Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 65)
— А совсем неплохо, — улыбнулась Оди, оценив облик Хадижи.
— Да, и, наконец, мы видим твои стройные ножки, — опустив взгляд вниз, подтвердил Луи.
— Любуйся-любуйся, но руками не тронь, а то её муж сделает тебе харакири, — засмеялась Оди.
— Харакири — это вообще-то способ ритуального самоубийства самураев, — нравоучительно поправил Жак.
— Ну, тогда обрезание, или как там евнухами становятся? — пожала плечами Оди.
— Пойдёмте, кровожадные, — прервала разговор Хадижа. — Если опоздаем, мсье Мельер устроит нам и харакири, и обрезание, по желанию, — взяв рюкзак и тубус она вышла из квартиры, остальные пошли следом.
Когда их дружная компания уже подходила к Академии, то Жак толкнул Хадижу и кивнул куда-то влево. Там, возле знакомого автомобиля, стоял сам Зейн и как только увидел Хадижу, направился прямо к ним.
— Чёрт! — выругалась Хадижа, перейдя на бег.
И пусть это сейчас выглядело, как самый позорный побег, но встречаться с Зейном и те более говорить она была не готова. Да, и вид у мужчины был такой, словно разговаривать он был совсем не намерен, а скорее уже привычным движением перекинуть ее через плечо и унести подальше.
— Мсье? — преградила дорогу Зейну Одетта, с самым невинным выражением на лице, вынуждая его переключить внимание с Хадижи на себя. — Мсье, я хотела поблагодарить вас за то, что заплатили за нас штраф.
Зейн с неким раздражением посмотрел на девушку с окрашенными в разные цвета прядями, что смотрела на него хитро и оценивающе, словно стараясь прочитать его мысли, и ему на миг стало неуютно под взглядом этих внимательных темно-серых глаз; казалось, они заглядывали прямо в душу.
— Вам не за что меня благодарить. Я сделал это просто потому, что того хотела Хадижа, — ответил он немного резко, но Одетту это, казалось, нисколько не смутило.
— Это хорошо, что вы уважаете желания Хадижи, — проговорила девушка, — А как насчёт её чувств?
— Чувств? — удивлённо проговорил Зейн; кто она такая, чтобы с ней говорить о чувствах между ним и Хадижей.
— Не мне вам рассказывать, в каком раздраи она сейчас находится. Пора уж хоть во что-то внести ясность, — покачала девушка головой.
— Сложно поговорить с тем, кто избегает тебя, — посмотрел на Одетту своими темными глазами Зейн, и у девушки от этого взгляда невольно пошли мурашки по коже, и захотелось смиренно опустить взгляд.
«А он прямо восточный султан. Такого называть господином совсем не стыдно», — глубоко вздохнув, отметила про себя Оди.
— Сегодня пары заканчиваются в три, — уже развернувшись, словно невзначай продолжила она и, подхватив под руку стоящего неподалеку Жака, сжимающего кулаки и смотрящего на мужа Хадижи волком, пошла в сторону учебного заведения.
— Зачем ты ему помогаешь? — хмуро спросил Жак.
— Я помогаю не ему, а Хадиже, — пожала плечами Оди, — Понимаю все твои чувства к подруге детства, но неплохо бы мужчинам хоть иногда выключать свой эгоизм и думать не только о себе.
Хадижа стояла возле дверей мастерской, с бешено стучащим сердцем, прислушиваясь к шагам в коридоре; словно ждала, что Зейн вот-вот ворвётся в аудиторию и утащит её за собой.
— Бу! — резко распахнув двери, заглянул в мастерскую Луи, с ухмылкой наблюдая, как Хадижа буквально подпрыгнула на месте. — Трусишка.
— Перестань, Луи, — посмотрела на него, как на дурака, Одетта. — Но поступок явно не самого смелого человека, — взглянула она уже на Хадижу. — Тебе всё же придется с ним встретиться и поговорить.
— Да, но, может, не сегодня, — ответила Хадижа, проходя к своему месту.
В мастерскую вошел мсье Мельер, с привычной доброжелательной улыбкой приветствуя студентов, и начал лекцию.
Хадижа сидела, гипнотизируя лист с карандашным наброском набережной Сены, сделанный на уроке, где они обсуждали пейзажи в общем и Парижа, в частности, когда Мельер попросил быстро набросать по памяти любимое место в городе.
— Вы, наверное, умеете летать? — подошел к Хадиже преподаватель.
— Что? — не поняв вопроса, та обернулась на мсье Мельера.
— Вы нарисовали набережную под таким углом, словно смотрели на неё с высоты, — объяснил свой вопрос мужчина.
— Просто я часто смотрела на неё с крыши, — ответила Хадижа.
— Вы лазаете по крышам? — вздрогнул он.
— Иногда, — уклончиво ответила она, не понимая, какая преподавателю разница, чем его студентка занимается в свободное от учёбы время.
— Не самое безопасное занятие, — с выражением глубокой озабоченности произнес он, — Прошу, вас будьте осторожны.
— Конечно, мсье, — ответила Хадижа, наблюдая, как преподаватель медленно отходит от её работы и идёт к следующей.
Девушке остаётся лишь гадать, что это за реакция была у мсье Мельера, но ей показалось, что на миг она увидела в его взгляде страх. Впрочем, все мысли о странном поведении преподавателя покинули голову, как только на том же месте, что и утром, Хадижа увидела и автомобиль, и стоящего возле него Зейна.
«Словно и не двигался с того времени», — подумала Хадижа, замерев на последних ступеньках крыльца.
Зейн не двигался с места, хотя точно видел её. Просто давал ей выбор, подойти к нему или пронестись мимо. И если утром Хадижа совершенно не была готова и не знала, что сказать, то теперь понимала, что пройти так просто мимо него не сможет. Оди была права, поговорить нужно.
— Хадижа? — услышала она позади голос Жака.
— Идите без меня, — не оборачиваясь ответила она, сделав шаг со ступеньки, и направилась в сторону мужа.
— Здравствуй, — остановившись в нескольких шагах от Зейна, поздоровалась Хадижа.
— Ас-саля́му але́йкум, Хадижа, — по-восточному поприветствовал её он, — Решила сбежать?
— Не знаю, — пожала девушка плечами, почувствовав, как от стыда запылали щеки, — Ещё не решила.
— Звонил Саид.
— И? — вздрогнув и затаив дыхание, спросила Хадижа.
— Я ничего ему не рассказал. Сказал только, что ты ему позже позвонишь, — спокойно ответил Зейн, наблюдая как девушка облегченно выдохнула.
«Значит, ей не все равно», — подметил про себя Зейн.
— Поехали, — открыл он перед Хадижей дверцу машины.
— Куда? — нахмурилась она, отступая назад.
— Не волнуйся, я не собираюсь надевать на тебя чадру и запирать в доме, — без труда читая девушку, ответил он. — Я просто хочу тебе кое-что показать. Поедешь? — приглашающий жест.
Хадижа села на пассажирское место, а Зейн сегодня сам занял место водителя. Автомобиль плавно тронулся с места.
— Куда мы? — через какое-то время спросила Хадижа.
— Сейчас всё увидишь, — ответил Зейн, поворачивая на бульвар Сен-Жермен.
Не узнать здание Института арабского мира было невозможно. Южная сторона, к которой они как раз подъезжали, является выражением современной восточной культуры — она состояла из алюминиевых панелей с титановыми диафрагмами, которые реагируют на изменение дневного освещения и имитируют арабские орнаментальные мотивы.
— Арабский мир, — восторженно произнесла Хадижа.
— Когда-нибудь была здесь?
— Внутри нет, — покачала головой девушка.
— Пошли, — оставляя машину на парковке, произнес Зейн.
— Решил напомнить мне о родной культуре? — спросила Хадижа, идя следом за мужчиной.
— Скорее, себе, — таинственно отозвался он.
Заинтригованная Хадижа поспешила за Зейном, и они поднялись на четвертый этаж и прошли по анфиладе длинных залов, уставленных экспонатами расцвета мусульманского искусства, из металла, дерева, керамики и стекла; одним только коврам здесь был отведен отдельный зал.
Зейн шёл, лишь украдкой, смотря на представленные экспонаты; создавалось такое впечатление, что он точно знал, что искал. И когда мужчина резко остановился возле одной из витрин, Хадижа, с любопытством рассматривающая всё вокруг, поспешила туда. За стеклом было необыкновенно красивое мозаичное панно и деревянная фигурка наездника.
— Красиво, — прошептала Хадижа.
— Это принадлежало моей матери и брату, — сухим, безэмоциональным голосом произнёс Зейн.
Хадижа ещё ближе подошла к витрине, рассматривая вещи, связанные с семьей Зейна и его неизученным прошлым. После свадьбы она несколько раз вскользь заводила разговор о его семье, но Зейн просто уходил от ответа. Девушка, лучше других понимая, что бывают такие темы, на которые разговаривать очень сложно, отступила. И сейчас, когда они оба стояли на пороге расставания, Зейн решился открыться ей?! Неужели, чтобы удержать?
— Как они сюда попали?