Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 23)

Удивленный гул прошёл по толпе, кажется, заглушая даже музыку, но Хадижа уже ничего не понимала — мир вокруг плыл и тонул в темноте, как в худшем ночном кошмаре. Возможно, это действительно страшный сон, и она сейчас проснется, но этого момента так и не на ступило. Никогда не наступит. Ее мир померк в абсолютной тьме. И девушка в обмороке упала прямо на руки будущего мужа.

Одиннадцатая глава

Веки казались слишком тяжёлыми, чтобы их поднять, но Хадижа все-таки заставила себя открыть глаза. Она лежала в своей комнате, на своей кровати, и на миг девушке показалось, что все произошедшее было сном, кошмаром. Если бы не платье и украшение, что до сих пор красовались на руках. Она села на постели. Судя по часам, время приближалось к часу ночи, но, несмотря на это, ей было нужно как можно скорее поговорить с отцом. В доме было тихо, и шанс на то, что он не спит, был не велик, но девушка не могла ждать утра.

Хадижа почти бегом вышла из комнаты и уже начала спускаться вниз по лестнице, как услышала разгневанный голос дяди Абдула:

— От гнилого плода не жди хороших семян! Тебе, Саид, нужно было отправить девочку на воспитание в Фес, как только ты нашел её в этом приюте, но ты, Саид… Ты всегда был слабохарактерным!

— Дядя, — в голосе мужчины звучала угроза. — Не забывайте, что вы говорите о моей дочери.

— О, Аллах! Такое забудешь! Мой тебе совет: выдавай её замуж за этого Самата, пока она не обрушила стены и крышу этого дома!

Хадиже захотелось зажать уши и вернуться к себе в комнату. Уже развернувшись, она остановилась, осознавая, что если протянет с разговором до утра, то слова дяди Абдула точно станут реальностью.

Она взяла себя в руки и, гордо вскинув голову, спустилась вниз.

Услышав шаги, разговор в гостиной затих; Саид и дядя Абдул, взволнованные произошедшим на празднике не меньше самой девушки, смотрели на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

Стараясь не обращать внимание на эти взгляды и тягостное молчание, от которого хотелось съежиться, Хадижа остановилась перед Саидом.

— Отец, нам надо поговорить. Наедине.

Хадижа прекрасно понимала, что главное — объяснить все отцу, и лучше это сделать не под осуждающим взглядом дяди Абдула.

— Пойдем, — кивнул он, указывая в сторону кабинета.

Как только дверь за ними закрылась, Хадижа глубоко вздохнув и шагнув в сторону Саида, произнесла:

— Отец, я не хочу замуж! Особенно за Самата!

— Не считаешь, что об этом стоило задуматься раньше, чем целоваться с ним у всех на виду? — хмурый взгляд и сложенные на груди руки давали понять, насколько мужчина сердит.

— Это он меня поцеловал! Я зашла попить воды. Он последовал за мной, и, когда я проходила мимо, просто притянул к себе, — Хадижа поморщилась от омерзения, вспомнив поцелуй, а по спине прошли противные мурашки. — Я просто не ожидала такого. Не думала, что он осмелится…

— Не это важно, — раздражённо махнул рукой Саид, — Самат объявил, что желает взять тебя в жены.

— Но я же согласия не давала.

Саид устало вздохнул, закрывая глаза. Как же объяснить девушке, что в той ситуации, в которой они сейчас оказались, ее мнение учитывается в последнюю очередь.

— Хадижа, по нашим обычаям, когда речь заходит о свадьбе, жених с родителями приходят в дом к невесте, чтобы договориться с родными невесты о помолвке. Если все проходит хорошо, молодым под разными предлогами дается возможность познакомиться. Но в твоем случае все несколько иначе. Самат уже объявил об этом как о свершившимся факте. Да, это недостойный, возмутительный поступок, но и опровергнуть его слова без достойной причины, это оскорбить семью Абу Аббас и испортить репутацию нашей семьи.

— Так что делать?

— Остается только согласиться.

— Согласиться?! — Хадижа возмущенно взмахнула руками. — Но я не согласна!

— Я понимаю, — устало выдохнул мужчина, — Если бы Самат со своим отцом пришли бы говорить о свадьбе в наш дом, даже в присутствии дяди Абдула. Я смог бы что-то придумать, как-то отложить свадьбу. Но теперь…

— Что теперь? — шепотом на одном выдохе спросила дочь, чувствуя, как бешено стучит сердце.

— Теперь слишком много людей знают о его намерении жениться, и, если мы откажем без веских причин, это покроет позором всю нашу семью. Навредит бизнесу, и в будущем я не смогу найти тебе достойного мужа.

— Я не собираюсь замуж, — упрямо повторила Хадижа.

— А твой брат и младшая сестра? — посмотрел на дочь с иронией Саид.

— К тому времени все давно забудут, — пожала плечами девушка.

Саид покачал головой:

— Людская молва может жить очень долго, а что хуже еще и приумножаться.

— А если рассказать об амнезии? — поджала губы Хадижа, — Может, это отпугнет его?

Произнеся это, она сама же себе не поверила. Самат в его желание обладать ею походил на сумасшедшего, что пугало больше всего. Что ему до того, помнит ли она свое детство или нет? Рассказ о потери памяти потянет за собой и рассказ об аварии, матери, побеге. А это тоже наложит темное пятно на их семью.

— Не думаю, что это хорошая идея, — подтвердил ее сомнения отец, — Знаешь, раньше ты бы радовалась, посватайся к тебе такой, как Самат Абу Аббас: красивый, молодой, богатый.

Он пристально рассматривал стоящую перед ним печальную и рассерженную девушку, сравнивая с ребенком, что неустанно повторяла, как ждет того момента, когда ей выберут мужа. Саид желал найти хоть малую частицу, хоть толику той Хадижи, а видел перед собой Жади. Ту Жади, что в слепом упрямстве находила малейший повод, чтобы разрушить их помолвку, чуть ли не в лицо кидая, что она не хочет быть его женой. Это пугало и злило. Мужчина никогда не хотел, чтобы Хадижа стала похожей на мать.

— Он не тот, кто мне нужен, — тихо произнесла девушка.

— Но у тебя нет другого выбора, если семья хоть что-то для тебя значит, — прошептал в ответ Саид.

Мужчина хотел подойти к дочери, хоть как-то поддержать ее, но стоило ему сделать шаг в ее сторону, как Хадижа тут же отступила назад. Ее ладони сжались в кулаки, а на глаза навернулись слезы. Она молча покачала головой, резко развернулась и бегом вылетела из кабинета, не останавливаясь до своей комнаты.

Девушка села за туалетный столик и посмотрела на свое отражение. Бледная, с кругами под глазами. Ей в пору в гроб ложиться, а не под венец отдавать, хотя в данном случае и то, и другое равносильно. На столешнице так и лежало украшение. Хадижа осторожно взяла его в руки, боясь, что ее снова накроет воспоминанием.

«Если семья хоть что-то для тебя значит», — в ушах все еще звучал голос отца.

Действительно, что для нее значит семья?

Ей чужда эта культура, эта религия, что даже сегодня напоминает средневековье. Они ее семья, и каждый прожитый рядом с ними день она напоминала себе об этом. Старалась стать той примерной дочерью, которой ее хотели видеть. Отыскать, нащупать, восстановить те ниточки, что связывали ее с родными. Но сейчас? Разве не проще ей снова стать сироткой Зои? Взять свою сумку и уйти куда глаза глядят. Ни свадьбы, ни Самата, ни проблем.

Хадижа положила украшение обратно в шкатулку, браслеты и кольца последовали за ним, и, встав, стала мерить шагами комнату.

«Бросить несколько вещей в сумку и уйти куда глаза глядят. Что может быть проще?», — девушка посмотрела на чемодан, с которым приехала в Рио.

Несколько секунд перед глазами Хадижи, как в реальности проносились образы ее побега, но потом их сменили лица. Лица людей, что любят ее и к которым невольно привязалась: отец, дядя Али, Зорайде, Латифа, Самира, маленькие Мунир и Малика, — разве она может с ними так поступить? Уйти, зная, чем обернется ее побег.

Но нужно было что-то делать. Поговорить с Саматом? Попытаться его отговорить от этой идеи. Объяснить.

Хадижа села на постель.

План казался безнадежным, но другого у нее просто не было. Лишь бы Самат в понедельник был в школе. А сейчас нужно было попытаться уснуть, в надежде, что сон хоть немного усмирит головную боль, что молоточками стучит в голове. Взгляд девушки упал на фотографию на столике.

— Мама, хоть я и ничего не помню, — прошептала Хадижа, — Но я верю, что ты любила меня. Дай, знак… Что мне делать? — взмолилась она, чувствуя, как слезы защекотали щеки.

Она вытерла их ладонью, глубоко вздохнула, подавляя всхлип, и направилась в ванную, умыться и снять с себя, наконец-то, это надоевшее платье.

Самат в одиночестве сидел в гостиной. Он смотрел в окно, но не видел пейзажа за ним. В голове проматывалась вчерашняя сцена с праздника. Молодому человеку казалось, что он до сих пор ощущает вкус губ Хадижи, пусть и крепко сжатых, и тяжесть ее тела, безвольно обвисшего на его руках.

О, какие ошарашенные, неверящие взгляды были у всех окружающих, когда он объявил о том, что она его невеста. Да, это был опрометчивый поступок, нарушение всех традиций, объявлять о таком, не посоветовавшись с главами семей, не посватавшись к невесте, как полагается, придя в дом ее семьи, но… Тот разговор с Хадижей в школьном коридоре заронил семя сомнения в том, что Самата действительно не отвергнут, а ее приватные разговоры с чертовым Зейном — разозлили, но сейчас у сида Рашида просто не будет иного выхода, как выдать свою дочь за него, чтобы не покрыть позором семью.

Оставалось дело за малым: убедить отца, что Хадижа Рашид именно та девушка, которую он хочет видеть своей женой. Звук подъезжающей машины заставил Самата очнуться от раздумий и встать с кресла.