Татьяна Вторник – Невесты Рогатого Бога (страница 5)

– Она ещё жива! – донеслось несколько мужских голосов из сарая.

Долорес подхватила одну из висящих простыней, болтающихся на просушке, и поспешила на помощь. Забежав в сарай, старуха растолкала любопытных зевак и накинула простынь на истерзанное и грязное тело.

– Помогите занести её в дом.

Мужчины без пререканий, аккуратно подняли девушку и занесли её в дом, под чутким руководством Долорес. Она суетливо шагала за ними, всхлипывая и нарочито громко выкрикивая молитвы. Неуклюже перешагнув через труп в кухне, старуха первым делом вытолкала окровавленную колыбельную из комнаты.

– Уберите трупы и захороните. Я всё сама тут приберу и позабочусь о госпоже.

Она затащила огромный таз в комнату и захлопнула дверь перед изумлёнными мужчинами. После тихих обсуждений и переговоров за дверью, мужчины разошлись осматривать округу, а двое остались, чтобы убрать тела и подготовить их к погребению.

Долорес нагрела два ведра воды и приготовила несколько отваров. Влив всё в таз, она придвинула его ближе к постели с изувеченной хозяйкой. Стянув окровавленную простынь, внимательно осмотрела и прощупала все раны. Мокрым полотенцем утёрла лоб и, осмотрев полустёртый знак Триединой Луны, недовольно выругалась.

– Дьявол.

Оборвала ошмётки сорочки и протёрла живот. Знак Засеянного поля, который она нарисовала – стёрся, но на его месте осталось лёгкое свечение.

– Что ж, – ухмыльнувшись, она перевернула девушку на живот, чтобы омыть и втереть заживляющие мази, – Геката не сделала тебя нашей Матерью, но он оставил в тебе своё семя.

***

Время шло, а Элеонора продолжала неподвижно лежать под неусыпным надзором Долорес. Старуха тщательно обрабатывала раны и вливала отвары в девушку. О том, что она была жива, говорили только напряжённые мышцы и частые судороги, пробегающие по хрупкому телу, а также пот, который градом катился по лицу со стиснутыми зубами. Долорес знала, что происходит с её подопечной. Ведь через это проходила каждая ведьма. И, как давно бы это ни было, ужас и отчаянье, в котором они прибывали тринадцать суток после призыва Цернунна, отпечатывались навсегда. Каждую минуту в забытье они проходили через ночь призыва. Снова и снова. Выжигая в себе все остатки человечности и милосердия, так же, как и сейчас это происходило с Элеонорой.

Долорес притворно рассказывала любопытным о поправке госпожи, но запрещала навещать вдову по причине слабости и опасности заражения ещё не заживших ран.

Население без жертв переболело неизвестным недугом, но продовольствие иссякало на глазах. Индейцев не преследовали за якобы совершённое ими убийство по причине того, что переселенцев было мало и начинался голод, а война только усугубит и без того тяжёлое положение. Люди сами нашли объяснение действием индейцев и на колониальном совете постановили, что загадочный старик-колдун на самом деле что-то разглядел в малышке и решил избавить поселенцев от дьявола, а мать и отец попались под горячую руку, в попытке защитить дитя.

– Мерзкие пуриташки, – сквозь зубы шипела Долорес от такого решения, но пока она ничего поделать не могла. Первым делом надо было поставить на ноги свою подопечную, обучить её и желательно перетянуть кого-то ещё на их сторону. Но чопорные пуританки сторонились старухи и пришлось задабривать их семьи свежей рыбой и редкой живностью, попавшей в её силки. Так же, как и ничего не подозревающие девушки, шли в незримо расставленные ею ловушки. Теряли бдительность и всё больше сближались с щедрой женщиной, которая с лёгкостью залечивала внезапные хвори у мужей и детей.

6. Пробуждение

– Нет! Нет! Нет! – с душераздирающим воплем, распахнула глаза Элеонора.

Трясущимися руками она ощупала свою голову и попыталась дотянуться до спины, но мышцы ныли и не желали подчиняться.

– Не волнуйся, – в тёмном углу раздался спокойный и уверенный голос Долорес. – Всё зажило и следа не осталось.

– А душа? Как же моя душа? – жалобно пропищала она в ответ. – Я убила их. Убила!

Старуха, сидевшая в кресле, медленно подалась вперёд. Бледно-оранжевый свет свечи зловеще выхватывал её морщины и тёмные глаза, равнодушно наблюдающие за ней.

– У тебя больше нет души, но есть гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

– Ложь. Всё ложь, – затрясла она головой и пыталась отыскать глазами в темноте кроватку. – Я убила мою девочку. Я убила её.

– Даже спустя столетия, твоя рана не затянется по убитой дочери, но я не лгала. Ты сможешь вернуть её и это желание придаст тебе силы, чтобы исполнить нашу миссию.

– Всё ложь! – заливаясь слезами, девушка продолжала нервно ощупывать своё тело в попытке найти хоть малейший шрам или изъян.

Старуха подошла и, присев на кровать, схватила её за плечи, встряхивая, как тряпичную куклу.

– Когда Геката возродится, то она вернёт нам наши утраты и мы станем править этим миром под её началом. Никто! Слышишь?! Никто больше нас не тронет. Все преклонятся пред её и нашей мощью.

– Зверь! Зверь! Он был во мне, – шепча, с ужасом осматривая тёмный бревенчатый потолок, Элеонора, казалось, не слышала слов старухи.

– Да, – зловеще расплылась в улыбке Долорес. – Ты теперь его невеста, как и все мы, но тебя он благословил. Ты вынашиваешь в чреве его семя. Семя Рогатого Бога.

Девушка замерла, в ужасе выпучив глаза и начала задыхаться, закидывая голову назад.

– Глупая, – прижимая к себе, старуха начала гладить бедняжку по спине, – Это счастье. У тебя будет мальчик. Прекрасный мальчик.

– Это монстр, – через отдышку прохрипела она.

– Это дар тебе от него, – чуть отстраняясь, Долорес обхватила огрубевшими ладонями бледное лицо девушки. – Если его семя в тебе прорастёт, то на свет явится новый колдун.

– Он проклят, – брезгливо выплюнула она.

Долорес со всего размаха залепила девушке пощёчину.

– Хочешь убить и второе своё дитя?

Элеонора завыла, обнимая живот.

– Я не хочу быть матерью дьявола.

– Что за глупости? – возмутилась Долорес. – Он будет прекрасным ребёнком, как и все дети. Ты думаешь, что ты – единственная, кого он одарил своим семенем? Это великий дар! Ты никогда не сможешь забеременеть и родить от мужчины, но он даровал тебе свою милость и милосердие.

Элеонора скривилась и вжалась плечом в стену от кошмарных воспоминаний, которые она никак не могла назвать ни милостью, ни уж тем более, милосердием.

– Но ты сказала, что он будет колдуном, – нахмурившись, пробубнила она.

– Конечно, – согласно кивнула головой. – Колдуны в этот мир могут явиться только с благословления отца Цернунна своей невесте ведьме. По силе мы равны с колдунами, но только до тех пор, пока мы без Верховной. Наша Мать-Верховная дарует нам силы, которые смогут поставить на место этот вшивый форт за один день. Но пока у нас её нет.

– А где она? – чуть смирившись с положением дел, Элеонора бережно погладила свой живот.

– Мой ковен сожгли и запытали калёным железом во Франции. Когда Верховная погибла, мы стали слабы и уязвимы. А к другим ковенам я не собиралась присоединяться. Чужачек не любят нигде. К тому же, ни один ковен не пожелает принять к себе ведьму, потерявшую Верховную. Они быстрее изведут тебя и сживут со свету. Поэтому я отправилась в это путешествие не раздумывая, когда узнала, что в Новом Свете собираются обустроить первое поселение, – глаза старухи зажглись азартом и фанатизмом. – Мы начнём свой путь именно отсюда. Мы соберём самый сильный ковен и смилуется над нами Геката, рано или поздно, она одарит нас Верховной. Но для этого придётся приложить не мало усилий.

– Но как это вернёт мне дочь? – упиваясь своим горем и печалью, девушка упала на подушку. – Это сделает Верховная?

– Нет. Это может сделать только королева, которой должна стать одна из Верховных. Ты всё узнаешь в своё время, но запомни, – она угрожающе подняла палец. – Верховная никогда не должна узнать о своём пути к становлению королевы. Иначе она в последний момент дрогнет, как моя Мать, и погибнет, а мы все станем лёгкой добычей для палачей и чужих ведьм.

Девушка молчала. Она никогда бы не поверила ей, но после пережитого, не сомневалась в словах старухи.

– Верховная дарует нам силу и защиту. Нам только надо её найти и подготовить к высшей цели. Тогда твоя дочь вернётся к тебе.

Элеонора сжалась в комок, подтянув колени к подбородку, обдумывая всё услышанное. Она согласна была ждать веками Верховную, или королеву, или хоть самого дьявола, лишь бы вернуть маленькую Вирджинию. Мысли о ней терзали и рвали всё внутри, и она знала точно, что эта боль не утихнет никогда, пока она не увидит её лучезарные глазки и не услышит нежный детский лепет.

7. Поклонник

– Не иди прямо. Ссутулься, словно у тебя всё болит, – гневно, сквозь зубы цедила слова Долорес, придерживая Элеонору под руку.

– Для чего это представление? Я чувствую себя превосходно. На мне и шрамов не осталось, – гневно перечила ей Элеонора.

– Ещё как осталось, – злорадно проскрипела старуха. – Тебя нашли всю в крови. Никто не поверит, что ты поправилась за три недели.

– Доброго дня, Mistress Дэйр, Mistress… – джентльмен, подошедший к ним, замешкавшись, посмотрел на Долорес.

– Долорес Берг, – неохотно произнесла она.

– Mistress Берг, – улыбнулся он, почтительно склоняя голову.

Мужчина был очень мил и молод. Его светлые кудри аккуратно постриженные и уложенные под шляпу, разметались от ветра, когда он спешно снял её и начал перебирать в руках за поля. Голубые глаза излучали неподдельную радость.