Татьяна Воронина – Взгляд изнутри. Сборник рассказов и повестей (страница 5)
Как и следовало ожидать, при выписке из больницы Настю определили в Дом малютки. И тогда дед, находясь на грани отчаянья, явился к заведующей Детским домом, чтобы объяснить, что единственная живая душа, которая осталась у него на этом свете, находится сейчас на её попечении. Выслушав от начала и до конца всю трагическую историю его семьи, потрясённая женщина прониклась к Николаю Петровичу большим сочувствием. А он просил только об одном: два с половиной года ни под каким видом, всеми правдами и неправдами, не отдавать Настю на усыновление в чужую семью. А уж как ей три годика исполнится, так ему разрешат опеку оформить, и он сразу её заберёт. Заведующая обещала.
Все свои выходные Николай Петрович проводил с внучкой. Катал её сначала в коляске, потом за ручку водил, в прятки играл, книжки читал, гостинцы приносил и игрушки. Отпуск не брал вовсе, копил, чтоб с Настенькой провести, когда подрастёт.
Как только Насте три года исполнилось, Николай Петрович тут же оформил опекунство и девочку свою домой забрал. Только теперь его истерзанная душа обрела покой.
Настя деда обожала. В сентябре она, как и все дети работающих родителей, пошла в детский сад. В садике Настя сразу всем рассказала, что живёт она с дедушкой, мамы и папы у неё нет, а дедушка её лучше всех на свете.
Бытовые хлопоты Николая Петровича нисколько не тяготили, привычный он, вот только с девочкой ему раньше дело иметь не приходилось, а потому дед обеспокоился: вдруг что не так делает в вопросах гигиены, например, да и воспитания тоже. У кого спросить? И вспомнил он о Любе, подруге покойной жены. Любовь Сергеевна сына Валерика одна вырастила, муж-то её ещё беременную бросил. Сейчас Валерке уже под тридцать, женился, поди. Не созванивались они с Любой уже лет десять, но Николай Петрович не сомневался, что та отзовётся и поможет, чем сможет. Набрал номер.
Любовь Сергеевна звонку обрадовалась, долго щебетала, отвечая на вопрос, как поживает. Оказалось, Валера до сих пор не женат, девиц, как перчатки, меняет, да ни одна его всерьёз не зацепила. Живут они вдвоём, и всё у них хорошо, сын прекрасно зарабатывает, вот только внуков бы дождаться.
– Коля, ты-то как? У тебя-то Димка женился, внуки есть? – выговорившись, спросила Любовь Сергеевна.
Слушая рассказ Николая Петровича, сердобольная Люба охала и ахала в трубку, а временами и носом шмыгала.
– Люба, ты бы заехала к нам, с Настенькой моей познакомилась, может, советом каким по-женски поможешь. А то девчонка ведь, а ни матери, ни бабушки нету. Я-то стараюсь, а вдруг что не так делаю? – этой просьбой Николай Петрович и завершил свой рассказ.
Любовь Сергеевна отозвалась с готовностью и в первый же выходной заявилась к ним в гости. Смышлёная, общительная и добродушная Настя была рада новому человеку и на женскую ласку отозвалась с благодарностью.
– Бабушка Люба, а ты ещё придёшь? – спрашивала она, провожая гостью у порога.
– Обязательно приду, Настенька, даже не сомневайся.
Стала Любовь Сергеевна часто к ним захаживать. Сын взрослый, своих внуков нет, а тут сиротка, да не чужая ведь – покойной подруги внучка. Так незаметно для себя бабушка Люба привязалась к Настеньке, сильно привязалась, прямо душой прикипела.
А Настя в детском саду объявила всем, что теперь у неё есть не только дедушка Коля, но и бабушка Люба.
Как-то раз Николай Петрович вынужден был задержаться на работе. Любовь Сергеевна по его просьбе с радостью забрала Настю из садика. А поскольку ключей от их квартиры у неё не было, то забрала она Настю к себе домой. Там девочка познакомилась с Любиным сыном Валерием и моментально с ним подружилась. Пока Любовь Сергеевна ужин собирала, они хохотали и по квартире носились, шушукались о чём-то, а потом и вовсе подушками кидаться начали.
С тех пор Любовь Сергеевна частенько брала Настеньку к себе, иногда и ночевать оставляла. Николай Петрович был не против. Пусть развлечётся внучка, что ж им всё вдвоём куковать? Бывало, Любовь Сергеевна закрутится с уборкой да с готовкой, позвонит сыну, и Валерий после работы сам Настю из садика заберёт и домой привезёт.
Никто и не заметил, когда это случилось, а только стала девочка Любиного сына папой называть. Ей это казалось вполне логичным. И в детском саду Настя торжественно объявила, что теперь у неё есть не только дедушка Коля и бабушка Люба, но и папа Валера.
Три с половиной года минуло с той страшной аварии, Насте уже четыре исполнилось. Николай Петрович родителям Ларисы никогда больше не звонил и здоровьем снохи не интересовался.
Год пролежала Лариса в коме, но молодой организм победил, и она вернулась. Вернулась в этот мир, где год назад сладко заснула на переднем сиденье автомобиля и где теперь ей пришлось узнать, что мужа её больше нет в живых. На вопрос о дочери родители сообщили Ларисе, что девочка в детском доме, так как они не могли взвалить на себя заботу о маленьком ребёнке, да и ей не советуют становиться матерью-одиночкой. Девочка, дескать, там привыкла за год, а ей, Ларисе, незачем возвращаться в прошлое, надо о будущем думать.
Уж не знаю, как можно было убедить мать забыть о собственном ребёнке, а только им это удалось. Видимо не зря в народе говорят, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Впрочем, кто мы такие, чтобы судить? Да и кто знает, что происходит в голове у человека, год пролежавшего без сознания?
Ещё несколько месяцев ушло на реабилитацию. Родители во всём старались Ларочке угодить, а как поправилась, стали женихов подходящих подбирать. Модные платья, лучшие билеты в театры, на выставки и на концерты должны были, по их мнению, вернуть ей вкус к жизни. С женихами не клеилось. Любой ухажёр, будь он хоть красавец писаный, хоть владелец огромного состояния, по своим душевным качествам не выдерживал никакого сравнения с её Димочкой.
Так прошло ещё два года. На душе у Ларисы было скверно, родительскую опеку она уже едва выдерживала, раздражаясь всё больше, а впереди зияла пустота и одиночество. Впору умом тронуться. Тут-то она и вспомнила о дочке, ухватившись за эту мысль как за последнюю соломинку. Навела справки, и оказалось, что девочка живёт с дедом. Лариса разузнала, в какой детский сад водят Настю, и вечером того же дня отправилась прямо туда. Формально она имела на ребёнка все права.
В тот день Настю из садика пришёл забирать Валера. Лариса стояла за оградой. Когда незнакомый молодой мужчина, ведя Настю за руку, двинулся к калитке, она сразу поняла, что эта девочка – её дочь. Они вышли, и Лариса приблизилась.
– Здравствуй, Настенька.
– Здравствуйте, – ответила Настя. – А Вы кто?
– Настенька, я – твоя мама.
– Ма-а-ма? – неуверенно протянула девочка, пробуя на вкус удивительное слово, с которым все эти годы обращаться ей было не к кому. – А почему ты так долго не приходила?
Лариса присела на корточки и взяла дочку за плечики. Очистительная гроза бушевала в её душе, проливаясь обильными неудержимыми слезами.
– Деточка, я очень долго болела. Так сильно болела, что совсем не могла встать с кровати.
– А теперь ты выздоровела?
– Теперь точно выздоровела.
– А почему тогда плачешь?
– Я очень соскучилась по тебе, – прошептала Лариса, прижав девочку к себе.
– Здорово! – воскликнула Настя, высвобождаясь из объятий. – Пойдём с нами.
– Куда, Настенька?
– К бабушке Любе.
Лариса, всё ещё сидя на корточках, подняла мокрое от слёз лицо и посмотрела на Валерия.
– А это мой папа, – похвасталась Настя. – Его зовут Валера.
– Лариса, – поднимаясь, представилась Лара и умоляюще поглядела на Валерия.
Валера, совершенно ошалевший от неожиданности и необычности происходящего, в подробности вдаваться не стал, а только почувствовал беспредельную искренность вплоть до полной беззащитности со стороны Ларисы. Мощная выстраданность её поступка тронула его сердце и вызвала мужское желание поддержать и защитить. Эта женщина ему определённо нравилась.
– Пойдёмте, конечно, – сказал Валерий, – я Вас с мамой познакомлю.
Бабушка Люба хлопотала на кухне в ожидании сына и внучки, когда на пороге появились трое.
– Мам, это Лариса, Настина мама, – сказал Валера без предисловий.
Любовь Сергеевна, знавшая всю историю в подробностях, сначала нахмурилась.
– Где ж ты была всё это время? – укоризненно обратилась она к Ларисе.
– Я после аварии в коме год пролежала.
– А потом?
Лариса потупила глаза:
– В двух словах не расскажешь.
Видя, как скачет радостная Настя и тащит всех в комнату, Любовь Сергеевна велела мыть руки и проходить к столу. А ещё она заметила, что сын поглядывает на Ларису с явной симпатией. Сама же потихоньку с кухни сразу позвонила Николаю Петровичу.
– Коля, ты только не падай, а лучше присядь, если стоишь. У нас тут мамаша объявилась.
– Чья мамаша?
– Настина, не моя же!
– Лариса?!
– Она самая.
– Выезжаю к вам.
Николай Петрович положил валидол под язык, чтобы унять волнение. «Явилась, значит? – в смятении думал он. – Это что же она теперь, Настеньку у меня заберёт?! Раньше, значит, не нужна была, а теперь понадобилась?»
Но напрасно перепуганный дед так терзал себя. Достаточно пережившая Лариса вовсе не собиралась разрушать чью-то жизнь. Она уже понимала, что наскоком любовь дочери не вернуть и резкими движениями завоевать её расположение не получится. Ей оставалось только вписаться в тот мир, который уже существовал вокруг Насти.