Татьяна Воронина – Взгляд изнутри. Сборник рассказов и повестей (страница 7)

Справедливости ради упомяну, что живёт Лена в пешей доступности от тёти Сони, два двора пройти надо. Но поверьте, эта девочка примчалась бы и с другого конца города. Не только у Сониного сына, но и у Алёнки хранятся запасные ключи от её квартиры. И когда, улетая с мужем за границу на отдых, Сонька уже в аэропорту вдруг засомневалась, а выключила ли она утюг после глажки вещей, уложенных в чемодан, кто пошёл проверять её сомнения? Алёнка, конечно. Но это такая малость по сравнению с происшествием, случившимся однажды зимой.

У Сониного мужа Александра в последние годы стало сильно слабеть зрение. Удаление катаракты мало что изменило, виной всему оказались проблемы с сетчаткой, которая, увы, в таком состоянии, что «ремонту» не подлежит. Однако от автомобиля, который Александр водит уже полвека, он пока не отказался. Сказал: «Пока людей и машины на дороге вижу, буду ездить». Читать он уже практически не может, перешёл на аудиокниги, а записки Соня ему пишет огромными буквами толстым фломастером.

В декабре руководство на Сониной работе решило устроить новогодний корпоратив с выездом за город. Забрались в глушь, где катались на снегоходах, стреляли из ружья по тарелочкам, на лошадках покатались. Далее предполагался банкет. А пока стоит Соня возле инструктора с тяжеленным ружьём в руках, и тут у неё звонит телефон.

– Сонечка, – слышит она голос мужа в трубке, – я тут в аварию попал небольшую…

– Ты цел? Никто не пострадал? Где это произошло?

– Никто не пострадал, всё произошло в нашем дворе на малой скорости. Вот только тут надо бумаги заполнять, схему происшествия рисовать, а я ничего не вижу…

Положив трубку, Соня стала лихорадочно соображать, как помочь мужу. Тридцать лет он был её опорой и морально, и физически, она понимала, как тяжело он переживает свою нынешнюю частичную беспомощность. К мужу Сонька всегда относилась трепетно и с уважением, а теперь пришла пора и ей становиться ему опорой.

Соня готова была немедленно бросить все развлечения и бежать искать машину, на которой можно отсюда выбраться. Вот только часа через три, когда она доберётся до своего двора, все разбирательства с автоинспектором будут давно закончены. Что же делать, как помочь? И тут её осенило: Алёнка! Вот кто через десять минут будет на месте происшествия. «Господи, только бы дома оказалась», – думала Соня, судорожно тыкая в экран телефона.

Лена оказалась дома. Тут же оделась и побежала в Сонин двор. Сначала она успокоила дядю Сашу, который не считал себя виновным в аварии в отличие от противной стороны, утверждавшей обратное. Ситуация была спорная, и бойкая дама, второй участник аварии, активно убеждала инспектора как раз в своей невиновности. Алёнка заполнила все необходимые документы, вежливо пообщалась с представителем власти, проводила взволнованного дядю Сашу домой. И что вы думаете? Вину в итоге признали обоюдной. Если б не Лена, пришлось бы им ещё и ремонт чужой машины оплачивать. Получив отчёт об исчерпанном инциденте, Соня с облегчением отправилась с коллегами за праздничный стол.

Но это ещё не самый удивительный поступок Сониной племянницы. То была прямая и действенная помощь близким, на которую способны многие уважающие себя люди. В другой раз Алёнка превзошла себя, оказав любимой тётке бесценную моральную поддержку.

Есть у Сони одна родственница, формально дальняя, двоюродная сестра отца, а в действительности – близкий друг. Нина старше Сони всего лет на восемь, и так уж жизнь повернулась, что они крепко дружат. Нина и её дети – это, собственно, вся родня, которая у Соньки осталась от папы. Нина живёт далеко за городом, машину не водит, общественным транспортом пользуется и велосипедом. А Сонька моя уже тридцать лет за рулём, причём днём и ночью, зимой и летом. Машину водить обожает, ездит на ней и на работу, и на дачу, и в магазин, и в театр, и в гости. В гостях лучше от вина откажется, зато доберётся с комфортом. Брат у Сони – такой же безумный автомобилист и дочь Алёнку в своём духе взрастил, с ранней юности она машину водит.

Но это, как пел незабвенный Высоцкий, – «только присказка, сказка впереди». Вернёмся к Нине. Человек она необычайно деликатный, бестактного вопроса никогда не задаст и своими проблемами нагружать никого не любит. Тоже, кстати, интроверт тот ещё. А тут такая история случилась, что у подруги её Татьяны мужа из больницы выписывают. Люди они пожилые, детей нет, а ехать через весь город на метро да на автобусах. Слаб он ещё для таких вояжей.

Соня без вопросов и с радостью взяла бы на себя эту миссию, отвезла их на машине из больницы домой, тем более что с Татьяной она знакома, пару раз пересекались. А уж что касается Нины, то отказать ей Сонька никак не могла, слишком редко Нинуля её о чём-нибудь просила.

Как на грех, выписка предстояла в субботу, а в воскресенье рано утром Соня с мужем улетали в отпуск. «Господи, – подумала Сонька, – как некстати. Вещи не поглажены, чемодан не собран, сама вся взмыленная и неухоженная, каждый час назавтра расписан. Как же я всё успею?». Подумала – и сама устыдилась своих мыслей. «Человек только что из больницы, а я о своём педикюре думаю! Отвезу обязательно», – решила она.

Последний день перед отпуском на работе всегда тяжёлый – надо все хвосты подчистить, все дела передать коллегам, ничего не забыть. Вернувшись вечером домой, Сонька обессиленно рухнула на кровать и лежала в прострации, стараясь не думать о завтрашнем сумасшедшем дне поездок и сборов. Потом рука её потянулась к телефону, и она как-то робко набрала номер племянницы.

– Привет! Это я.

– Привет!

– Скажи, у тебя на завтрашнее утро какие планы?

– Да разные. Ты говори, что делать нужно.

– Помнишь Нину мою?

– Тётю Нину? Помню.

Тут важно понимать, что за свою жизнь Алёнка раза три Нину видела, а о существовании её подруг и их мужей вовсе не подозревала. То есть просьба, с которой намеревалась обратиться Соня к племяннице, мягко говоря, была не совсем уместна.

– Понимаешь, – продолжала Соня, – тут такое дело… У Нины есть подруга близкая Татьяна, и её мужа завтра из больницы выписывают, а забрать некому. Он старенький совсем, и Нине я отказать не могла, согласилась. А у меня завтра последний день перед отъездом, не знаю, как всё успеть. Я и подумала: может, ты сможешь меня подменить и метнёшься на машине туда-обратно?

– Да без проблем, – ответила Лена. – Доставим в лучшем виде. Давай адреса, пароли, явки.

Господи, она ещё и шутила! Почувствовав, что тётке страшно неловко её обременять, мгновенно разрядила обстановку.

Мало кто из Сониных подруг, доложу я вам, откликнулся бы на подобную просьбу. У всех в субботу свои дела и планы, накопившиеся за неделю. Скорее всего, Сонька услышала бы в ответ примерно следующее: «Сонь, ну извини, если б тебя или твоего Сашу надо было из больницы забрать, – это один разговор, тут без вопросов, а то муж какой-то Татьяны, подруги какой-то Нины… Прости, у нас завтра дел по горло, весь день забит».

Какие планы на тот день пришлось отменить Лене, история умалчивает. А начни её расспрашивать, так «выяснится», что и планов-то никаких особых не было. Такая вот девочка выросла.

По окончании института Лена пошла работать не в школу, а в юридическую компанию офис-менеджером. Мама через знакомых подыскала ей это место, полагая, что там и люди приличные, и зарплата должна быть повыше, чем в школе. Лена возражать не стала, но через год, освоившись окончательно с документооборотом и другими обязанностями, она приняла неожиданное решение. Документы, чай-кофе, телефон, – разве ради этого она пять лет отучилась в институте и получила диплом педагога? Не оставляя прежней работы, Лена взяла в школе часы по истории на субботу с полной загрузкой, и в течение четырёх последующих лет все свои субботы она проработала школьным учителем.

Внешне Лена выросла в привлекательную девушку, высокую и стройную, с теми же большими серо-голубыми глазами на очень приятном лице и роскошными густыми волосами. Но личная жизнь не заладилась. Не вынося пустого трёпа, как всякий интроверт, Алёнка никогда не была тусовщицей. Большие скопления посторонних людей её тоже не радовали. И только ближнему кругу посчастливилось оценить её потрясающее чувство юмора и способность к глубокому анализу. Страстность её натуры была скрыта от посторонних глаз под такой толщей глубин «морских», что разглядеть эту жемчужину мог только проницательный взгляд очень опытного мужчины. И такие мужчины нашлись. Не среди двадцатилетних ровесников, разумеется, падких на бойких девчонок в блестящей обёртке. То были пожившие и повидавшие мужчины постарше.

Как сильно она обожглась, знает только сама Лена. Интроверты таких вещей не рассказывают. Главное – в стерву не превратилась, личность свою не разрушила. Светлый человек, она по-прежнему отзывалась на всякое движение дорогих ей людей тончайшим камертоном.

Печально, но факт: мало кому удаётся встретить свою настоящую половину. Объединившись в пару, создав семью, люди стараются сохранить её даже на фоне горьких разочарований. Вполне оправданная защитная реакция – не всякий готов разрушить своё гнездо ради призрачных новых очарований, тем более, если есть дети.