в воздухе и поплыл к тому дельфину, что ждал его чуть поодаль. Два силуэта скользнули в глубину и исчезли в синеве.

Вера выбралась на камень, тяжело дыша, и осторожно положила амфору на нагретую солнцем поверхность. Потом подняла глаза на Прохора. В них плясали солнечные зайчики пополам с безуминкой настоящего искателя приключений.

– Это что?.. Древняя амфора? Откуда? – выдохнул Прохор, разглядывая находку.

– Подарок Грома. Он привез меня в грот, – Вера перевела дух и начала рассказывать: – Там, внутри, на стенах неплохо сохранились древнегреческие письмена и рисунки. Люди, дельфины, какие-то знаки. Как жаль, что у меня не было фотоаппарата! Но я запомнила несколько слов: «Таврида», «путь», «сокровище». А эту амфору Гром нашел. Вернее, показал мне тайник в стене.

– Помнишь, я говорила, что оставила здесь кусочек сердца? – улыбнулась она. – Так вот. Кажется, нашелся не только он.

Прохор слушал, открыв рот. Он переводил взгляд с амфоры на Веру и обратно. На амфоре явно был нарисован чей-то герб: три черные галочки, птички на серебряном поле.

– Интересно, чей это герб и чье судно разбилось возле берегов Судака?

– Это нам теперь и предстоит узнать. Ну что, поплыли к берегу. Сходим пообедаем и вечером в Судакскую крепость…

ГЕНУЭЗСКАЯ ТВЕРДЫНЯ

Вера и Прохор стояли у подножия Судакской крепости. Огромные зубчатые стены взбирались по скалистому конусу горы, башни грозно возвышались над окрестностями. Генуэзская твердыня, возведённая на месте византийских укреплений в XIV веке, дышала историей. Здесь, на скалистом мысе, когда-то кипела жизнь: торговали, воевали, заключали союзы. Судак помнил хазар и половцев, генуэзских купцов и турецких янычар.

– Ну и громадина, – Прохор задрал голову, разглядывая зубчатые стены. – И как они это всё построили?

– Камнями, – рассеянно ответила Вера.

Прохор покосился на неё и усмехнулся про себя. Ладно, скоро всё узнаем.

– Представляешь, эта гора – окаменевший коралловый риф, – сказала Вера, показывая на скалы. – Ей сто пятьдесят миллионов лет. А стены помнят и генуэзцев, и турок, и даже Потёмкина.

– Потёмкин? – оживился Прохор. – Тот самый, который «потёмкинские деревни» строил? Интересно, он тут тоже что-то декорировал?

Вера улыбнулась краешком губ.

– Не знаю. Но казармы для своего полка здесь построил.

Они купили билеты и направились к главному входу. Сначала их встретил барбакан – предмостное укрепление, где когда-то несли стражу генуэзские арбалетчики. За ним возвышались главные ворота – полуовальный проем между двумя привратными башнями.

Пройдя ворота, они стали подниматься по каменистой тропе к Консульскому замку. Вера то и дело останавливалась, разглядывая башни.

– Смотри, у каждой есть название. Башня Паскуале Джудиче, башня Коррадо Чикало, – читала она таблички. – Генуэзцы строили, но до них тут были византийцы, хазары, даже римляне...

– Римляне? – Прохор присвистнул. – Вот это да. Значит, когда римские легионеры стояли здесь, они смотрели на это же море. И мы теперь здесь стоим.

Она замолчала, заметив, что от основной тропы в сторону ответвляется едва заметная тропинка, ведущая к другой башне, полускрытой зарослями. Табличка на ней почти стерлась, но несколько букв можно было разобрать: «Астаг...»

– Астагуэра, – прочитала Вера вслух.

– Красивое имя, – сказал Прохор, вглядываясь в заросли. – Похоже, туда мало кто ходит.

– Ну, мы же не ищем лёгких путей, – подмигнула ему Вера.

Они двинулись дальше, и тут его внимание привлекли сувенирные лотки.

– Вера, иди сюда! – позвал он. – Смотри, какие карты Тавриды продают. Может, пригодятся.

Вера подошла, взяла в руки одну карту и вдруг замерла. Её взгляд уперся в изображение в углу – вензель типографии, стилизованный под старинный герб. Три птички. Тот же знак, что на амфоре.

– Прохор... – голос её дрогнул. – Посмотри.

Он нагнулся, вглядываясь. Сердце ёкнуло.

– Это же… – он не договорил. Вера уже доставала телефон, где был снимок амфоры. Сомнений не оставалось.

Продавец, пожилой крымчанин с седыми усами, заметил их оживление.

– Что, ребята, знак знакомый? Это фамильный герб семьи Поло.

– Известный путешественник Марко Поло был здесь.

– В Судаке отец Марко – Никколо и его дядя Маффео в середине XIII века торговали, а потом отправились в Китай. Однако, есть одна легенда, – продолжил продавец, понизив голос. – Когда судно с братьями Поло подходило к Судаку, оно налетело на камни. Разбилось вдребезги. Братья остались ни с чем.

– И что потом? – спросил Прохор, чувствуя, как внутри загорается азарт.

– А когда через много лет Никколо вернулся с сыном Марко, они объехали пол острова. Что-то искали.

– Нашли? – подал голос Прохор.

– Легенда умалчивает, – развёл руками продавец. – А говорят ещё, – он сделал многозначительную паузу, – что Марко в той старой башне что-то спрятал. Сейчас туда уже давно никто не ходит. А те, кто пытался...

Он замолчал, покрутил головой.

– Что – кто пытался? – спросил Прохор.

– Да мало ли, – уклончиво ответил продавец. – Легенда, она и есть легенда.

– Нам тогда пригодится ваша карта, – Прохор полез в карман за деньгами. – Будем знать, куда идти.

– Берите, берите, – продавец свернул карту и протянул ему. – Мало ли что найдёте. Может, и вам повезёт.

Они отошли от прилавка. Вера оглянулась – продавец уже разговаривал с другими туристами. Но ей показалось, что кто-то ещё смотрит на них. Мужчина в бейсболке и кепке, стоявший у стены мечети, быстро отвернулся.

– Заметил? – тихо спросила Вера. – Тот тип в кепке. Он нас с самого входа пасёт.

– Думаешь? Надо проверить, – задумался Прохор. – Главное – делай вид, что мы ничего не замечаем.

Они поднялись к цитадели. Отсюда открывался необыкновенный вид на всё побережье – синее море уходило к горизонту, сливаясь с небом. Внизу, у подножия горы, белели домики Судака, а дальше, за мысом, угадывалась знакомая Тихая бухта.

– Невероятно! – выдохнул Прохор. – Стоило того, чтобы лезть наверх.

Он обнял Веру за плечи, но глазами показал ей в сторону – мужчина в кепке поднялся следом и теперь делал вид, что фотографирует виды.

– Идём, – шепнул Прохор. – Пора.

Они двинулись по внутреннему двору Консульского замка. Прохор внимательно оглядывался, словно ища подходящее место.

– Смотри, – он указал на массивную башню.