Татьяна Яковлева – Зеркало (страница 3)
Минуло почти двадцать лет с той поры. Голоса и смех дочерей-погодок восемнадцати, семнадцати и шестнадцати лет от роду наполняют дом и просторный двор Пересвета и Друды. Все три – светловолосые, изящные, словно лебёдушки, с сияющими изумрудной зеленью глазами. И всё же, несмотря на общность черт, самая прелестная среди них – средняя, Ясмина. И в ворожбе она превосходит сестёр, которые исцеляют травами, заговорами и прикосновениями только небольшие травмы да болезни. От рук же да песен Ясмины и серьёзные хворобы отступают, а кости срастаются.
У каждой девушки есть кулон – подвешенный на золотой цепочке рубин в причудливой оправе. Родители подарили их своим дочкам, когда те были ещё совсем крошками. Дина, Ясмина и Анфиса очень дорожат ими, но лишь Ясмина никогда не расстаётся со своим кулоном, пряча его за пазухой.
* * *
В подёрнутом утренней дымкой лесу слышались оживлённые девичьи голоса.
– Ясмина, Анфиса! Посмотрите! Да здесь всё усыпано земляникой! – Дина обернулась на слегка приотставших сестёр.
– Ого! – оказавшаяся рядом с ней Анфиса тут же начала срывать и есть ароматные красные ягоды.
– Мы сюда не лакомиться пришли. Прежде всего нужно собрать травы. Солнце вот-вот встанет. Время упустим, – Ясмина остановилась на краю поляны.
– Я немного, – и младшая сестра торопливо отправила в рот целую пригоршню земляники, а потом зажмурилась от удовольствия. Дина рассмеялась, глядя на неё.
Первые лучи едва проникли сквозь кроны деревьев, а корзины девушек уже наполнились пучками целебных трав и корений, аккуратно срезанными древесными грибами и мхом.
Дина и Анфиса захотели вернуться на земляничную поляну, но Ясмина, которая уже давно прислушивалась к стуку топора, сказала сёстрам, что у неё разболелась голова, и ей просто необходимо сходить к речке и смочить прохладной водой свой разгорячённый лоб.
– В следующий раз, милые сестрицы, я обязательно составлю вам компанию, – и с этими словами она направилась к текущей среди оврагов лесной речушке. С каждым шагом весёлое журчание становилось всё громче, и вскоре мелькнувшая среди деревьев узкая блестящая лента превратилась в быстрый поток, бегущий по неровному каменистому дну. Но девушка не остановилась, а продолжила идти вверх по течению, чутко прислушиваясь к треску и скрежету дерева под ударами топора. Воспоминания нахлынули на неё, одна картина сменяла другую.
Без малого пять месяцев назад столкнулась она на опушке леса с Милославом и утонула в чёрных зрачках его зелёно-серых, словно туман над болотом, глаз. Прежде чем заговорить, оба стояли, побледневшие, и, не отрываясь, смотрели друг на друга. Ясмина раньше никогда не испытывала такого. Сердце было готово выскочить из груди, в животе сладко тянуло, ноги стали ватными. Обычно весёлая и дерзкая, она растерялась, окончательно смутилась и потупилась. Первым опомнился незнакомец. Он протянул руку и осторожно дотронулся до её плеча.
– Здравствуй! Никогда тебя раньше не видел. Ты, наверное, из Вешенки? Как сюда попала? В лесу заблудилась? Меня Милославом зовут. А тебя как?
– Ясмина, – пролепетала девушка и удивилась, каким тоненьким вдруг стал её голос. Но потом, сообразив, что, пожалуй, не стоит сейчас рассказывать, что она дочь ведуньи, собралась с духом и, посмотрев в лицо парню, ответила:
– Да, я из Вешенки.
Жителям Овражек и Вешенок редко доводилось встречаться друг с другом, потому как они заготавливали дрова, охотились, собирали ягоды и грибы на противоположных сторонах вольготно раскинувшегося между деревнями смешанного леса.
Новый знакомый проводил девушку до опушки возле её селения.
– До свидания, Ясмина!
– Прощай, Милослав! – юная ведунья развернулась и пошла было прочь, но мысль: «Неужели это всё?» – заставила её оглянуться. Юноша стоял, не шелохнувшись, но как только она обернулась, неуверенно шагнул ей навстречу. Потом ещё. И вот уже они оба заспешили друг к другу. Их пальцы переплелись.
«Как и наши судьбы. Не может быть, чтобы всё так закончилось», – думала Ясмина, продолжая идти вдоль реки.
С тех пор они виделись почти каждый день. Милослав был лесорубом, и девушка удивлялась тому, что раньше им не доводилось встречаться. Её чувства становились сильнее и глубже с каждым днём, и однажды юная ведунья поняла, что для неё нет никого дороже. Поэтому, когда юноша, наклонившись, едва слышно прошептал ей в ухо: «Люблю!» – ей сначала показалось, что мир вокруг умолк и остановился, а потом вдруг закружился, заликовал, окрашиваясь в невиданные доселе цвета и оттенки.
Ясмина помнила всё: взгляды, слова, прикосновения губ, от которых земля уходила из-под ног, тепло загрубевших, но таких нежных пальцев, шероховатую ласку ладоней.
Всё изменилось пару недель назад.
Девушка, как и сейчас, спешила на стук топора. Юная ведунья знала, любимый так же жаждет встречи с ней, как она – с ним. Сердце радостно трепетало в груди. Казалось, за спиной выросли крылья, поэтому ноги ступали легко и беззвучно, едва касаясь узенькой тропинки, усыпанной прошлогодними листьями и мелкими веточками. Вдруг стук резко прервался громким вскриком, за которым последовал протяжный стон, наполненный болью. Не помня себя, Ясмина бросилась через заросли кустарника, раздирая перед собой переплетённые колючие ветви, оставлявшие ярко-красные царапины на руках и лице девушки. Представшая перед глазами картина ужаснула её. Милослав, почти потеряв сознание, неловко скрючившись, лежал на боку. Из ступни его левой ноги хлестала кровь. Недалеко от неё вонзился в землю топор, рядом с которым в тёмной густеющей луже лежала часть ступни с пальцами, продолжавшими судорожно подёргиваться. Ясмина живо представила, как топор выскользнул из рук лесоруба и отёк ему часть стопы, обутой в неспособный хоть сколько-нибудь её защитить от подобного удара лапоть, остатки которого, соскочив, валялись здесь же.
Девушка нашла в мешке Милослава, с которым тот всегда ходил на вырубку, почти полную бутыль с водой и вылила в неё содержимое своей фляги, висевшей на поясе, стягивающем её тонкую талию. А потом начала что-то шептать. Обрывки непонятных слов с трудом доходили до сознания Милослава, молча наблюдавшего за ней сквозь мутную пелену, застилавшую взгляд. Вода в бутыли забурлила. «Закипела?» – удивлённо выдохнул юноша. Но, когда через пару мгновений Ясмина начала обмывать ею торчащий из штанины обрубок, жидкость была едва тёплой, а от соприкосновения с ней вверх по ноге побежало лёгкое покалывание. Кровотечение тут же остановилось. Девушка обмыла и отрубленную часть стопы, а потом приложила её к ноге. Опять что-то забормотала, тихо и напевно. От кистей её рук исходило бледное серебристое сияние. А потом резкая боль, более сильная, чем была тогда, когда топор вонзился в стопу, пронзила всё тело Милослава, и парень потерял сознание. И поэтому не заметил, как ещё крепко стоявшее могучее дерево, едва подрубленное его топором, почти мгновенно высохло, а затем серо-коричневой трухой осыпалось на землю.
Очнувшись, юноша увидел, что ступня цела и невредима, лишь едва заметный тоненький шрам напоминает о недавнем происшествии. Он пошевелил пальцами, а потом поднял глаза на склонившуюся над ним девушку, на коленях которой лежала его голова.
– Как ты себя чувствуешь? Нога не болит? Тебя не подташнивает? Встать сможешь?
– Да, – и Милослав, тут же поднявшись, сначала потоптался, а потом, осмелев, попрыгал на левой ноге. Но радость от исцеления вскоре сменилась настороженностью, а затем страхом.
– Как, как ты это сделала? Кто ты такая?!
– Я средняя дочь Друды, к которой за помощью приходят жители твоей деревни, а бывает, что и Вешенки, и ещё более отдалённых поселений.
Глаза любимого вместо нежности наполнил ужас.
– Ты колдунья! Ведьма!
– Не ведьма, а ведунья, целительница. Я сейчас всё объясню. Выслушай меня!
– Да такое только Семиокому Владыке под силу! Может, ты ещё и мёртвого воскресить сумеешь?
– Этого никто не сумеет! – голос девушки задрожал.
– С помощью какой тёмной силы…
– Да выслушай меня, умоляю! Для твоего исцеления я просто перенесла жизненную энергию дерева, которое ты собирался срубить, в твою ногу. Мы, ведуньи, при необходимости можем использовать энергию растений и самых мелких животных: насекомых, лягушек, маленьких птичек… И то, это зависит от силы самой ведуньи… Мы лечим людей и скотину с помощью целебных свойств, которыми наделено очень многое в природе и прежде всего – различные травы. Мы изучаем и исследуем, помогаем и спасаем…
Но юноша не слушал её:
– Ты обманывала меня!
На глазах Ясмины выступили слёзы:
– Я боялась сказать тебе правду, – еле слышно прошептала она. – Я боялась потерять тебя. Ведь ты люб мне! А для меня не секрет, как деревенские относятся к моей семье. Но ведь это несправедливо!
От волнения девушка раскраснелась, отчего стала ещё прелестнее. Но Милослав не замечал этого. «Порчу, она может наслать на меня порчу. Или ещё чего похуже, – свербело у него в голове. – И как меня угораздило! Вот ведь… – и он с опаской посмотрел на Ясмину. – Нельзя её обижать. И потом, она меня всё-таки исцелила, против этого не возразишь».
Юная ведунья, выговорившись, выжидающе смотрела на него. Пауза затягивалась, и, сделав над собой усилие, Милослав как можно спокойнее произнёс: