Татьяна Вторник – Невесты Рогатого Бога (страница 2)

– Она пробралась тайком на судно, но во время плаванья помогла избежать эпидемии лихорадки и, благодаря своим отварам, поставила всех на ноги. В том числе и вашу жену, – старался отвечать спокойно сэр Уайт, хотя тон командующего флота всё ещё не выходил из головы и раздражал неимоверно.

– Она хотя бы пуританка?

– Она отличный лекарь, которого нам зачастую не хватает.

– И поэтому я должен прокормить третий рот, который не в состоянии прокормить себя, как ваша дочь и ещё не рождённый внук? – закипая, мужчина сжал кулаки.

– Не волнуетесь об этом, – грубее и тише ответил губернатор, – я дождусь рождения внука и вернусь в Англию за припасами, а также привезу ещё группу колонистов.

– И сколько времени это займёт?

– Не более полугода.

– И я должен полгода кормить эту старуху?

– Я позабочусь об этом, – спокойно ответил Джон. – Я оставлю вам провиант на неё, дочь и внука, если вы не в состоянии позаботиться о членах своей семьи.

Мужчина с ненавистью скривил губы, но воздержался от брани. С негодованием фыркнув, он широким шагом удалился от отца с дочерью, что-то злобно выговаривая себе под нос.

– Иди, дорогая, – погладив по плечу пригорюнившуюся девушку, Джон кинул печальный взгляд на оставшийся багаж дочери, валявшийся на трапе. – Я дам распоряжение на счёт багажа, и вас с Долорес проводят.

2. Туру супаи

– Ваш отец хороший человек, – стирая вещи новорождённой Вирджинии в небольшом тазу, Долорес время от времени встряхивала их и перекидывала в бочку с чистой водой.

– Он много путешествует и хорошо рисует, – выполаскивая и отжимая бельё, Элеонора бережно развешивала его на просушку.

– А сэр Дэйр всегда был таким?

Элеонора долгое время молчала, не зная, как ответить на столь провокационный вопрос. Ведь, по сути, она его знала не больше нескольких месяцев. Всё произошло быстро, по договорённости между ним и её отцом. Тогда ей казалось, что отец нашёл для неё самого лучшего мужчину на Земле. Вскоре супруг отбыл в Новую Англию, чтобы подготовить к её приезду дом. Разве не об этом мечтает каждая незамужняя девушка?

– Он просто много работает и устаёт. К тому же, его подкосило рождение Вирджинии. Он до последнего надеялся, что у нас будет сын.

Женщина с сочувствием посмотрела на исхудавшую после тяжёлых родов, и измученную упрёками супруга, девушку. Казалось, что даже солнечные волнистые локоны стали серыми и тусклыми.

– Вы же понимаете, что дальше будет только хуже? Тем более, что Вирджинии исполнился месяц, а ваш отец уже готов к отбытию в Англию.

– Хватит, Долорес, – вставая рядом с женщиной, Элеонора принялась простирывать вещи и гневно окидывать округу.

Форт не был просторным, а потому все жители были как на ладони. Мужчины и женщины были заняты рутинной работой. Кто-то покидал форт для переговоров с индейцами, или возвращался с охоты, но Элеонора пристально наблюдала за каждым, чтобы их шептания не вышли за пределы и не казались подозрительными.

– Он мой муж и твой господин, который даёт тебе кров и пищу, – продолжала вычитывать Элеонора. – Не забывай об этом. К тому же, это ненадолго. Отец вернётся через несколько месяцев.

– Через полгода. И то, если его ничего не задержит в пути.

– Лучше расскажи о себе, Долорес, – девушка вытерла руки о фартук и убрала выбившиеся локоны под чепец. – Ты же соврала, когда сказала, что прибыла с севера Англии. У тебя французский акцент. Многие уже шепчутся о твоём умении исцелять неизвестные хвори.

– И что же шепчут? – иронично усмехаясь, выкручивала мокрое бельё женщина.

– Что эти знания и умения не от нашего Господа у тебя, – девушка быстро перекрестилась. – Не может человек иметь такие знания, тем более женщина…

В этот момент из открытого окна раздался плач ребёнка. Девушка, не дождавшись ответа, поспешила к дочери, а старая Долорес, достирав бельё, вернулась на кухню. Через полчаса Элеонора присоединилась к Долорес за столом, помогая перебирать крупу.

– Всё хорошо? – безучастно спросила старуха.

– На кроватке сидела саранча. Наверное, её стрекот разбудил Вирджинию, но уже всё позади. Я покормила и уложила её, – девушка несколько раз взглянула на сморщенное лицо женщины, прежде чем вновь продолжить разговор. – Почему ты решила отправиться в Новую Англию в столь преклонном возрасте?

– По той же причине, по которой покинула Францию, – она устало вздохнула и постучала скрюченным пальцем по виску. – Мои знания пугают многих людей, а умениями хотят обладать алчущие величия и власти дураки, но они – только для избранных.

– Кем избранных? – девушка побледнела, а трясущиеся пальцы сами потянулись ко лбу, чтобы осенить себя знаком Господа. Ведь перед отбытием в Новую Англию она слышала разговоры и сплетни в подворотнях Бишопсгейтса о том, что во Франции началось гонение и преследование ведьм, которое распространилось и на Англию.

– Конечно же Господом нашим, – неуверенно пожала плечами Долорес, – и немножко мной.

– Ты уверена, что Господом? Может сам дьявол тебе шепчет в ухо? – вставая со скамейки и крестясь, Элеонора попятилась к выходу. – Не за ведьмовство ли тебя преследовали во Франции, а потом и в Англии?

– Посмотри на меня! Я похожа на ведьму? Я всего лишь старая женщина, которая помогла выжить тебе и твоей дочери, когда она шла на свет ножками вперёд и обмотанная пуповиной, – жёстко парировала она.

– Я безмерно благодарна тебе и нашему Господу за проявленную милость к нам, но, если в тебе живёт дьявол…

– Живёт во мне? – гортанно, по-старчески, со скрежетом, рассмеялась женщина. – У тебя непозволительно богатая фантазия для пуританки. Да, я не такая как ты, но во мне никто не живёт.

– Тогда кто ты такая? – в ужасе крестясь и оглядываясь на колыбель, возмутилась девушка.

– Чего ты так испугалась? – не прекращая хохотать, искренне изумилась женщина. – Я всего лишь знаю врачевание и разбираюсь в травах. И если на мне и есть грех, то только тот, что я – католик. Для меня Новая Англия – это новые возможности обрести дом и семью.

– Старовата ты для этого, – девушка вернулась за стол, но всё ещё кидала настороженный и недоверчивый взгляд в сторону женщины.

– От чего же? – усмехнулась она. – Я обрела тебя и маленькую Вирджинию. Вы мне стали как семья, кроме твоего муженька, конечно же, – язвительно добавила она.

Слова старухи не успокоили и не внесли ясности в подозрения поселенцев и самой Элеоноры, но настаивать не было смысла. Долорес была упёртой и характерной, но при этом, отзывчивой и трудолюбивой, а главное – знала врачевание.

***

«Дорогой дневник. После того как отец покинул Роанок, меня не покидает тревожное чувство. Наше поселение часто посещало дружелюбное нам, индийское племя кроатоан, но последняя встреча прошла быстро и пугающе. Во время визита их почтенного старца-колдуна, мы с Долорес работали на грядках, а маленькая Вирджиния играла рядом с нами в корзине. Этот ужасный старик указал в нашу сторону пальцем и, выкрикнув «туру супаи»*, плюнул несколько раз в нашу сторону, покинув форт. После этого инцидента, индейцы больше не посещали нашу общину, а злобные шепотки теперь преследовали не только Долорес, но и мою дочь. Одни сплетничали, что он разглядел дитя дьявола в глазах маленькой Вирджинии. Другие говорили, что он указал на меня. Кто-то уверял, что на Долорес. Но в любом случае – это не сулит ничего хорошего и скорее всего нас прокляли. Моей помощнице проще справиться с нападками общины, так как болезни вынуждали обращаться за помощью к ней, а меня и маленькую Вирджинию все сторонятся. Муж говорит, что успокоения и прощения я найду в молитвах. Но я знаю, что мой маленький цветочек никакая не «туру супаи», чтобы это не значило. Вся моя жизнь, с появлением этого старика, начала рушиться на глазах. Я стала обузой. Муж мой всегда отличался строгостью и прагматичностью, но его словно подменили, и он превратился в чужого мне человека. Иногда из его уст льются потоком ужасные и чудовищные слова, которые он раньше не смел бы произнести вслух. Он пугает меня. Я боюсь за свою судьбу и будущее маленькой Вирджинии. Скорее бы вернулся отец. Я хочу обратно в Англию.»

__________

Туру Супаи* – в некоторых племенах тот, кто живёт в лесных болотах. У него человеческий облик, он пугает маленьких детей и иногда крадёт их души.

3. Оспа

Элеонора, с годовалой Вирджинией на руках, каждый вечер приходила на пристань и часами всматривалась вдаль, в ожидании парусов на горизонте, но чудо не происходило. Припасы колонии истощались, а отец не возвращался. Казалось, что сама природа встала против них и взбунтовалась. Живность не попадалась в силки, рыба не подходила к берегам, а скота осталось так мало, что его берегли, словно детей малых. У Долорес же напротив, словно открылось второе дыхание. Ловко управляясь с хозяйством, она успевала расставлять сети, в которые редко, но хоть что-то заплывало. Девушка была рада любому её улову, чего нельзя было сказать о супруге. Собственные неудачи на фоне даже мелких удач старухи, и сплетни о проклятии жены и дочери, его ожесточали и злили. Каждый день его гнев выливался на домочадцев руганью и наказаниями. Синие колени Элеоноры, от многочасового проведения в молитвах, опухали. А сине-жёлтые следы пальцев на запястьях и шее, которые она тщательно скрывала под платьем, не успевали сходить. Её муж всегда был строг, но никогда не был жесток. Перемена его настроения и отношение к семье пугали. Да и в общем, настроение людей в колонии менялось не в лучшую сторону. Все понимали, что ещё месяца три и наступит голод, но неизвестная болезнь опередила его.