Татьяна Вторник – Невесты Рогатого Бога (страница 1)
Татьяна Вторник
Невесты Рогатого Бога
Часть 1. Кроатон
Серое марево скрывало бескрайнюю пустоту, сужая её до видимости протянутой руки. Существо с уродливой мордой, подёрнутой пеплом и увесистыми ветвистыми рогами в мёртвом мху, сидело на корточках, подпирая щёку одной рукой, в полном забытье, под слоем вековой пыли. О том, что оно ещё существует, говорили его прикрытые подрагивающие веки и дрожащие от напряжения пальцы. Оно не мертво, но и не живо. Застряв в безвременье, зверь лишь слышит отголоски своей прошлой жизни и видит размытые образы тех, кто ему был дорог. А был ли ему кто-то дорог? Почему он стал таким? Как это произошло? Когда? У него не было ответов, как и не было вопросов. Больше не было ничего. А те скудные призрачные воспоминания навевали только тоску одиночества и боль утраты чего-то ценного, чего-то важного.
– Цернунн…
Сквозь дремоту, до его ушей дошёл слабый, дрожащий от страха женский голос. Почему его опять беспокоят? Кто может осмелиться призвать зверя? Для чего? Это неважно. Главное – его призвали, а значит больше не будет ни боли, ни страха. Он теперь сам воплощение боли и страха. Охота началась.
ПРОЛОГ
1587г., где-то в Атлантике.
«Дорогой дневник, сегодня капитан обнадёжил нас скорейшим прибытием к землям колонии сэра Уолтера Рэли. Это придаёт мне силы, и я чувствую безмерное счастье от предстоящей встречи со своим супругом. Я не видела Ананияса с момента его отъезда на остров Роанок. Долгих пять месяцев. Надеюсь, наша встреча в Новой Англии обрадует его, как никогда. Ведь наш союз благословил сам Господь. А вскоре после его отъезда, я узнала, что жду первенца.
…
С момента отбытия из Лондонского порта прошло два месяца, а я уже отяжелела. Пожилая женщина по имени Долорес, с которой я сдружилась во время путешествия, уверяет, что чудо произойдёт в скором времени, как только мы сойдём на берег. Надеюсь, что Господь будет милостив к своей пастве и позволит добраться до берегов Новой Англии без потерь.
…
По просьбе моего отца, губернатора Джона Уайта, капитан предоставил мне свою личную каюту до конца плаванья. Моё положение и постоянная качка не позволяют свободно передвигаться по палубе, поэтому моё заточение, хоть и в просторной, но одинокой каюте, скрашивает дорогая Долорес, которая на моё счастье, присоединилась к другим переселенцам в Лондоне. Бедная женщина, уроженка северных графств, бежала от гнёта католиков, как и многие из нас. Её живость ума и несгибаемая сила воли вызывают уважение и гордость. Она без конца радует меня забавными историями и сказаниями, а также следит за моим самочувствием. Её знания трав и целебных мазей не уступают именитым лекарям столицы, а доброта и благочестие не имеет границ. Надеюсь, Ананияс с радостью примет её в наш дом. Я также уповаю на твою милость, Господь. Сохрани нас в целости и сохранности до самого прибытия.»
Корабль неспешно шёл по ночным волнам, медленно рассекая черную гладь, словно черпак в кастрюле с киселём. После недельной непогоды и качки, пассажиры наконец-таки смогли отдохнуть и успокоиться, хотя некоторых по-прежнему мутило и одолевала слабость после перенесённой лихорадки.
– Вы очень много пишите, Mistress Дэйр, – пожилая женщина, сидя в тёмном углу, тускло освещённом наскоро слепленной из прогоревшего воска свечой, вывязывала детские носочки. – Не стоит доверять бумаге свои мысли. И вообще, это не женское дело – бумагу марать.
– Прошу, Долорес, – поглаживая округлый живот, девушка с завивающимися соломенными волосами, небрежно собранными в ночной чепец, отложила дневник в сторону, – мы же договорились, что как только мы прибудем в форт, ты останешься со мной в нашем доме и будешь называть меня по имени.
– Боюсь, вашего решения не одобрит ваш муж, Элеонора, – перекидывая петли, ворчала старуха. – Как и вашу любовь к бумаге. Где ж это видано, чтобы столько книг с собой везти? Женщина должна мужа уважать и детей рожать, а не чернилами быть перемазанная, словно трубочист сажей.
– Главное, мы уже получили разрешение отца, а Ананияс его даст, как только познакомится с тобой и увидит, какая ты добрая и хозяйственная. Я не сомневаюсь в этом. К тому же кто, если не ты будет принимать роды? А кто поможет мне с ребёнком? – она чуть привстала на локтях в кровати и жалостливо перечисляла все доводы остаться в её семье. – Нас сто пятьдесят пять, то есть с тобой сто пятьдесят шесть человек на корабле, но женщин среди переселенцев не составит даже и трети. В форте одни мужчины, а местным аборигенам я никогда не доверю дитя.
– Напрасно, – откладывая вязание, женщина взяла блюдце со свечкой и пересела на край кровати. – Они знают, как вырастить в тех условиях детей. Они их там уже не одно поколение взращивают.
– Но он будет первый англичанин, рождённый в Новой Англии, а не абориген, – строго отчеканила девушка, – и его воспитанием должны заниматься мы с тобой, а не голые люди в перьях.
– Конечно, госпожа. Но это девочка.
– Почему ты так в этом уверена? – вспыхнула как спичка зеленоглазая блондинка, – сэр Дэйр, как и мой отец будут рады и девочке, но я уверена, что это будет мальчик.
– Это девочка, – вздохнув и задувая свечу, уверенно отрезала Долорес, пока разговор не перерос в очередной спор.
1. Прибытие
22 июля 1587г., Новая Англия, остров Роанок.
Корабли стояли пришвартованные к хлипенькой дощатой пристани, сколоченной на скорую руку, которая не внушала ни малейшего доверия. Доски натужно скрипели и прогибались под тяжестью новоприбывших. Погода встречала новых жителей острова теплом и лёгким бризом. Песчаный берег, уходивший белой полоской с зелёными проплешинами травы в воду, слепил глаза. Ветер путался в густых кронах сосен и белых кедров, надёжно прячущих под своими игольчатыми сводами горы и холмы. В форде находилось пятнадцать человек, но на берегу стояло лишь девять угрюмых мужчин, в одном из которых Элеонора безошибочно узнала своего супруга.
Первым спустился губернатор Джон Уайт, отец Элеоноры. Энергичный мужчина лет сорока пяти, невысокого роста и с выпирающим животом, не любил откладывать дела «на потом». Быстро перекинувшись приветствиями, отдал распоряжение помочь спуститься пассажирам с их багажом и мелким скотом.
– Всё очень плохо, – пока люди неспешно высыпались на берег, губернатор обратился к командующему флоту, Симону Фернандесу. – Форт подвергся нападению. Убиты шесть человек. Остальные выжили, благодаря лишь тому, что укрылись в дружественном нам племени Кроатон. Я думаю, что нам следует сообщить остальным и как можно скорее вернуться в Англию.
– Нет, – сухой голос командующего, пропитанный категоричностью, заставил вздрогнуть мужчину, а ястребиный взгляд, вперенный в губернатора, не оставлял никаких шансов на пересуды.
– Вы подвергаете опасности всю колонию, сэр… – попытался возразить Джон.
– Это приказ королевы, сэр Уайт. Поэтому люди останутся на острове и обустроят новую колонию. К тому же, у вас есть время, чтобы применить своё ораторское умение и наладить отношения с индейцами.
– Что ж, – не очень дружелюбно процедил сквозь зубы Mr Уайт. – Когда мы вернёмся, я постараюсь объяснить ситуацию в колонии и попросить помощи, но вы!..
– Поступайте как знаете, но на мои корабли не ступит нога ни одного колониста, пока на это не будет приказа самой королевы, – мужчина, заложив руки за спину, гордо вскинул подбородок, обходя губернатора.
– Посмотрим, Mr Фернандес, – попытался вставить шпильку Джон, хоть и понимал всю тщетность данной выходки, которая лишь позабавила командующего.
Мужчине ничего не оставалось, как только вернуться на пристань и выместить свою злость на нерасторопных моряках.
– Аккуратней с багажом! Помогите дочери, ей вот-вот рожать, – кричал он.
– Спасибо, но я сама, – застенчиво улыбаясь, Элеонора аккуратно переступала тонкие продольные рейки на деревянном трапе, с очень крутым наклоном. – Лучше помогите моей домохозяйке. Её ноги не столь молоды, как мои.
– Здравствуйте, дорогая супруга. Я рад вас видеть, но что это за новости? – раздражённый услышанным, мужчина в строгом камзоле, застёгнутым на все пуговицы, несмотря на жару, и с резкими чертами лица и колким взглядом, с лёгким налётом презрения, осматривал старуху, медленно спускающуюся с корабля. – Где вы вообще нашли эту старую черепаху?
– Сэр Дэйр Ананияс, я рада приветствовать вас, но я прошу соблюдать приличие, – возмущённо, с укором шикнула Элеонора.
– И не подумаю, – схватив за тонкое запястье хрупкую девушку, которая была ниже его почти на два фута, мужчина небрежно подталкивал жену в сторону губернатора, вычитывая её на ходу. – Эта старая жаба должна была быть скинута за борт, как только вы отбыли из Англии. Как губернатор мог пустить её на борт? Где были его глаза?
– Сэр Уайт! – он окликнул губернатора, прежде чем тот затерялся среди толпы поселенцев, обступившего его с расспросами и в ожидании иных распоряжений.
Мужчина удивлённо посмотрел на дочь, которую грубо тянули за запястье. Подойдя ближе, Ананияс подпихнул Элеонору к отцу.
– Если вы думаете, что профессия каменщика – легкая и может прокормить лишний рот, то я предпочту вернуться в Англию, а после того, что здесь случилось… – он замялся, понимая, что не следует сейчас обсуждать разногласия колонистов с местными племенами. Поэтому просто пренебрежительно тыкнул пальцем в сторону пожилой женщины, которая неспешно собирала свои раскиданные по пристани котомки, – Как вы вообще смогли допустить эту развалюху на корабль?