Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 79)

Когда Самату все-таки удалось выяснить, что несостоявшаяся невеста уехала в Париж, он вспомнил о давнем разговоре отца со второй женой, которая показывала ему статью из газеты, рассказывая, что этот молодой известный художник, двоюродный брат матери близнецов, прилетает в Марокко на выставку, а отец раздраженно отвечал, что мальчишка не достоин появляться в его доме, раз забыл свои корни, уехав с родной земли, и посвятил жизнь такому баловству как рисование.

Сейчас известный художник, знающий многих в этой среде, был на руку Самату, но он никак не ожидал, что ему так повезёт — после двух месяцев поисков по Интернету он смог найти контакты Джабира Мерьеля, а потом и выяснить, что никто иная, как Хадижа Рашид, является его студенткой. Видимо, Всевышний сам прокладывал ему путь, а значит желал, чтобы Хадижа стала его, за что Самат не забывал благодарить Его при ежедневном намазе.

Также младший Абу Аббас делал все, чтобы вернуть доверие отца после своей неудачной поездки в Фес, и, казалось, Жаудат поверил, что в их доме снова ярко горит лампада Аллаха, а сын позабыл свою несостоявшуюся невесту. Так что поездка в Париж, с целью найти своих родственников по матери и посещения Арабского мира, как будущего возможного партнера, была вполне правдоподобна и недалека от истины. К тому же, Абу Аббас-старший понятия не имел, что Хадижа аль Рашид аль Шафир сейчас находится в столице Франции.

Так что Самату оставалось лишь набраться терпения, будучи очень осторожным, и тогда:

— Мы скоро встретимся, Хадижа, — прошептал он, слыша пение муллы, призывающего к молитве. — Очень скоро встретимся.

— Когда ты говорила про замок, ты не преувеличивала, — огляделся Жак по сторонам, когда они вышли из машины.

— Поверь, когда Зейн меня сюда впервые привез, я была в таком же шоке и, скорее всего, стояла с таким же лицом, — посмотрела на друга Хадижа. — Пойдёмте, что-нибудь поедим, а потом я проведу вам небольшую экскурсию, — махнула она в сторону дома.

— А рисунки? — снова спросила Одетта.

— И рисунки, Оди, — вздохнула Хадижа. — Если бы я знала, что ты так щепетильно относишься к своему изображению, то ни за что бы не стала тебя рисовать, — проворчала Хадижа оглядываясь на подругу.

— Это всё после того, как один отвергнутый поклонник нарисовал на Оди очень забавный шарж и не только выставил его в интернете, но и расклеил копии по округе, где находится наша квартира, — ухмыльнувшись начал рассказывать Луи. — И потом чуть ли не каждый второй стал узнавать Оди на улице.

— И смеяться, — передёрнула плечами девушка.

— Потому что шарж был забавным, — ответил Луи.

— Он был не забавным, а злым.

— Оди, поверь, я на тебя шаржи не рисовала, — сказала Хадижа, — но если ты продолжишь в том же духе, то начну, — шутливо пригрозила она, на что Одетта скорчила рожицы и высунулась язык, признавая, что несколько перегнула палку со своим беспокойством.

На кухне, как обычно, трудился повар, готовый предложить молодой хозяйке и ее гостям свежеприготовленные блюда. Хадижа остановила свой выбор на чае, фруктах и лепёшках, уговорив друзей остаться на ужин.

— Тут спокойно можно снимать исторический фильм, — сказал Луи, когда оказался в большой гостиной, и, пройдя немного вперёд, выставил руки, словно перед ним объектив камеры. — А теперь вальс, дамы! Вальс!

Хадижа и Одетта, засмеявшись, сделали подобие реверанса, и стали кружиться в паре с друг другом, оставляя Жака в стороне.

Так они дурачились и бегали по комнатам, даже играли в прятки, словно дети, но, когда Жак с Луи заявили, что больше не сделают и шага, устало завалились на диван.

— Так и быть, вот там, — Хадижа указала на небольшой стеллаж с резными ставнями, — за створками телевизор. А мы с Оди скоро вернёмся, — она позвала подругу с собой, а мальчишки с удовольствием вцепились в пульт.

Хадижа, глубоко вздохнув толкнула дверь мастерской, в которой не была с того самого вечера, предпочитая рисовать или дома, или в квартире. В помещении не было и намека на события во время сильнейшей вспышки — всё было заботливо расставлено по своим законным местам.

— Уютненько, прямо картинка модного журнала, — села Руссо на табуретку возле стола.

— Да, — роясь на полках, согласилась Хадижа в поисках папки с рисунками. — Вот, — вытащив нужную, она вручила её Одетте.

Та стала внимательно рассматривать филигранные работы.

— Это просто шикарно, — Одетта разложила рисунки перед собой. — У тебя столько техник.

— Иногда мне кажется, что я слишком много рисую и никак не могу определиться с какой-то одной, — пожала плечами Хадижа.

— Я заберу этот себе, — подняла она черно-белый рисунок, сделанный в кафе, на котором Одетта смотрела в окно и задумчиво помешивала соломенной палочкой молочный коктейль. — Мне кажется я никогда не бываю такой… спокойной.

— Я бы сказала, умиротворенной, — взглянув на рисунок, ответила Хадижа. — Ну, как видишь бываешь. Убедилась, что я не нарисовала ничего, порочащее твою репутацию? — пожала она плечами.

— Да, — соскочив с табурета, подошла к Хадиже Одетта. — А я уж думала, найду тут рисунки в стиле ню, — прошептала она ей на ухо, чуть склоняясь.

Они несколько секунд смотрели друг на друга в полной тишине, так что дыхание и биение сердец стали громкими, что можно в их сплетении было угадать в некий единый ритм.

— Такие рисунки я храню в другом месте, поближе к кровати, — также шепотом ответила Хадижа, расплываясь в улыбке, перешедшей в смех.

Следом за ней рассмеялась и Оди.

— Пошли, а то мальчишки там уснут без нас, — Одетта легонько подтолкнула Хадижу к двери.

Жак с Луи действительно бездумно переключали каналы и, полулежа на диване, почти предались сну.

— Ну что, мальчики, скучаете без нас, красивых, талантливых и умных? — опускаясь на диван рядом с Луи, спросила Оди.

— И чем же вы такие талантливые? — фыркнул тот.

— А вот смотри, — сунула другу под нос рисунок Одетта.

— Хм, я тоже так могу, — пожал плечами Луи, рассматривая портрет.

— Ага, только на твоем рисунке я была бы с эльфийскими ушами, — отобрала рисунок у друга Оди, словно боялась, что он вытащит из кармана карандаш и пририсует злополучные уши прямо сейчас.

— Нет, скорее с вампирскими клыками, — подразнил ее Луи.

— А что? — зажглась идеей Одетта. — Роковая вампирша, ходящая по ночным клубам и кусающая вот таких вот сладких мальчиков, — девушка шутливо потянулась к шее Жака.

— Точно! Скоро Хэллоуин! Тогда я буду оборотнем! — зарычал Луи. — А Жак — мумией.

— Почему это я мумией? — возмутился он.

— А кем ты хочешь? — спросила Хадижа.

— Не знаю, приведением, например, или инопланетянином, — пожал плечами Жак.

— О, тогда мы раскрасим тебя фосфоресцирующей краской! — поддержала идею Одетта. — Ну, а Хадижа у нас, конечно… — девушка задумчиво оглядела подругу с ног до головы и держа театральную паузу. — Шахерезада.

— И будет рассказывать сказки жестокому султану тысячу и одну ночь, — все присутствующие вздрогнули от мужского голоса, прозвучавшего со стороны парадной.

— Зейн?! — обернулась Хадижа. — А у нас гости, — посмотрела она на вскочивших с дивана друзей, а потом перевела взгляд на мужа. — Ты не против?

— Конечно, нет, — улыбнулся мужчина. — В этом доме всегда рады гостям. Так что у вас за разговор?

— Да так, обсуждали костюмы на Хэллоуин, — пожала плечами Одетта. — Я, конечно, знаю, что мусульмане не празднуют день всех святых, но сейчас это, скорее, просто праздник, чем что-то религиозное.

— Никогда не был против хорошего праздника, — ответил Зейн. — Возможно, в клубе тоже устроим вечер, посвященный ужасам.

— Вот, где нужно будет искать оживших мумий, — кивнул Луи.

— И летающие саркофаги, — отозвалась Одетта.

— Вы не хотите пойти ко мне арт-директорами? — слушая их диалог, посмотрел Зейн на обоих.

— Смотря сколько платить будете, — тут же оживился Луи. — Если что я и декоратором могу.

— Пойдёмте поужинаем, всё уже накрыто, — пригласил гостей к столу Зейн, — а потом и обговорим детали.

Жак, Одетта и Луи прошли вперед, а Хадижа не смогла отказать себе в соблазне обнять мужа.

— Я соскучилась, — прошептала она.

— Я тоже, — невесомо целуя любимые губы, отозвался он, — но нельзя заставлять гостей ждать.

— Ты точно не против, что я их пригласила? — еще раз спросила она.

— Нет, они твои друзья и, похоже, хорошие ребята, — улыбнулся Зейн. — Верные друзья — это один из самых ценных даров Аллаха.

— Да, они хорошие, хотя иногда…

Напоминать об их приключениях месяц назад Хадижа не стала. Зейн же просто поцеловал ее в макушку, чуть сильнее прижав к себе, и, казалось, понял все без лишних слов.

— Жил когда-то злой и жестокий царь Шахрияр. Он каждый день брал себе новую жену, а наутро убивал ее. Отцы и матери прятали от царя Шахрияра своих дочерей и убегали с ними в другие земли, а потому вскоре во всем городе осталась только одна девушка — дочь визиря, главного советника царя, — прекрасная Шахерезада, — прошептал Зейн Хадиже на ухо начало знаменитой на весь мир повести. Мягкая улыбка тронула её губы.

Тридцать вторая глава

Хадижа крутилась возле зеркала и, мурлыча себе под нос песенку, завязывала волосы в хвост. Девушка ещё раз взглянула на своё отражение и поняла, что не может стереть с лица глупую, широкую улыбку — стоило ей попытаться принять серьезный вид, как губы, словно сами собой, раздвигались.