Татьяна Вторник – Между Раем и Адом (страница 3)

– Володя, – с укором начала она, – Мне всего двадцать четыре, а тебе уже под сорок. Может хватит уже?

– Какое хватит? Девочкам же нравятся мужчины постарше, и опытные, – он подкинул несколько раз зажигалку в воздух и ловко поймал её, не отрывая взгляда от серо-голубых глаз девушки.

– Может кому-то и нравятся, но девочкам точно не нравится, когда такие мужчины имеют второй брак за спиной и алименты на двоих детей.

– Это ошибки молодости, – хмыкнул он.

– Тогда захвати сегодня вечером на встречу свою нынешнюю жену и полугодовалого ребёнка, – Лия дёрнула ручку двери на себя и стёкла жалобно задребезжали в рассохшейся раме.

– Ну, не начинай, – развёл он с досадой руки.

– Вова! – она грозно нахмурилась и угрожающе помахала указательным пальцем, – У тебя нет шансов. К тому же, я предпочитаю мужчин ровесников или младше себя.

Он что-то недовольно прыснул, но Лия этого уже не услышала, за закрывающейся, с грохотом дверью.

Дойдя до кабинета с табличкой «отдел кадров», она прижала плечом дверь и изо всех сил прокручивала ключ в замочной скважине, который никак не поддавался.

– Вызвать слесаря? Или сама справишься? – раздался голос начальника в конце коридора.

– Не надо, Вадим Андреевич, я справлюсь, – махнула она ему рукой. – И доброго утра вам.

– И тебе, Лилечка, – ответил он, скрываясь в приёмной.

Она со всего размаха врезалась плечом в дверь, и та всё же поддалась, проворачивая замок и открываясь.

Повесив мокрый зонт в углу на спинку стула и скинув мокрую обувь под столом, девушка наощупь надела тёплые тапочки в виде жёлтых уточек, с красными носами. Она принялась раскладывать всё необходимое для работы на столешницу из верхнего выдвижного ящика. Дверь распахнулась и в кабинет, громко цокая каблуками, залетела Сонечка. Яркая блондинка, проработавшая секретарём уже второй год, ревновала Лилию к своему начальнику и по совместительству любовнику. Вадим Андреевич всё чаще и чаще интересовался работницей отдела кадров и выяснял семейное положение не менее яркой шатенки, чем неимоверно злил Сонечку.

– Здравствуйте, Лилия Константиновна, – надменно выговорила она и небрежно скинула пару папок на край стола.

– Доброе, – коротко ответила Лия, продолжая раскладывать ручки с карандашами и дыроколом возле монитора.

– Там новенькие скоро с документами подойдут. Оформите их как можно скорее, распоряжение Вадима Андреевича, – она недовольно осматривала новенький белоснежный костюм кадровика.

– Хорошо, – Лия посмотрела на неё. – Что-то ещё?

– Хороший костюм, – подметила она. – Подарок?

– Нет, – вызывающе улыбнулась в ответ, – Вадим Андреевич премию выписал.

Сонечка напряжённо всматривалась в серьёзное лицо девушки, пытаясь разглядеть в нём ложь, но ничего не увидев, резко развернулась на каблуках и выходя, громко захлопнула за собой дверь.

– Хо-хо-хо-хо-хо, – передразнила её девушка, закатывая глаза и складывая губки бантиком.

Лия откинулась на спинку стула, расплываясь в довольной улыбке Чеширского кота. Конечно же, никто премию ей не выписал, и ей пришлось несколько месяцев бережно откладывать деньги на его покупку, так как сироте помощи ждать не приходится.

***

Её оставили в доме малютки, с двумя прочерками в графе «мать» и «отец». Потом детдом. В двенадцать лет при монастыре открылся детский приют милосердия для девочек и её, с ещё шестью девочками перевели туда. Не то, чтобы там было лучше, но хотя бы не приходилось драться и подтянули образование, которое с сумасшедшей скоростью катилось в тартарары в детдоме. Всего в приют было набрано двадцать шесть девочек, и Игуменья составила им жёсткий график, расписанный поминутно. Учёба, молитвы, фортепьяно, чтение, уроки, опять молитвы. Двенадцать лет жизни научили Лию не давать себя в обиду, а монастырь привил чувство ответственности и частичного смирения. Всё же девчонки не раз дебоширили и даже пробовали вино за келейным корпусом. А любопытство Лии и вовсе не имело границ. И часто оно её приводило к удручающим последствиям и наказаниям.

В восемнадцать, Лилия наконец-то получила долгожданную от государства квартиру и свободу. Хотя всё это было не больше, чем условность. Однушка в старой пятиэтажке, после пожара на кухне, была не совсем пригодная для жилья, но всё же она была в городе и была своя, а не общей как всё при монастыре, или детдоме. Тёмно-синее платье с кружевными манжетами и воротничком, и вязаная крючком из белых ниток шапочка, по сей день хранились у неё в шкафу, как напоминание о трудном детстве. А ещё, она терпеть не могла свою фамилию, которая досталась ей не то от неблагополучной матери, не то от какой-то акушерки Фроси. Ей очень хотелось её сменить, но взрослая жизнь отложила эти планы на неопределённый срок. Ведь первым делом нужно было получить образование и начать зарабатывать хоть какие-то деньги для обустройства своего скромного жилища.

В студенческие годы у Лилии случились два романа. С первым парнем она рассталась из-за его щенячий привязанности. Диме всегда хотелось сидеть рядом с ней и, держась за руки, утопать в её глазах. А ведь в этом возрасте всем хотелось безбашенных приключений и тусовок. Особенно, когда был их лишён на протяжении всей жизни. Через полгода после расставания, Лилия узнала, что Дима безнадёжно болен онкологией. Она хотела его навестить, но богатенькие родители отправили его на лечение за границу. О дальнейшей судьбе Димы она не знала, хоть и догадывалась.

На последнем курсе у неё сложились неоднозначные отношения с сокурсником Олегом. Но его тотальная слежка и беспричинная ревность приводила её в бешенство. После того, как он пару раз попытался замахнуться на девушку, она решила разорвать эту нездоровую связь и стало всё хуже. Днём и ночью он заваливал её угрозами в соцсетях и мессенджерах, а также пристально следил за ней и подкарауливал у дома. Уговоры вернуться и начать всё сначала на неё не действовали. Лия понимала, что рано или поздно, замах перейдёт в пощёчину, а прощённая пощёчина в побои. В один из дней девушка встретила своего соседа по подъезду в магазине, и он предложил помочь донести сумки. Караулящий на противоположной стороне улицы Олег, увидев, как некий парень прогуливается с его возлюбленной, закипел и взбесился. Затуманенный гневом мозг толкнул парня с места через дорогу, прямо под колёса автобуса. Шансов выжить у парня не было, а Лия после этого случая решила, что больше никаких отношений. Даже подумывала вернуться в монастырь, но годы шли и прошлые трагедии забывались, а жизнь подкидывала иногда сюрпризы.

***

– Лиличка, солнышко. Я не помешал?

Девушка встрепенулась, и, оторванная от воспоминаний, не сразу поняла, что перед её столом стоит начальник.

– Нет, Вадим Андреевич, – она резко убрала ноги, украшенные идиотскими утками, под стул, и попыталась сосредоточиться. Руки сами принялись хаотичными движениями, с видом занятой, переставлять канцелярку на столе.

– Я вот по какому вопросу, – мужчина мягко улыбнулся и возле его глаз пролегли небольшие морщинки.

«Тридцать шесть лет, женат, несовершеннолетняя дочь, любовница Сонька».

Лилия быстро пролистала в памяти личное дело начальника. Последней записи в нём конечно же не было, но это не было тайной ни для кого, так как для Сони это было главным рабочим достижением, о котором она кудахтала на каждом корпоративе.

– У тебя скоро День рождения, юбилей, – мужчина чуть склонил голову на бок и погладил старый дырокол, который Лия тут же убрала обратно в ящик.

– Я не собиралась отмечать…

– Я так и думал, – перебил её Вадим Андреевич. – Поэтому я хотел бы отблагодарить тебя за хорошую работу и поощрить походом в ресторан. Зная твоё положение – это неправильно, оставаться в такой светлый день в одиночестве. Всё же двадцать пять лет не каждый год.

– Как и двадцать шесть, и двадцать семь, – тихо промямлила себе под нос Лилия, открывая папку с документами, оставленную Сонькой.

– Что? – не расслышав, начальник чуть подался вперёд, перегибаясь через стол.

– Спасибо, но мне некого пригласить, – хотела соврать Лилия, но понимала, что отчасти это правда. Всё же у неё оставались подруги из монастыря и несколько сокурсниц, с которыми она периодически созванивалась, но все были заняты своей уже семейной жизнью.

– Тогда я, как начальник, просто обязан буду присоединиться к тебе и поздравить, – он выпрямился и замер в ожидании ответа.

– Я подумаю, Вадим Андреевич, – ответила девушка, скрывая своё раздражение за благочестивой улыбкой.

– Вот и хорошо, – ответил начальник, направляясь к выходу.

– И, да, – остановился он в дверях, – я уже дал распоряжение Сонечке напечатать приказ и передать в бухгалтерию на твоё премирование. Я думаю, что из выделенной суммы тебе хватит на новое платье, и бельё, и все ваши дамские штучки.

Он захлопнул дверь, а Лия прикрыла лицо руками, ругаясь сквозь сомкнутые зубы, рычала и отфыркивалась, как блохастый кот под дождём.

– Ну всё! – попыталась успокоиться она, потирая багряные щёки. – Сонька все волосы мне выдерет. Надо что-то придумать. Может заболеть?

Лилия встала и начала мерить свой маленький кабинет широкими шагами, а точнее, целыми двумя шагами из стороны в сторону и одним к двери.

– Надо умыться, – дёрнула дверь и на её белоснежный костюм вылилась коричневая кофейная жижа, а чашка, дзынькнув, разбилась у ног.